Где пепел, там и трава

Он осознал это не сразу. Просто в момент, пока изучал дело об очередном мелком мошенничестве, раздался резкий диспетчерский голос. Марк сначала даже не понял, пока не заметил свои же дрогнувшие пальцы над листами бумаги, а потом до него дошло осознание. - Группа двадцать три, на вызов! Бытовой взрыв на Ленина 18, есть пострадавшие, пожарные службы уже занимаются. - повторял диспетчер. Простая фраза. Никаких спецслужб, никакого террора — обычная человеческая глупость. Но она врезалась в него так, будто кто-то снова ткнул ножом в старую рану. Буквы на бумаге смешались в месево, став нечитаемыми. Секунда. Две. Она живет там. Марк резко поднялся с места, чуть не сбив подаренную Ланой кружку. — Эй, ты куда? Тебя же не вызывали, - голос Саши догнал его уже на выходе из отделения. Парень стоял сзади него, напряженно стараясь поймать взгляд. - Какая квартира? - он пытался сделать так, чтобы голос не дрожал также, как его руки. В висках стучал пульс. Неужели опять? - Сорок вторая, вроде. Соседка говорит, что мужик пытался самостоятельно починить плиту. Взорвал пол дома. - Про сорок шестую что-то известно? - он надеялся на положительный ответ. Он так сильно хотел услышать, что все в норме. Так наивно, потому что это тот же этаж. Каков шанс, что она спаслась? Что ее не было дома? - Не знаю, не наше же дело, - Марк видел, как Саша начинал осознавать. Но ему уже было все равно - он доставал ключи от машины из кармана брюк. - Ты уверен, что должен быть там? - вновь летит к нему в спину. - Если я ошибаюсь - вернусь через час. Если нет… мне нужно знать это раньше, чем начнут звонить другие. Марк не сможет снова слушать это. Слышать, как кто-то по ту сторону холодным голосом перечисляет список жертв и уведомляет, что она есть в нем. Что им очень жаль, что он может приехать на опознание, если хочет убедиться. Марк не помнил, как завёл машину. Не помнил, как выехал со стоянки. Только улицы мелькали за окном, будто кто-то перемотал плёнку времени до самого болезненного кадра. Запах дыма ещё не был здесь. Но он уже чувствовал его. Едкий. Мерзкий. Возвращающий в прошлое. Каждый поворот руля казался неправильным. Машина двигалась слишком медленно. Город — слишком громким. Сирены вдалеке, которые должны были быть ему знакомы, звучали как насмешка: "Ты знаешь, что это может быть снова." Пальцы судорожно сжимались на руле. Он хотел дышать глубже, но лёгкие отказывались. Воздуха не хватало. Грудная клетка не наполнялась. Тело не слушалось. Марк был рад лишь тому, что веками отработанная манера езды в ментовке осталась при нем. Мышечная, блять, память. Он не думал о себе. Он думал о том, как она могла проснуться от толчка, как стены задрожали бы вокруг неё, как бы она попыталась спасти что-то важное. Что-то, о чем бы он никогда не узнал. Как она кричит, бросается в комнату сестры. Как теряется на поворотах квартиры, потому что она еще такая блять маленькая. Она не умеет трезdо мыслить. Его нет рядом с Рокс. Опять его нет там, где он нужен. Если друзья увели ее, видит Бог, он блять никогда больше не скажет о них ни единого слова. Дорога стала кошмаром. В висках болезненно пульсировало. Он не успеет. Он опаздает. Она исчезнет также, как они. Марк проезжал на красный, не заботясь ни о чем. Он впервые рисковал так открыто, но даже не думал об этом. Плевать, что будет. Что может быть. Он не успел тогда. Он не позволит этому повториться. Ветер бил в лобовое стекло, будто пытаясь остановить его. Он слышал каждый треск в своей голове. Где-то в подсознании — голос Ланы: "Ты не можешь спасти всех. Ты не можешь быть рядом всегда." А Роксана... Он не знал, что бы сказала она. Он надеялся, что она вообще что-то скажет. Он увидел этот дом раньше, чем повернул к нему. Он никогда не думал, что снова