Цунами

***

      В лесу царила почти идеальная тишина, лишь прохладный ручеек негромко звенел на дне оврага, радостно напевая свою песенку. Многочисленные птицы и животные укрылись от палящего солнца под раскидистые ветви деревьев и затаились. Яркие лучи пронизывали листья, окрашивая все вокруг золотисто-зеленым цветом. Налетел слабый ветерок, заставляя танцевать причудливый узор теней, и всё снова застыло в полуденном зное.       Внезапно, кусты слегка зашелестели, выпуская из зеленой стены тонкую фигурку. Покрытый короткой, даже на вид шелковистой шерсткой, олененок нервно прядал ушами и перебирал точеными ножками, поминутно останавливаясь и прислушиваясь. По-видимому, жара вынудила его спуститься к водопою, несмотря на настороженность. Медленно, замирая почти на каждом шагу, животное приблизилось к живительному источнику и наконец принялось с жадностью утолять жажду.       В воздухе тихо свистнула стрела. Поглощенный жаждой олень не успел отреагировать и отпрыгнуть. Острый наконечник пронзил глаз, мгновенно убивая, и жертва, зашатавшись, рухнула на землю. Голова животного упала в ручей, подняв брызги, и вода, ласково журча, тут же подхватила капли крови, унося их вниз по течению.       Из зарослей поднялся юноша в бело-золотых одеждах, сжимающий в руках тугой лук. В длинных каштановых волосах, собранных в высокий хвост, запутались листочки, а подол одеяния запачкался влажной землей, но парня это не волновало. Не сдерживая довольной улыбки он подбежал к поверженной добыче, внимательно оглядывая плоды своих усилий.       «Точный выстрел в глаз! И-де-аль-но!»       Он щелкнул языком, поглаживая мягкую шерстку на загривке олененка.       «Дяде определенно понравится шкура на полу»       Цзинь Лин зажмурился, представляя сколько всего можно сделать на этой самой шкуре, но затем потряс головой. Слишком рано. План по завоеванию его строптивого и крутого нравом дяди, тщательно продумываемый Лином в течение нескольких месяцев, еще не был приведен в действие. Но ведь уже можно начинать некоторые приготовления, так?       Отломив наконечник стрелы, шатен осторожно вытащил древко из раны на голове добычи, отчего оттуда хлынула кровь, заливая все вокруг, и ловко отскочил в сторону, чтобы не запачкаться еще сильнее. Отойдя на пару шагов, он достал из-за пояса веревку и громко свистнул, нарушая тишину леса. Через несколько секунд в овраг спрыгнула большая собака, напоминающая волка своими размерами и оскалом. Впрочем, скалиться она перестала сразу же, как увидела хозяина. Весело завиляв хвостом и басовито гавкнув, она кинулась ему в ноги, норовя свалить на землю. Достаточно было одного сурового отклика, чтобы собака послушно плюхнулась задом на землю, пристыженно пряча морду. Глядя на любимицу, юноша не мог сдержать улыбки и потрепал ее по загривку, отчего пушистый хвост быстро-быстро замел по земле.       — Фея, ждать, — велел он, возвращаясь к добыче.       Осмотрев рану, Лин убедился, что кровь перестала литься и теперь падает отдельными каплями на землю. Свистом подозвав пса ближе, парень закинул тушу животного ему на спину, принимаясь обвязывать веревками, чтобы та не свалилась. Фея спокойно стояла, привычная к таким манипуляциям. Цзинь Лин уже полгода как стал тренировать собаку помогать ему на охоте, причем не только в качестве загонщика добычи, но и как помощника в ее перетаскивании. Цзян Чэн только одобрительно хмыкал, глядя на задумку, а фырканье остальных юноша уже давно научился пропускать мимо ушей.       Он вообще много на что перестал обращать внимание после страшных событий годовалой давности. Тогда, в храме Гуаньинь он своими глазами увидел настоящую суть человека, которого считал своим близким родственником. Поморщившись от воспоминаний, он потер шею, смахивая фантомное ощущение тонкой лески на ней. Не лучшие воспоминания для удачной охоты.       Проверив прочность узлов и убедившись, что собаке ноша двигаться не мешает, Лин забросил лук и колчан со стрелами за спину и бодро зашагал по направлению к Пристани Лотоса. Затекшие плечи и спина с радостью напомнили ему о своем существовании, наперебой ноя и покалывая. Закряхтев, шатен принялся разминать мышцы на ходу, напоминая самому себе старую развалину. М-да, перед дядей такого лучше не говорить, а то придется устраивать бег с препятствиями, уворачиваясь от Цзыдяня. При воспоминании о дяде, улыбка сама собой появилась на лице, а шаг стал быстрее. Сорвавшись с места, он выкрикнул:       — За мной, Фея!       Радостно залаяв, собака бросилась догонять его, с легкостью неся на себе добычу. Лесная подстилка пружинила под ногами, а солнечные лучи скользили по лицу и спине. Колчан со стрелами бился о лопатки, немного мешая свободному бегу, но это только подстегнуло вложить усилие, ускоряясь. Чувствуя, как ветер обдувает лицо, а волосы развеваются за спиной, Цзинь Лин почти поверил, что обрел крылья. Засмеявшись, он раскинул руки в сторону, перепрыгивая многочисленные корни.       На протоптанную тропинку он вывалился жадно вдыхая воздух и ощущая, как печет в легких. Фея, по виду ничуть не уставшая после лесного забега, крутилась рядом, ожидая, пока он отдышится. Выпрямившись, Лин увидел вдалеке дозорную башню Юньмэна. Еще пару часов пути, и он будет в своей комнате.       Тряхнув волосами, парень оглянулся на собаку, вынюхивающую что-то в ближайших кустах:       — Идём, Фея, — позвал он, разворачиваясь и направляясь в сторону белеющей башни. Собака послушно потрусила за ним, размеренно перебирая лапами.       «Я почти дома, дядя»