Les memories blesses

      Тьма медленно сгущается над древним зданием гимназии, покрывая его темной вуалью, словно защищая от непрошенных гостей. Холодная каменная кладка впивается в ногу, но я не обращаю на это должного внимания. Меня волнует лишь то, что происходит там, за окном, где есть то эфемерное чувство свободы.       Из этого маленького окошечка в самой глубине здания открывается воистину вдохновляющий вид. Древние деревья, которые посажены вокруг гимназии, храм, статуя основателю учебного заведения, а главное — забор. За ним видна маленькая дорожка уходящая в лес. За теми непроглядно мрачными дубами — город, в который так стремится душа каждого гимназиста. Там нет сквозняков, диких вьюг и отсутствия надежды. Город представляется оплотом веселья и расслабления, местом, где даже у камня есть шанс стать собой.       Кладка подоконника закрошилась от моего касания. Янтарные крупицы игриво покатились с одного кирпичика на другой, создавая некое извержение камешков цвета заката. Это природные подвесы, которые в тысячи раз лучше осветят твой путь во тьме, чем одинокая свеча в бронзовом подсвечнике. Я кутаюсь еще сильнее в плед и тихо напеваю мелодию ветра, свистящего где-то вдалеке. Солнце уже давно село, но остатки света до сих пор бьют мне в глаза, заставляя щуриться. Его лучи освещают все мое лицо, особенно, падая на нос, гармонируя с легкой россыпью веснушек. Неловко хмурюсь, и улыбка становится шире.       В коридоре стало прохладнее, и я замираю, боясь нарушить момент уединения, но он исчезает сам. Ландыш и хвоя. Два лесных запаха, которые сводят меня с ума. Мои рецепторы уже давно выжжены ими, от них остались лишь обгорелые головешки, да уголь. И прямо сейчас этот аромат был услышан мною снова. Терпкий запах весеннего цветка медленно, но верно пробрался ко мне в душу, расцветая там, в немыслимых узорах, сводя с ума и становясь паразитом, питающимся моим спокойствием. За ним же следует отравляющий гипноз хвои, таинственный бред, перенасыщение и нехватка опиумного наслаждения одновременно. Для меня это давно наркотик, без которого мозг ломается, начинаются приступы агрессии и безумное желание, которое не под силу контролировать, хотя кому я вру, это моё заветное развлечение. Резко мне становится страшно от этих мыслей, кажется, что словно не я только что озиралась по коридору в попытке найти источник, не я завишу от любого знака, что он здесь. Губы трогает ухмылка, я вдруг понимаю всю абсурдность ситуации, горло сдавливает тисками, и изо рта вырывается смешок. Странный смех порывается выскользнуть на свободу, и от этого еще веселее. И я начинаю хохотать, безудержно, неистово, посреди коридора гимназии, не обращая внимания на окружающий мир. Морозец ходит по телу, леденит руки, обволакивает тонкое ситцевое платье, а мне все равно, лицо само строит гримасы. Момент… Внезапная мысль раскалывает надвое черепную коробку, заставляя смех моментально исчезнуть. Есть ли у меня шанс на светлые чувства? Абсурд, бред, фарс. Я медленно наклоняю голову, смотрю исподлобья на окружающий мир. Стемнело окончательно, добро оставило на страже луну и ушло предаваться мраку. Все резко утратило свой блеск и стало серо-голубым, камешки, упавшие минут пять назад, похожи на иней, а пол покрылся белесым серебром. Взгляд опускается на руки, тонкие пальцы в мозолях и короткие ногти в чернильных пятнах. Слабо поднимаю уголки губ, после той ломки, у меня нет сил на большее. Шаги по полу отражаются, словно в жестяной банке, а я светлячок, которого закрыли умирать в ней. Дохожу до лестницы и останавливаюсь. В голове пытаюсь продумать план действий, сейчас уже глубокая ночь, но определить более точно, сколько я пробыла здесь, нет возможности. Тьма неспешно просачивается под кожу, уничтожает, отравляет, успокаивает? Я не хочу выпускать ее назад. Минута, две, пятнадцать — все еще стою возле лестницы, не в силах сделать первый шаг, раз за разом обдумывая своё решение. Вдох, и я снова чувствую этот запах. Что-то щелкает, и спустя миг срываюсь на бег. Ледяной воздух колышет мои волосы, но какая разница, кислород уже давно кончился в легких, и бег происходит по инерции. Ноги сводит от боли, удары сердца выбивают неизвестный мне ритм. Три метра, два, один — падение… Запах земли бьет в ноздри, луна на короткий миг исчезает из виду. Чувствуется лишь ледяной бриз и сырость, как в том сне, но теперь уже я не жертва.        Никогда не нарушала правила до этого, но сейчас у меня есть оправдание, это не я, а кто-то еще. Происходящее не может иметь отношение ко мне. Конечности зашлись в судорогах, по ощущениям довольно-таки необычно. До конца не понимаешь, есть ли возможность управлять своим телом или потерял контроль над ним навсегда. Что-то склонилось рядом со мной или мне показалось? Подняв лицо, вглядываюсь в ночное небо. Облака дьявольски быстро пролетают над моим пристанищем, укрывают меня от его взгляда. Сейчас мне абсолютно не тяжело, а легко, восхитительно, понятно и просто! Где-то шумят кроны деревьев, птицы вновь укладываются спать, лишь непогода гладит первыми каплями ливня мое тело, но мне прекрасно известно, что это и не ветер вовсе, а тонкие живые пальцы с таким волнением касаются моей кожи. Кажется, что это не ветер, а мелодичная музыка, разливающаяся из-под рук прекрасного пианиста. Наши тела словно соприкасаются с друг другом, и мы кружимся медленно в вальсе. Я притворюсь, что влюбилась. Ведь, тогда у меня будет возможность петь, танцевать, грустить, веселиться, мечтать, … Пуская все иллюзия и суррогат, но это стоит того. Сейчас я играю влюбленность, имитирую жизнь, симулирую нормальность. Одежда насквозь промокла, ноги увязли в грязи, дождь мочит меня еще сильнее. Он исчез, все испарилось. Нет ни музыки, ни вальса, ни пальцев. Только я стоящая посреди леса в порванном ситцевом платьице.