будет мчаться куда-то, будто внутри снова горит аэропорт. Будто снова чужие руки вытаскивают его из обломков разрушенного мира, потому что он не может двигаться сам. Но теперь он двигался. Теперь он думал только об одном: "Пусть она дышит. Просто пусть дышит." Он припарковался где-то неправильно. Выскочил из машины, не закрыв дверь. Бежал через двор, минуя людей, которые пытались говорить с ним. Марк видел своих ребят, их напряженные взгляды. И блять, эти взгляды. Просто убейтесь нахуй. И только одно имя звучало в его голове, снова и снова, как мантра, как мольба, как крик: Роксана. Запах дыма неприятно обжег нос, а легкие обдало жаром. Он не помнил, когда в последний раз так быстро пробегал лестничные площадки, не проверяя на возможные опастности. Было так плевать на все. Время кончалось, чем быстрее он узнает... Квартира была цела. Но соседская дверь — вздувшаяся, покорёженная, с полосами сажи по стене. Марк не стучал. Не хватило сил. Просто вошёл. - Рокс! Тишина. Сердце застряло в горле. Разбитое зеркало в коридоре. Запах табака, ударивший в ноздри. Он влетает в случайную комнату и уже собирается выйти из нее, как замечает ее. Она — сидит на полу спальни, бледная, но невредимая. Смотрит на него, будто Марк призрак. - Ты жива? - он не понял, вопрос это или факт. - Да, только сосед взорвал плиту. Или себя. Я еще не поняла, что хуже, - пожимает плечами Рокс. Она смотрит на мужчину, пытаясь понять, что он тут делает. Впервые она видит его таким перепуганным. Таким... Растерянным. Марк то ли садится, то ли падает рядом. Пальцы зарываются в волосы, пока он стараеется сделать полноценный вдох. Каждое движение - будто попытка вынырнуть из воды, но делать это некуда. Он жил под водой уже давно. - Марк, посмотри на меня, - ее спокойный голос проник в его глубину. Она оказалось так внезапно близко, положив руки мужчине на плечи. - Дыши, ты можешь, сделай это со мной. Марк смотрел, как шевелились ее губы. Как она показательно делала глубокий вдох, мягко поглаживая пальцами ткань его формы. Он только сейчас понял, что замерз. Так сильно замерз за столько лет. Так устал. Устал быть тем, кто должен все контролировать. "Время всплывать" Марк сделал вдох, стараясь не задохнуться от насыщенного кислородом воздуха. Насыщено прерывистый. Роксана кивнула, глядя ему в глаза и запуская только ему ощутимые импульсы под пальцами. Ее глаза были зелеными. Не яркие, не светящиеся, не жизнерадостные. Такие, будто осенью начали терять цвет, но все еще отказывались сдаваться. Будто где-то в их глубине жила маленькая девочка, которая не верила в то, что мир именно такой. Чаще всего — он видел в них лес после пожара. Траву, которая начала снова расти сквозь пепел. Листья, которые выживали, хотя их давно должно было сжечь. И Рокс была такой же. Сломанной, но всё ещё зелёной. Не идеальной, но живой Он никогда не думал, что что-то испытает к этим глазам. Потому что ее зеленый - это бытовые травмы, газовые плиты и прогулки по рельсам, где поезд может прийти раньше, чем ты успеешь отойти. Это паника, пламя, тело матери, которое больше не двигается. Но сейчас Марк будто смотрел в них иначе. В них была мокрая от дождя трава прорастающая из пепельной земли. Он видел в них девочку, живущую среди руин. Которая продолжала дышать, несмотря ни на что. И Марк, смотря на нее, делал вдох. Первое безболезенное движение. Роксана не рспрашивала, почему он пришёл. Марк не объяснял. Это был первый раз, когда она, впервые за пол года, решила дать себе возможность расслабиться. Всего пару минут. Она не постарадает от этого. Ведь так? Боги, пусть это будет так. Она просто проскользила ладонью до его запястья, ощущая под пальцами частый пульс. Это был первый раз, когда он позволил себе не быть один. И первый раз, когда она не отпустила его.