Цунами

***

      «Всё-таки мой план — полное дерьмо» — мрачно размышлял Цзинь Лин, поглядывая на раздраженного дядю из-за стопок сваленных вокруг него книг. Около часа назад они спорили до хрипоты, пытаясь прийти к решению проблемы со старейшинами. Цзян Чэн считал, что главе ордена Ланьлин не стоит покидать Пристань Лотоса в ближайшие пару месяцев, поскольку сейчас Башня Золотого Карпа — не самое безопасное место. Лин же, кипя от злости, доказывал, что он не беспомощный сопляк и сможет обезопасить себя в случае нападения, а вот тянуть с возвращением — действительно плохая идея. И хотя его невероятно прельщала перспектива подольше оставаться рядом с дядей, кто знает, каких еще дел успеют наворотить ушлые старейшины до его прибытия.       От души поорав друг на друга под задорный треск Цзыдяня, они таки смогли сойтись на единственно верном решении: ближайший месяц А-Лин остаётся в Юньмэне, дабы подучиться разбираться в бумажных делах ордена, а также подтянуть владение мечом.       — Ты неплохо обращаешься с луком, — нехотя признал хмурый Цзян Чэн, — но мечом до сих пор машешь отвратно. Будешь ходить на дополнительные тренировки лично ко мне.       Лин обмирал, думая об этом и стискивая в ладонях рукава ханьфу.       «Не уверен, проклятие это или благословение?»       Выпустив пар, мужчина направился к двери, бросив напоследок:       — Через час жду тебя в библиотеке.       Юноша послушно угукнул и попытался непринужденно коснуться плеча дяди, словно бы закрепляя согласие, но стоило ему протянуть руку, как мужчина ожег его яростным взглядом, не хуже, чем Цзыдянем, и пронесся мимо. Лин застыл с протянутой рукой и вытянувшимся лицом. Ощущение непонимания и обиды медленно заполняло душу.       И вот теперь он сидит почти напротив дяди, прямого словно палка, скованный негласным запретом на прикосновения. По крайней мере пока тот не остынет. Со вздохом Лин перевернул страницу счетной книги. Бесчисленные колонки цифр сливались и перемешивались между собой, а общий смысл упорно ускользал.       — Ты не вникаешь, — от слов буквально разило холодом.       Цзинь Лин поднял голову, насуплено глядя на мужчину.        — Я не совсем понимаю, что должен увидеть.       Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, пока А-Чэн не прикрыл глаза, устало вздохнув. Поднявшись одним слитным движением, он подошел к напрягшемуся племяннику и сел рядом с ним.       — Смотри, — он ткнул пальцем в колонку цифр, — это суммы, поступившие в орден. Сюда относятся деньги, получаемые за выручку с продаж ресурсов ордена, налоги, взымаемые с подвластных земель и многое другое. — длинные пальцы перелистнули несколько страниц, — А это статьи расходов на нужды Юньмэна. При желании можешь подробно изучить какие суммы на что были потрачены. — мужчина потер подбородок и усмехнулся, — Учитывая пронырливость старейшин, в дальнейшем постарайся по возможности своими глазами убедиться, что выделенные суммы дошли до нужного места. А теперь самое важное, — он открыл последний разворот книги, — здесь указаны окончательные суммы доходов и расходов. Необходимо, чтобы сумма всех вышеперечисленных статей совпадала с итоговой. Если обнаружится, что где-то закралась ошибка, тебе придется досконально всё проверять.       А-Лин сидел как мышка, затравленно глядя на угрожающие колонки цифр и осознавая весь масштаб постигшей его задницы. Удрать не позволяло только осознание того, что он вообще-то глава великого ордена, а главы — не сбегают! Парень постарался расправить плечи и сесть прямо, но дернулся, услышав смешок. Дядя смотрел на него, приподняв уголки рта и позабавлено щуря глаза.       — Ну что еще? — моментально вскинулся Лин, воинственно хмуря брови.       Цзян Чэн только покачал головой и неожиданно положил горячую ладонь ему на макушку, слегка ероша волосы:       — Ты справишься с этим, — коротко сказал он, заводя выбившуюся из хвоста прядь за ухо и глядя прямо в широко распахнутые золотые глаза. — Не сразу, постепенно. Невозможно в одну секунду стать великим воином или главой. Для этого нужно пройти длинный тернистый путь, с которого почти каждый встречный будет стараться столкнуть тебя. Но ты не один, всегда есть люди, готовые поддержать и подставить свое плечо.       А-Лин не двигался и слушал, приоткрыв рот и понемногу заливаясь румянцем. Он видел, что дядя не привык улыбаться и говорить такие проникновенные речи, но для него (и только для него одного!) старается изо всех сил. В груди что-то горело и трепыхалось, но юноша боялся пошевелиться и нарушить момент, хрупкий, как крылья бабочки.       — Так что не вешай нос и перестань делать такое глупое выражение лица, работа все равно никуда не исчезнет, — завершил свою речь мужчина и внезапно щелкнул мальчишку по кончику вздернутого носа, вызвав ошарашенное «ой».       Довольно хмыкнув, Цзян Чэн вернулся на свое место, как ни в чем не бывало принимаясь за дальнейший разбор документов, а ошеломленный А-Лин продолжал таращиться на него, машинально прикрывая лицо ладонью.       «Это было… нечестно!» — возмущенно подумал он, ощущая, как покалывает кончик пострадавшего носа. Вопреки всему произошедшему, внутри разливалось тепло, а губы норовили растянуться широко-широко. Так что юноша подхватил первый попавшийся том и уткнулся в него, скрывая счастливую улыбку.

***

      Спустя пару часов, Цзинь Лин основательно втянулся в изучение счетных книг, мимолетным взглядом пробегая по рядам цифр и шустро проводя подсчеты на лежащем рядом листе. В помещении стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых листов, да пением цикад за распахнутым окном. Солнце нещадно опаляло землю, и даже дуновение легкого ветерка было сухим и горячим.       Лин раздраженно отбросил за спину мешающиеся волосы и оттянул воротник плотного ханьфу.       «Слишком жарко для ношения этих дурацких одежд. Интересно, дядя сильно заворчит, если я скину верхнее одеяние?»       Он исподтишка покосился на сидящего мужчину, который практически не менял позу с самого их разговора. Совсем не было заметно, чтобы жара ему хоть как-то мешала.       Тихонько вздохнув, парень взял следующую книгу из значительно уменьшившейся стопки рядом и открыл ее. На секунду ему показалось, что его ударили под дых, выбивая весь воздух из легких. Он только и мог, что беззвучно разевать рот, да таращить глаза на бесстыдные картинки, скрывающиеся под вполне себе благопристойной обложкой. Не выдержав, Лин с хлопком закрыл книгу, сжимая ее в трясущихся пальцах.       «Это наверняка старые запасы бессовестного Вэй Ина! Как он вообще осмелился хранить нечто подобное среди счетов ордена?!» — возмущенно думал юноша, полыхая щеками.       Цзян Чэн, привлеченный достаточно громким звуком, недоуменно поднял бровь:       — Настолько всё надоело? — язвительно осведомился он.       — Н-нет, я просто… — Лин судорожно пытался придумать объяснение своему порыву. К счастью, дядя сделал это за него.       — Твое лицо слишком красное, — с беспокойством нахмурился он, — Так сильно жарко?       — Да! — уцепился парень за спасительные слова, — Я, пожалуй, пройдусь, проветрюсь.       Мужчина смерил взглядом стопку оставшихся книг и милостиво кивнул, давая понять, что на первый раз хватит.       — На сегодня свободен, — расправив рукава, он снова погрузился в чтение, не обращая более никакого внимания на племянника.       Цзинь Лин поспешно выскочил из библиотеки и рванул в свои покои, ощущая, как колотится сердце и до сих пор пылают уши. К его невообразимому счастью жара разогнала всех обитателей поместья по самым прохладным уголкам, а попадающиеся навстречу редкие люди не горели желанием пристально его рассматривать. Вихрем ворвавшись в комнату и захлопнув двери, парень застыл на месте, крепко зажмурившись. Не то чтобы он раньше не видел подобных книжек, все-таки молодые адепты втихую от старших товарищей делились запасами друг с другом, да и в ордене Ланьлин к этому относились проще, но… Сейчас было не самое подходящее время для того, чтобы такая книга попала ему в руки! