Письмо моему господину

Я упирался спиной в стену, сплетенную лианами, но близость, в которой мы оказались, поразила меня; он стоял так близко, что стоило нам сделать вдох одновременно, и наши тела соприкоснулись бы. Никогда и никто не нарушал мое личное пространство так грубо и... так приятно. Я старался не дышать, или дышать через раз, или еще что-то, мысли ужасно путались, но нужно было что-то сказать, а он стоял так близко-близко и разглядывал меня с непроницаемым, абсолютно не читаемым выражением лица. Мужчина поднял руку к моему лицу и провел по скуле, размазывая мокрую соленую дорожку, я затаил дыхание. Его взгляд метнулся куда-то за меня, потом вернулся ко мне, задержался, и снова за спину. Что там?.. Я не мог посмотреть, не мог не смотреть на него. Он еще раз провел пальцами по щеке, влажной и покрасневшей, протянул руку мне за спину, а я продолжал смотреть только на него. Поднеся к губам, - моим или его - не важно, мы стояли так близко, - цветок клематиса, с шестью крупными бледно-лиловыми лепестками, он чуть улыбнулся и вставил его мне за ухо, запутав в волосах. - Он цвета твоих глаз, - шепнул мой... хозяин. О чем он?.. Я собрался что-то ответить или спросить - не знаю, а он уже склонил ко мне свое, без сомнения, самое прекрасное лицо, все также пристально глядя в глаза. Я судорожно вздохнул, и да - именно в этот момент вздохнул и он, и наши тела соприкоснулись, я почувствовал, что дрожу, а он сократил расстояние разделяющие наши губы. Поцеловал мягко, трепетно, едва касаясь, отстранился. - Мой... Господин... - это непонятный звук, то ли хриплый шепот, то ли стон, вышел из моего горла? Что он творит со мной?.. Ведь это неправильно, так не должно быть - хотелось сказать мне, но... но разве это неправильно? Нет, все так и должно быть, я будто обрел давно утерянную и очень ценную часть себя, о существовании которой и не подозревал. - Тише... Этот близкий шепот, теплое дыханье, и глаза, самые важные и дорогие для меня глаза. Заворожено глядя в них, я чувствовал, что, не выдержав напряжения, взрывается что-то внутри меня, спрятанное глубоко, подальше от посторонних, и вместе с тем приходит понимание всей значимости хозяина, МОЕГО хозяина, для меня, для всей моей жизни. А остатки здравого смысла окончательно покинули меня, забирая с собой весь разум. А он продолжал глядеть на меня, тихо чему-то улыбаясь. Господин подарил мне еще один легкий поцелуй, а у меня щеки горели так, что голова кружилась, а может и от чего другого кружилась - не знаю, да и неважно это... Дыхание с трудом вырывалось сквозь приоткрытые губы, бешено колотилось сердце. Он аккуратно провел пальцем по щекам, очертил линию скул, обвел верхнюю губу, нижнюю, и вдруг неожиданно скользнул внутрь, чуть надавив, заставил послушно приоткрыть рот шире. Ноги совсем не держали, и если бы я не опирался спиной, давно соскользнул бы на пол. Он просунул свой длинный изящный палец между зубами еще дальше, глубже и провел по языку. Я прикрыл глаза, не в силах терпеть это. Что со мной происходит, что он заставляет испытывать мое тело? Внизу живота скапливалось тепло, а он продолжал играть с моим язычком, иногда чуть царапая, а я чувствовал, что не могу справиться с дыханием. Снова надавив, он потянул палец вниз, заставляя открыть рот совсем уж неприлично, и тогда я почувствовал, прикосновение еще чего-то постороннего, теплого, влажного и настойчивого. Хотелось распахнуть глаза, но я только посильней зажмурился, сдерживая предательский стон. Его язык извивался, скользил по моему, терся об него, а в местах где так недавно прошелся остренький ноготок все ощущалось слишком мучительно, слишком резко. Поцелуй становился все безудержней и яростней, и когда хозяин уже потерял надежду на мое согласие, я включился в столь сладкую игру. Зарывшись пальцами в черную гладь волос, неуверенно ответил на поцелуй, двигаясь осторожно и нежно, я хотел извиниться, попросить подождать, но хозяин не хотел осторожничать и ждать тоже не хотел. Спустя какое-то время этой борьбы, он отстранился и, взглянув на меня, улыбнулся влажными и припухшими губами. Наверно, видок у меня был тот еще... Я потянулся за еще одним поцелуем, дурея от собственной наглости, но он наклонился ниже и медленно провел языком от ключицы до подбородка, гладя спину и спускаясь все ниже. Я выгнулся, тесно прижимаясь к нему бедрами, и все-таки не сдержал стон. Оторвавшись от моей шеи, хозяин грубо потянул меня куда-то вбок, я послушно последовал за ним, не особо соображая, что вообще происходит. Резко развернув меня к себе, он чуть подтолкнул меня назад, и я оперся на один из столбов беседки спиной. Он вновь склонился и продолжил медленно вылизывать шею, водить руками по груди и ребрам. Я снова выгнулся, откидывая голову назад и подставляя шею под сладкую ласку, стон сорвался с губ, воздуха стало слишком мало. Закинув ногу на бедро хозяина, я инстинктивно потерся об него пахом, его руки спустились ниже, еще ниже, и стали жестко мять ягодицы, впиваясь ногтями. Вне себя от возбуждения, я провел руками по его плечам, шее, волосам и, подняв руки, зацепился за балку, и мой хозяин тут же приподнял меня, вынудив обвить его ногами. От осознания этой новой близости, от такого тесного контакта разгоряченных тел, от влажного языка на нежном участке кожи, от уверенных рук сжимающих и поглаживающих бедра и ягодицы, я замотал откинутой назад головой и протяжно застонал. Хозяин прижался еще плотнее и потерся об меня плотью, возбужденной не меньше моего. - Мой Господин... - простонал я, не зная, что собираюсь сказать. - Тайэ... обними меня, - прошептал хозяин, покусывая мочку уха. Отцепляясь от деревянной балки и обнимая его, я хотел спросить - зачем, но язык плохо ворочался и вряд ли он понял, что я сказал. Прижав меня к себе, он, кажется, куда-то пошел, продолжая поддерживать меня. О, как же я пьян! Я просто опьянен моим хозяином. Но ведь так не должно быть, верно? Все так странно...