Где пепел, там и трава

Квартира встречала запахом табака. Он стал личным триггером, когда ей исполнилось шестнадцать. Постепенно никотин заменял кислород - Ариадна в те времена решила проявить свои границы. Сестра курила в мамином кресле, на кухне, давая сквозняку пронести запах по всей квартире, вместе с легким ароматом духов той, кого Рокс никогда не знала. И если сначала эта смесь была терпимой, то позже цветочные ноты начинал выветриваться, с каждый днем все меньше напоминая о себе. Духи все еще были где-то там, в самой глубине квартиры, ее потаенных уголках, посещали Рокс, будто призрак, не давая забыть. Но Ариадна знала, как их уничтожить, одна затяжка и призрак тает будто его и не было, оскорбленный едким ядом. Цветочный аромат теряло и кресло. Иногда девушка с усмешкой осознавала: она забрала у сестры мать, а та лишила ее даже запаха, сделав недостойной такой памяти. Ариадна делала это с отвратительным постоянством, превращая это в ритуал. Забраться в кресло с ногами, вдохнуть последние крохи этого запаха, будто приветствуя свою, личную, память о матери, поджечь край сигареты, смотря прямо в глаза сестры, и сделать долгую затяжку, наслаждаясь никотином, проникающим в легкие. Это было не просто курение, это был обряд, где каждое движение - обвинение, каждый вдох - напоминание. Она уничтожала ее запах также, как Рокс уничтожила их мать. Так будет до тех пор, пока в этом доме не останется ничего, кроме боли и пепла. С каждым месяцем, плавно перетекающем в годы, воздух квартиры становился плотнее. Иногда ей казалось, что она забывала делать вдох, будто в этом не было особого смысла. Будто она находилась под толщей воды, без малейшей возможности всплыть. Вдох резал горло, будто даже кислород хотел напомнить ей о ее вине. Будтовесь мир не давал ей возможности просто дышать. Со временем добавлялся кашель - глубокий, сотрясающий все тело. Рокс нравилось думать, что это были звуки ее души. Она надеялась, что это действительно ее душа, потому что, в целом, ее могло и не быть. - Открой форточку, - бегло кинула девушка, надеясь скорее скрыться в комнате. Она могла промолчать, могла. Должна была. Но на душе было так мерзко, а мозг требовал седативных. О боги, он мечтал о них с самого начала этого гребанного дня. - Зачем? Тебе не хватает дыма? - усмешка переплеталась с холодом в ее голосе, разносясь тихим вздохом по кухне. Ариадна сидела на своём любимом месте — в мамином кресле, согнув ноги под себя, с сигаретой между пальцев. Рокс молчит, пробегая взглядом по девушке. Она похожа на нее. Возможно, похожа на мать? К искреннему недовольству Ариадны, Рокс напоминала ей то, что они так долго пытались спрятать глубоко в себе. Память. - Ты даже не знаешь, как она пахла, - вдруг роняет сестра, пока очередная струйка дыма рассекает воздух комнаты. - Я не должна знать, - устало откликается девушки. Как же она устала. Хочется просто упасть в постель, позволив себе забыться во сне. Эти диалоги ни к чему не приведут, никогда не приводили, лишь изводили ее до такой степени, что она не могла спокойно вдохнуть пропахший дымом воздух. - О, ты должна, - тянет Ариадна, обращая взгляд на девушку. - Потому что каждый раз, когда я делаю затяжку, я забираю единственное упоминание о ней. Но мне не к чему объяснять тебе это, ты приуспела лучше меня в таких делах.

***

Марк начинал забывать, какого это спать до утра без снов и без желания подорваться от очередной идеи того, за какие ниточки понянуть ради раскрытия дела. Он забывал, какого это не думать ни о чем и быть хоть капельку посредственным. Это компенсировала его сестра. Ее дом был островком спокойствия. Местом, где его ждали и всегда были готовы принять. Лана так сильно отличалась от него и он был до безобразия раз этому факту. Марк был готов забрать всю грязь на себя, искупаться в любом дерьме, лишь бы брызги не попали на нее. Он никогда не хотел поступать на юриспруденцию. Мягко скажем, в том возрасте он никуда не хотел. Но отец искренне желал видеть его солидным взрослым дядей с погонами да с собственным кабинетом когда-нибудь в глубоком будущем. А Марк не хотел думать и принимать решений, поэтому слепо послушался и, сразу после армии, подал документы туда, куда ему сказали. А потом родители погибли. Террористический акт в аэропорту, в котором они находились на пути домой. Ему тогда было сколько? Лет двадцать, Лане же девять. И если бы не друзья семьи, он не знал бы, как со всем справиться. Такой крутой в то время Марк Абрамов, отслуживший в армии и обросший парой знакомств, стоял напротив родной сестры и не мог сказать ни слова. Лана не плкала Она смотрела на него голубыми глазами, будто ожидая, что он все исправит. Все решит. И от того было еще больнее. Он, тогда еще совсем юный парень, который ничего особо не хотел и не ожидал от жизни, и сама жизнь, которая, видимо, наказала Марка за такую халатность. А теперь он должен взять на себя все. Парень не смог все решить. Лишь обнял ее и стоял с ней так долго, как только мог. На руке отблеском мелькали часы, остановившиеся ровно в 10:35, в то время, когда прогремел первый взрыв. Часы отца навсегда останутся замершими и навсегда будут с ним - как напоминание о его халатности. В тот год началась его личная погоня за хаосом. Он погрузился в учебу, паралельно стараясь воспитать и уберечь сестру. Каждое ее опоздание, каждая прогулка вызывала в нем тревогу. Со временем Марк переборол это и даже перестал казаться помешанным на безопастности фанатиком. Возможно, только казаться. - Ты опять это делаешь, - буркнула Лана, наклонив голову чуть в бок. Ее глаза внимательно изучали его лицо, сканируя каждую эмоцию, пока не остановились на глазах. - Пропадаешь. - Прости, - вздох, такой тяжелый, будто еще немного и Марка не станет под тяжестью всего мира. - Так ты знаешь? - вновь уточнила она заставляя его сосредоточиться на мысли. - Что? - Что ты уходишь не в мысли. В другого человека. В нее. - ее тон не обвинительный. Он понимающий, будто всего один взгляд позволяет ей понять всю расстановку. - Я не... - Марк не успевает договорить, вверх вдзымается ладонь сестры, заставляя замолчать. - Ты делаешь так каждый раз, когда пытаешься взять на себя слишком много. - Лана замолкает на секунду и добавляет чуть тише, - Как тогда. Как после них. Он не выдерживает этого. Марк отодвинулся ближе к окну, потянулся к пачке сигарет. Пальцы дрогнули, пока он доставал первую. Медленно, почти ритуально, прижёг кончик о зажигалку и сделал долгую затяжку. Лана смотрела на него, как будто знала, что он читал одну из её записок минутой ранее: "Ты уже достаточно драматичен и без никотина" Она всегда пишет такие записки. И порой он не понимает откуда у нее фантазия на такое количество сигарет. - Ты хочешь защитить меня, потому что боишься потерять? Хорошо. Но ты уже потерял себя, а я не хочу этого, - Лана смотрит на сигарету в его руке, кривя губы, - И она бы не хотела. Она. Марк поклясться может, что ей плевать. Она сконцентирована на дегенератах друзьях с отсутствующем инстинктом самосохранения и своих таблетках. И если он продолжит думать о ней, она его сломает. Рокс не та, кто будет слушать. Кто будет беспокоиться о безопастности себя и окружающих. Она будет той, кто первая сядет на рельсы и начнет играть на своей гитаре. Она его безошибочно сломает.