Демоны, что окружают нас

      

Yuka Kitamura — Premonition

      На обугленную, изрытую глубокими воронками долину налетел порыв удушливого ветра. С земли взметнулись хлопья черного пепла, закручиваясь в воронку, уносясь в сторону изломанных скал, теряясь в тяжелых клубах дыма, которые вздымались от уже остывшего пепелища. По воздуху гуляла могильная тишина. Под босыми ногами, окровавленными, почерневшими от копоти, неприятно хлюпала влажная земля, от которой тянуло свинцом.       Рваные края плаща тащились вслед за идущим человеком. Он переступал перекореженные тела людей, безразлично осматривал их лица, застывшие в маске ужаса, и непреклонно двигался вперед. Вдалеке показалась большая каменная голова, оторванная от уже разрушенной статуи. Лицо Хаширамы Сенджу. Позади осталась память о великом предке Учиха — и теперь уже единственное, что сохранилось от некогда процветающего клана.       На секунду человек, окутанный слабой дымкой, остановился перед огромной воронкой. Неслышно выдохнул, когда отрешенным взглядом утонул в кроваво грязном озере. В нем плавали тела людей. Их кожа почернела от ожогов, у некоторых запузырилась от ядовитых паров, что стелилась над водой подобно утреннему туману.       Воздух дрожал от гремучей смеси запахов. Самым ярким ощущалась смерть…       Пушистые хвосты разрезали тяжелый воздух, и тело человека переместилось к противоположной стороне. На оголенную грудь упал остывший пепел. Мужчина чуть поморщился, больше от омерзения, нежели досады, что покалывала, неприятно ныла на дне его души. Но в следующий момент он снова был невозмутим, продолжая углубляться в ужасы прошедшей бойни. Везде, куда бы не упал его взгляд, лежали трупы людей. Шиноби. Мужчина шел и явственно представлял, как здесь упал огромный огненный шар, испепелив сотню человеческих тел. А там, за холмом, земля покрылась застывшей лавой, став могилой для множества несчастных душ. На севере ощущались ядовитые испарения, на западе остались обломки разрушенных гор.       Никто не выжил… Все погибли.       И только он еще способен волочиться по холодному могильнику, ведомый одной и самой главной мыслью: найти ее тело.       Последний шаг подвел его к границе долины. Впереди возвышались высоченные горы, в которых некогда были высечены статуи двух основателей Конохагакуре. Теперь же там ничего не осталось — прошедшая война забрала даже это.       Тягостно выдохнув, мужчина подошел к кромке воды и без раздумий ступил в потянутое алыми разводами озеро. Обрывки своего плаща он сбросил, хвосты даже не попытался поднять, ведь незачем уже заботиться об их красоте… Некого укрывать пушистым мехом.       Вскоре на его пути возникло несколько валунов. Мужчина обошел один и сразу замер — под водой виднелась женская рука.       От одного удара камни рассыпались. Хвосты укрыли раздавленное тело ребенка, защищая от острых, тяжелых обломков. Внутри всё оборвалось, возникла давящая пустота, когда руками он поднял ее из воды. Как кукла тряпичная она повисла в его объятиях, такая молчаливая, пугающе бледная, что губы сжимаются в тонкую полоску и перекосившееся болью лицо скрывается в груди любимого человечка. Но плакать он не может — не умеет.       И так переломанные кости хрустят, а после тишина, что бродит по долине, тонет в отчаянном крике последнего. Но лучше бы он умер вместе с ней.       Тело грузно осело в воду, не в силах больше держаться на обессиленных ногах. К груди прижали окоченевшее тело, скрывая их в коконе лисьих хвостов. Мужчина ласково провел костяшками пальцев по холодной щеке, убирая слипшиеся пряди пшеничных волос, прижался лбом к ее бледному, влажному — и только потом прошептал, прикрывая веки:       

