Цунами

***

      Утро началось с бодрого окрика дяди:       — Вставай, лентяй, пора на тренировку.       Издав отчаянный стон, Лин попытался заползти под одеяло с головой, чтобы урвать себе еще хоть немножечко сна, но Цзян Чэн успел схватить его за тонкую лодыжку и потащил на себя. Ногу лизнул поток холодного утреннего воздуха, и парень задергался, пытаясь вернуться под теплое одеяло. Во время упорной борьбы, он неожиданно почувствовал, как заехал ногой по чему-то теплому и твердому, а дядя охнул где-то над головой.       «Ну все, теперь-то мне точно конец» — от ужаса весь сон слетел, а тело оцепенело.       — Ах ты маленький паршивец… — яростно зашипел мужчина и неожиданно запустил руки под одеяло, мстительно пересчитывая ребра длинными пальцами.       А-Лин потрясенно подпрыгнул, взвизгнув совсем не как глава ордена, и захохотал, отбиваясь от цепких рук. Дядя прекрасно знал, как сильно он боится щекотки, и подло этим воспользовался. Одеяло мешало, сковывая движения, и все, что оставалось Лину — скатиться на пол по другую сторону кровати, отбивая копчик об пол.       — Ух!       Они застыли по разные стороны кровати, глядя друг на друга — А-Лин настороженно, а дядя довольно и с ухмылкой.       — Доброе утро, племянничек, — слегка издевательски пропел Цзян Чэн.       Парень недоверчиво перевел взгляд на окно, за которым едва заметно светлело небо.       — Еще же рано! Который час?       — Время поднимать свою задницу и тащить ее на тренировку, — мужчина неторопливо расхаживал по комнате, ожидая, пока племянник начнет собираться. — В отличие от тебя, в моем распоряжении не так много свободного времени, которое я могу потратить на обучение ленивых юнцов, так что шевелись быстрее.       Скрипнув зубами, Лин молча признал его правоту, выпутываясь из одеяла и нашаривая сапоги. К его удивлению, они ровно стояли у изножья кровати, хотя он был уверен, что вечером стягивал и бросал их как попало. Шатен с подозрением покосился на безмятежную фигуру дяди и отмел этот вариант. Саньду Шеншоу скорее запихнул бы ему эти сапоги в… кхм, чем стал бы подбирать и ровно ставить.       «Неужели кто-то из слуг таки нарушил запрет заходить в мою комнату без разрешения?» — нахмурился Лин, проворно натягивая простую тренировочную рубаху вместо привычной бело-золотой туники. — «Стоит сделать выговор, пока окончательно не обнаглели» — решил он.       Распущенные волосы лезли в глаза и всячески мешали, так что досадливо хмыкнув, А-Лин потянулся за гребнем. Дядя за спиной явно терял терпение, но пока что молчал. Пытаясь скорее прочесать колтуны, образовавшиеся за ночь, парень едва не взвыл, приподнимаясь на носочки от тянущей боли.       — Тц, да что ты творишь?! Осторожнее нужно! –Лин получил по рукам, отчего обижено шмыгнул носом, а Цзян Чэн завладел гребнем, принимаясь ловко распутывать густые пряди. Больно не было совсем, а осторожные движения заставляли млеть и едва ли не мурлыкать. Подхватив с прикроватного столика тонкий шнурок, мужчина принялся делать высокий хвост, пробегая пальцами вдоль висков, ото лба назад, по кромке волос вдоль шеи, заставляя юношу слегка выгибаться от удовольствия.       Затянув тугой узел на шнурке, А-Чэн еще какое-то время стоял позади, размышляя о чем-то своем и невесомо поглаживая тонкую кожу шеи большими пальцами. Лин был готов закричать, замахать руками, чтобы закончить это непреднамеренное издевательство над собой, но мог только заслонять глаза густой тенью ресниц, приоткрывая рот в безмолвном вздохе и чувствуя, как бешено колотится сердце и предательски подгибаются колени. Внезапно мужчина отдернул руки, делая шаг назад:       — Ну вот и все, — он стремительно вылетел из комнаты, раздраженно бросив, — Поторапливайся, — хлопнувшая дверь завершила разговор.       А-Лин недоуменно проводил его взглядом, не понимая внезапной перемены настроения. Туман в голове неохотно рассеивался, возвращая в суровую реальность, в которой его на самом деле не нежили ласковыми прикосновениями, а гнали на тяжелую (зная дядю — невероятно тяжелую во всех смыслах) тренировку.       «А ведь утро так хорошо начиналось» — со вздохом потянулся Лин за мечом и выругался. Занывшая пятая точка явно была с ним не согласна.

***

      — Еще раз, — прогремел громом над головой голос Саньду Шеншоу.       Цзинь Лин с трудом поднял голову с земли и прокашлялся, ощущая вкус пыли на губах. Дядя возвышался над ним, раздраженно изгибая брови и поджимая тонкие губы. Его тренировочное одеяние выглядело безупречно в противовес одеждам Лина, сейчас полностью пропотевшим и перепачканным землёй. Вот уже второй час молодой глава живописно летал по тренировочному полю, пропахивая собой все новые и новые рытвины. С каждым новым полетом лицо мужчины становилось мрачнее, пока он наконец не выдержал:       — Все даже хуже, чем я думал, — процедил он, глядя на лежащего на утоптанном поле племянника, который больше не стремился подниматься на ноги, — Ты вообще брался за меч в последние месяцы?!       Лин только молча засопел, поскольку действительно старательно избегал брать в руки меч своего отца. Он просто не чувствовал его и боялся, что тот подведет в самый неподходящий момент. Потому юноша отдавал предпочтение привычному, знакомому с детства луку.       — На сегодня закончим с тренировкой, — подытожил глава Цзян, вкладывая клинок в ножны, — Иди отдыхай. Немного позже я составлю примерный список навыков, которые ты должен освоить за время твоего пребывания здесь. Расписание составишь сам, опираясь на свой распорядок дня. Единственное — тренировки с мечом будем проводить каждое утро в это же время, а вечером будешь приходить и отчитываться о своих успехах и неудачах.       Не дожидаясь ответа, мужчина круто развернулся на пятках и направился в сторону своих покоев. Длинные концы шелковой ленты развевались в такт резким шагам. Слуги, спешащие мимо по делам поместья, почтительно кланялись и приветствовали своего главу.       С обреченным вздохом Лин тяжело перекатил голову по земле и уставился на лежащий рядом с ним клинок, издевательски поблескивающий под лучами рассветного солнца.       — Кажется, мы с тобой так и не подружимся.