Les memories blesses

      Внутри меня разгоралось бушующее пламя, но не живительное. Легкие жжет до потери сознания, вдохнуть без боли не получается. Каждая частичка тела нагрелась, лед, принесенный из столовой, не позволяет охладиться. Лишь заставляет еще сильнее гореть. Я имею шанс прочувствовать, как быстро испаряются крупицы влаги с тела, вынуждая ощущать себя умирающей в пустыне.       Резко ногу выворачивает, мне не хватает сил посмотреть на нее, каждый взгляд сопровождается ужасным зрелищем, мелкие пятна с багровой каемкой по коже, где в самом центре набухает гнойная бляшка, кое-где она сочится сукровицей, где-то просто болит от соприкосновения с когда-то белыми простынями, сейчас они стали грязно серыми, у меня нет желания их заменять, да и смысл. Далее я замечаю, свалявшиеся русые волосы, превратившиеся в патлы, покрытые в некоторых местах крысиным пометом. Ужасно смердящий аромат, но и к нему привыкаешь. Со временем в этом запахе начинаешь находить некую изюминку, его резкость напоминает мужской одеколон, который только что купили и не успели до конца услышать, в самом же конце шлейфа чувствуется сладость, доводящая до тошноты и потери сознания. Последнее мне особенно нужно сейчас, разум — это единственное, что отделяет меня от спокойного небытия. Нехватка воздуха снова возвращает к реальности, каждый мучительный вдох сопровождается странным хлюпом в районе сердца и скрипом суставов. Глаза застекленели, они уже не в силах куда-то смотреть, и я чувствую, как скрюченные пальцы сжимают простыню в судороге. Мысли начали путаться, крупицы здравомыслия, как крысы, улепетывают с тонущего корабля, верный признак смерти. Не знаю с чего такие суждения, но я точно про это читала. А умела ли я это делать вообще? Начинает темнеть, возможность сосредоточиться на окружающем мире пропала, тело, словно тонет в бордово-черной жиже, она затекает ноздри и уши, по каналам медленно течет в мозг. Желание жить возвращается ко мне, и я начинаю сопротивляться, но поздно. Организм расслабляется, приходит волна спокойствия. Холодная жидкость окутывает, как одеяло, сковывает движение, блокирует порывы выбраться. Каменной плитой, прижимая меня ко дну, оно становится все холодней и холодней. Мои губы пересохли, местами лопнули от внутреннего давления, которое продолжает мешать жить, а может я просто заигралась. И все окружающее меня пространство лишь придумка моего воспаленного воображения? Да или нет, я никогда не узнаю. Стопа, голень, бедро, кисть, плечо, предплечье — все предало меня и стало клеткой, которая сдерживает меня, создавая вокруг меня маленький мирок, а в голове лишь маленький и настойчивый звонок. Щелк и я пропала. Подушки все так же раскиданы по кровати, одеяло скомкано, а ночная рубашка пропиталась потом. Это кошмар, убеждаю себя, но верить не хочется. Как сейчас в голове стоят те образы и та фигура, силуэт. Сколько бы я не убеждала себя, что этот извращенный мир, лишь плод моей бурной фантазии, но не помогает. Не чувствуя ног, встаю, и начинаю собираться, мне нужно поговорить с ним, даже если он не тот. От этого по телу пробегает дрожь, но я собираюсь с силами. Ведь этому безумию, придуманному мной пора закончиться. Взгляд окидывает комнату, соседки спят на кроватях, еще слишком рано, чтобы вставать на завтрак. Над ними словно висит обманчивый ореол невинности и чистоты, но на самом деле — это пыль, и она совсем не такая эфемерная. Дверь за мной тихо закрывается, и все остается в том молчаливом утреннем спокойствии, лишь только багровые пятна на простыне говорят о моем присутствии.