Сборная солянка

Снег, как колючее шерстяное покрывало, укрывает подоконник. Кажется, тронь — и обожжешься от холода, пока рука будет утопать в белой бахроме. Микки докуривает и опускает бычок в снежную шапку. Огонек гаснет с лёгким шипением, и Милкович ухмыляется. Он лепит снежок — руки действительно колет — и отправляет его в полёт, попадая точно в макушку подходящему к крыльцу Йену. Галлагер смеётся и вытряхивает снег из мигом намокшей отросшей челки прежде, чем показать фак. — Домой пиздуй, — Мик улыбается и закрывает форточку, прекращая морозить комнату. **** — Хули ты такой холодный? — шипит и выворачивается Милкович, когда Йен суёт ему под колени свои ледяные ступни. — Убери свои лягушачьи лапы! — а сам садится удобнее и поглаживает чужие голени. Йен улыбается и откидывается на бочок дивана. — Не-а, — он немного ерзает, чтобы уместить свое длинное тело более или менее удобно. — Ты тёплый. — Вот только ради этого ты меня и завёл. Собаку заводят, чтоб начать бегать, кота, чтоб прекратить нормально спать, а Йен Галлагер заводит мужиков, чтоб не покупать грелку. Тебя жестоко наебали: моё содержание гораздо затратнее обслуживания стационарного обогревателя, — Мик делает серьезную мину, пока пальцами разминает отекшие мышцы на ногах Йена. — И пиздишь ты слишком много, — в тон отвечает тот, а потом плавно поднимается и ловит лицо Милковича для быстрого поцелуя. — Зато целуешься ахеренно. Йен целует его в щеку и шею, собираясь свести всё к чему-нибудь горяченькому и горизонтальному, когда Микки вдруг щекочет его чуть ниже свода стопы. Приходится отбиваться и пытаться забрать твердо зафиксированную ногу, потому что Галлагер может вынести всё, кроме щекотки. Они задыхаются от смеха и лёгких тычков под ребра, когда снова успокаиваются, и Йен чувствует себя таким счастливым, любовь словно распирает его, он просто не может удержать язык за зубами, и слова сами вылетают из его рта. — Давай поженимся, — он шало улыбается и во все глаза смотрит на Микки. Постепенно перестающего улыбаться и начинающего хмуриться Микки. Милкович вздыхает, хлопает его по колену и встаёт с дивана, чтобы, не оборачиваясь, выйти из гостиной. У Йена внутри всё переворачивается и словно замерзает. Он даже не может понять, что чувствует, кроме замешательства и растерянности. Комната резко перестает казаться уютной, плед становится колючим, руки немного трясутся. Галлагер собирается пойти и разобраться с тем, что за херня только что произошла, и даже подумывает начать собирать вещи, когда в затылок ему прилетает что-то маленькое с весьма острыми краями. Коробочка отскакивает от его головы и падает рядом с рукой. Недовольный Микки плюхается на диван рядом. — Коробку открой, — обиженно бурчит он и закусывает губу, выдавая свою нервозность с потрохами. Йен клянётся себе, что тянется к маленькой желто-коричневой коробочке только из-за потрясающе насупленного вида Милковича, а не потому что в голове развернулась неоновая вывеска «Там что, кольцо?». — Ебать, — два явно дизайнерских кольца поблескивают серебром. — Нет, Галлагер. «Ебать» было бы после ресторана, в котором я, сука, ещё месяц назад забронировал столик, и только при условии, что ты бы охуел от этой новомодной херни и орал бы «да» на весь зал. А сейчас будут дежурные потрахушки, потому что кто-то распизделся, — Микки взмахивает руками и зло смотрит на Йена. — Они чего, с деревом? — тот пальцами гладит кольца и выглядит так, словно дрочить на них готов. Ну, так он выглядел и в первый раз, когда тыкал Мику под нос фотки похожих колечек пару месяцев назад, так что ничего нового Милкович не отмечает. — Тебя только это волнует? — Микки поднимает брови и захлопывает коробочку прямо в руках Галлагера. Йен поднимает на него взгляд, и его лицо расползается в улыбке. — А какой ресторан? — он подвигается ближе к Мику. — Та «хипстерская хуйня», да? В которую ты ни ногой, потому что гей, а не педик? Микки пожимает плечами, потому что Йен, вообще-то, угадал. — Держи, — Галлагер пихает ему коробку. — Держи, я сказал! Мы сходим в тот ресторан, ты достанешь мне кольца, и я буду орать «да» так громко, что у всех уши позакладывает. А потом нас попросят удалиться, потому что я попытаюсь трахнуть тебя прямо там, понял? Микки смеётся. Его насупленное лицо светлеет, и становится таким радостным, что у Йена под сердцем колет. — Ну уж нет, придурок. Мы сходим в тот ресторан просто так, — он тепло улыбается и немного краснеет, пока негнущимися пальцами достает одно из колец. — Просто дай одеть на себя эту херовину и прекрати так лыбиться, — он ловит руку Галлагера, чтобы надеть кольцо, немного застревающее на суставе между фалангами, но изящно охватывающее палец у самого основания. Йен поднимает руку чуть выше, чтобы полюбоваться. Чертово Рождество, наступившее на пару недель раньше, а не вечер, ей-богу. Ему даже кажется, что он вот-вот заплачет, когда Микки подставляет свою руку, явно намекая, что второе кольцо не на месте. — Пиздливое ж ты отродье, — Мик не отрывает взгляд от своих пальцев. — Такой сюрприз испортил, — он притягивает Йена, чтобы оставить быстрый поцелуй у виска. — Будь добр, не торопись хотя бы со свадьбой, — Милкович гладит его плечи и как-то странно улыбается, словно не может решить, что сейчас уместнее: скакать от радости, трахаться или реветь от переизбытка чувств. — Хорошо, — Йен отклоняется назад, утягивая Микки на себя. — Хорошо. **** Рождественский дух расползается по городу, медленно, но верно, затрагивая всех жителей. Микки едва удерживает равновесие на табуретке, пытаясь повесить чёртовы украшения так, чтобы кое-чья рыжая макушка не задевала их каждый раз, превращая композицию в перекошенное нечто, когда дверь оглушительно хлопает, и Йен вихрем проносится на кухню. — За тобой чё, собаки гонятся? — Микки хмурится, прикусывая зубами запасные гвозди и примеряясь для удара. — Что ты делаешь в эту пятницу? — Йен прислоняется к косяку и вытаскивает гвозди изо рта Микки, потому что ненавидит его привычку совать в рот всякую опасную херню. — Готовлю праздничный ужин и жду твою задницу с работы, а что? — Микки довольно оглядывает дело рук своих и медленно спускается с табуретки. Йен вынимает из внутреннего кармана пальто квитанцию и сует её Мику под нос. — И чё это? — Милкович крутит бумажку в руках и пытается понять, что за госпошлину оплатил этот рыжий придурок. — Квитанция. Об оплате госпошлины за услуги мэрии. Осталось заполнить электронную форму и поставить свои подписи на свидетельстве о браке в эту пятницу. Прийти надо с двух до шести. Йен улыбается и чуть ли не подпрыгивает на месте от радости. Микки закатывает глаза. Мэнди убьет его. Фиона убьет его тоже. Лип наверняка помочится на его могилу после этого, потому что никто не поверит, что этот финт выкинул Галлагер, а не он. — Рыжая уеба, — Микки сминает бумажку. — Где я найду костюм за четыре дня?! Йен уворачивается от первого тычка и срывается в сторону спальни, высоко поднимая колени на бегу и хохоча во всё горло. Микки бежит за ним, просто забавы ради. В конце концов, у Йена никогда не получалось не торопиться, а Микки просто не умеет сердиться на него подолгу.