Это не конец, Наруто Узумаки… Не конец

      В палате заорали нечеловеческим голосом, хрипло, отчаянно, что проходящие по улицы люди пораженно замерли на месте. Их взгляды устремились к верхнему открытому окну больницы, откуда по деревне разлетались детские хрипы, преисполненные душераздирающей болью.       Ворвавшаяся в палату медсестра уронила все ампулы со шприцами, отшатнулась в ужасе перед тем, что увидела внутри. Над больничной койкой, окруженная грязно-оранжевой чакрой, витала маленькая девочка. Пшеничного оттенка волосы разделились на девять частей, зловеще извиваясь. Ее тело выгнулось дугой, точно у куклы, которую невидимые силы пытались переломить на две части. Позвоночник опасно хрустел, безвольно свисавшие конечности сводило судорогами.       В груди давились хлюпающие хрипы вперемешку со стонами боли.       — Какого черта Вы стоите?!       Сильные руки оттолкнули побледневшую медсестру, освобождая проход. Девушка болезненно упала на пол, но с места так и не сдвинулся. Остекленевший взгляд тонул, терялся в демонической чакре, которая ползла из девочки. Дышать становилось совсем невмоготу, казалось, все внутренности покрыла толстая корка льда, лишив всякого ощущения реальности. Всеми мыслями теперь управлял страх. Первородный, леденящий душу страх перед той, кто сдерживает страшного демона.       Чудовище       Но всё закончилось так же быстро, как и началось. Внезапно давление пропало, и медсестра втянула воздух ртом, жадно глотая прохладу опустившейся ночи. Несколько раз моргнув, она уже осознанно посмотрела в сторону кровати. Девочка теперь безвольно лежала на руках отца. Тот прижимал ее к своей груди и что-то неразборчиво нашептывал. Чакра демона пропала, а вместе с этим вернулась дичайшая ненависть к маленькому отродью.       — Демон, — внезапно вырвалось у нее, такое ядовитое, пропитанное черной злобой, чего она и сама от себя не ожидала. Но сказала, процедила сквозь зубы и сразу замолчала, накрывая рот ладошкой. Перепуганный взгляд столкнулся с заледеневшими глазами Хокаге. Лицо мужчины превратилось в непроницаемую маску холодности. Он зол, и это ощущается в колючем взгляде, брошенном.       Тяжелый шаг заставил девушку прибиться к двери. Минато прошел мимо жительницы своей деревни и на секунду замер в проеме двери, говоря:       — Еще раз посмеете подобное в отношении моей дочери — вылетите из моей деревни. Навсегда.       Посетители и работники больницы поспешно расступались перед Годайме, пока тот направлялся на выход. Гордый, несломленный, он смотрел только вперед. К груди сильнее жал любимое солнышко и мысленно просил у той прощение. Не уберег, не защитил от нее же самой… Какой он после этого отец, раз позволил младшей дочери пострадать?       Самый лучший, — нашептало ему подсознание, когда Минато переместился к порогу собственного дома.       Толкнув дверь ногой, он залетел в прихожую, куда сразу вывалились старшие сыновья. Нагато и Менма пооткрывали рты, изумленные, озадаченные тем, что их сестренку забрали из больницы. Но спросить у отца они ничего не смогли — Минато не позволил, пригвоздил каждого тяжелым взглядом, а сам поспешил в комнату Наруто, дабы следующее утро она встретила в кругу любящей, заботящейся семьи, а не среди злобных чудовищ.       — Спи крепко, мое солнышко…       Бессознательное тело ребенка укрыли одеялом, затем активировали несколько печатей, установленных в ее спальне. Шторы плотно запахнули, ничего не должно мешать покою Наруто. Убедившись, что сон ее глубок, Минато наклонился к дочери и самым нежным поцелуем коснулся лба.       Меж пальцев просочились мягкие пряди волос, и в следующее мгновение мужчина вышел в коридор, бесшумно прикрывая дверь. Вздохнул устало и до боли удрученно. Зажав переносицу, он досчитал до десяти. Утраченное равновесие постепенно вернулось, и мысли пришли в полный порядок. Подавив зевок, Минато повернулся назад, где его дожидались встревоженные сыновья.       — Всё хорошо, она цела и невредима, — улыбкой успокоил их и ласково потрепал каждого по волосам.       — Но я почувствовал всплеск демонической чакры! — Нагато вскинулся, сверкнув божественными глазами, в которые отец посмотрел с нажимом и просьбой не начинать этот разговор.       — Вам пора спать.       Металлический, пустой, голос отца сейчас пугал, как и настораживал его суровый вид. За не имением иного выбора братья поклонились, желая спокойной ночи, и каждый скрылся в своей комнате. Но перед тем как уйти, Нагато глянул на дверь, за которой лежала имото. Печати. Алая пелена, невидимая простому глазу, пронизывалась сложной вязью символов и знаков. У нее была одна единственная цель — сдержать. Сдержать того демона, что прячется внутри маленькой, беззащитной девочки… Но лишь ровно до момента, как ее разумом завладеют, и тогда ангел превратится в настоящее чудовище, для которого не существует ничего человеческого. Даже семья…       Нагато взметнул взгляд к распахнутому окну, в котором ожидаемо возник его младший брат. Менма бесшумно подошел к кровати, замешкался. Но мягкий взгляд Риннегана и протянутая рука мгновенно вселили в него уверенность, и он прибился к Нагато, точно котенок перепуганный, что ищет защиты у более старшего и опытного.       — Не бойся, — нашептали куда-то в макушку, пока заботливо поглаживали по спине. — Сестра больше не опасна… Она не причинит нам вреда. Отец сделает всё, чтобы демон больше не вырвался. А если это и произойдет, я самолично уничтожу Девятихвостого.       Менма оторвал лицо от крепкой груди брата и с надеждой заглянул в его могущественные глаза.       — Обещаешь?       — Даю слово, — решительно ответил тот и сразу выдохнул, незаметно. Спустя какое-то время под боком засопели, во сне забавно причмокивая и ни на секунду не отпуская его. Но сам Нагато не заснул, не смог расслабиться, зная, что сестру забрали из больницы, куда их не пускали с момента трагедии. Когда он только услышал, что его глупая и крайне безрассудная имото сорвалась с горы Хокаге, пытаясь разрисовать лица глав, то думал — умрет. Умрет там же, где его и огорошили столь чудовищной новостью. Ведь с горы лететь не метр и не два, и выжить после такого практически невозможно. Будь ты хоть Каге. Однако случай Наруто выходил за все рамки возможного, поскольку сама она была непохожа на простых шиноби, людей. Внутри нее когда-то запечатали сущность Демона-Лиса. Печати были поставлены самыми лучшими мастерами, и сломать их практически невозможно… Вот только Девятихвостый умудрился найти лазейку, которая, наверное больше к счастью, помогла сестре выжить.       Покров демона спас Наруто от смерти. Но после этого произошло непредвиденное и крайне чудовищное происшествие: сознание ребенка захватил сам Девятихвостый.       В памяти до сих пор свежи воспоминания, как маленькая девочка, их ангел, их солнышко любимое голыми руками разрывает шиноби Анбу. Умываясь горячей кровь, скалясь точно животное. И смеясь. Этот смех иногда доносится из темных уголков его спальни, когда Нагато остается в гордом одиночестве. Кажется, с момента произошедшего рассудок каждого в деревне помутился. Менма видит кошмары, где за ним гоняется Наруто. Отец постоянно вздрагивает, оборачиваясь и по несколько минут буравя одну точку. По деревне ползут слухи о призраках, чудовищах, затаившихся во тьме. А сам Нагато боится будущего — того дня, когда его сестра вернется к людям. Ведь жители уже окрестили их дом проклятым, и лишь из уважения к своему Каге не выступают открыто.       Никому не нравится, что рядом с ними живет чудовище.       И не ровен час, как они окончательно свихнутся и голыми руками растерзают маленькую девочку.       Но пока этот день не наступил. По улицам бродит глубокая ночь, все спят. И даже демон дремлет в своей постели, где видит странные сны. В них больше нет канализации, пропала клетка золоченая, что сдерживала внутреннего зверя. А есть широкая долина, высокая колосящаяся трава и человек на горизонте. Наруто смотрит на него издалека, не доверяет. Но всё же делает шаг навстречу — к улыбающемуся незнакомцу, за спиной которого развеваются лисьи хвосты. Кто он? Друг или враг? Демон или ангел небесный, снизошедший до нее, чтобы защитить?       Она не знает, но всё равно идет к нему, на подсознательном уровне ощущая, что он не навредит. Ведь так?