Сборная солянка

Когда-то, когда небоскребы казались просто огромными, мир вокруг виделся бесконечным, люди были добрыми, а Броку ещё не исполнилось четырех лет, у него, совсем ещё маленького мальчика, была мечта. Крошка Рамлоу хотел танк. Мальчишки из яслей хотели танчик, машинку или самолётик, а он хотел полноценный боевой танк, и истребитель, и винтовку и такую огромную штуку из которой Шварцнеггер в кино делал бабах. Родителей масштаб его хотелок поражал и удивлял, хотя дарили они, разумеется, уменьшенные версии желаемого, отец всё равно с гордостью говорил : "Далеко пойдёт". Собственно, Брок и пошёл. Причем так быстро и хорошо, что обзавелся возможностью в любой момент получить вещи покруче танка и истребителя забавы ради. Не подумайте, Рамлоу таких глупостей не совершал и не совершает, но сам факт греет душу. И хотя в жизни Брока хватает всего, сердце его ( и ещё кое-что, но о таких вещах в приличном обществе днём не говорят) желает получить для полного счастья не одного, а целых двух шикарных мужиков. Заметили? Мальчик вырос, а запросы огромными так и остались. На курсе основ экономической теории препод как-то сказал, что вопрос "А не многовато ли ты, деточка, хочешь?" абсолютно глуп, потому что, чем выше ожидания, тем лучше результат, и Рамлоу теперь всем говорит, что не зажрался, а следует основным законам человечества. Короче, нашел оправдание и третирует объекты своего желания с небывалой настойчивостью. Дело немного осложняет то, что Стив и Баки давно и прочно вместе, но бывалые вояки сложностей не боятся и прут напролом. Именно поэтому Брок не унывает и ищет лазейки. ~~~~ — Так она совсем не отличается от настоящей? — Брок указывает на руку сержанта, которая вызывает у него очень острый научный интерес с прямым практическим уклоном. — Типа, нежная, но сильная? — он приподнимает брови, предельно прямо донося смысл вопроса. Морда у него всегда более выразительная, чем слова. — Типа того, — Баки закидывает в рот орешки, расслабленно откидываясь на спинку стула. — Утром крошишь бетон, вечером дрочишь парню. Чудо инженерной мысли, а не конечность. — Да? — у Рамлоу голос сипит. Такие возможности на горизонте маячат, а он всё ещё одет и не в постели. — Интересно. — Очень, — Баки скалится. — Хотя Стив такие эксперименты не одобряет. Он, знаешь, слегка старомоден. Брок понятия не имеет, почему это звучит так горячо, но старомодный Роджерс заводит ещё больше, чем развязный Барнс. Рамлоу готов поклясться, что видит перед глазами киноленту с очень красочными содержанием. — Он опять говорит пошлости? — и, очевидно, потерялся среди картинок с безудержным сексом, потому что не заметил, как подошёл Роджерс. — Лучше делать, чем говорить. И это что? Приглашение? Серьезно? Брок судорожно вспоминает, не ударялся ли он головой в зале или на полигоне, но не может припомнить такого эпизода. — Ну так ты согласен? — Баки прижимает руку Стива к своей груди и подмигивает Броку, которому всё равно, пытаются они разнообразить свои ночи или экспериментируют на регулярной основе но он, черт побери, не собирается упускать шанс. ~~~~~ Во всех сказках главного злодея всегда убивает жадность или непомерный аппетит, и теперь Брок понимает почему. Он начинал с того, что зацепил крутую задницу, а закончил тем, что убивается от любви к мужикам, которым нахер не сдался. Нет, он понимает: они давно вместе, у них любовь и все дела, а он вообще с боку-припеку, но это не отменяет того, что Брок Рамлоу хочет любви также неистово, как когда-то хотел покататься на подлодке. То есть всей душой и прямо сейчас. — И чего ты завис? — Клинт спускается к нему с потолка. Иногда кажется, что все свои странные штуки он проделывает, чтобы не потерять имидж, или чтобы развить у других обитателей базы обширную паранойю и не казаться на их фоне чудиком. — У тебя было так, что ты сперва с кем-то трахаешься, потом влюбляешься, а это нахер никому не упало? — Брок всегда сможет оправдаться, что собирал досье, если вдруг Клинт кому-то растрындит об этом разговоре, в конце концов, он часто задаёт тупые и неуместные вопросы, чтобы беспалевно вытягивать нужную информацию. — Ага, — Бартон ворует из его тарелки виноградину. — В Будапеште. Не парься, чувак, твое к тебе само придет. — Клинт заговорщики улыбается, показывая в сторону приближающихся Роджерса и Барнса, и сваливает, прихватив с собой всю гроздь киш-миша. — Ты как? — Баки плюхается рядом, своим весом сотрясая скамейку. Его волосы собраны в небрежный хвост, он немного оброс щетиной и, наверное, только что вышел из тренажерки, потому что запашок от него сомнительный, но Брок уверен, что видит одного из самых красивых людей мира. Он переводит взгляд на Стива, ставшего перед ним и широко улыбающегося, и прямо чувствует, как его распирает то ли от любви, то ли от нервов, то ли от желания ляпнуть что-то глупое. — Я вас так люблю, парни, — выдыхает он, последовав совету Клинта, и зажмуривается. Если не видеть реакцию, она будет не такой страшной, серьезно, проверьте как-нибудь. — И мы тебя, здоровяк, — Баки закидывает на него свою тяжеленную ручищу и как-то уж слишком по-доброму улыбается. Брок не хочет переспрашивать, потому что ну его нахер. Не дай бог ослышался. В конце концов, один раз он уже наобум согласился. Во второй раз тоже должно повезти.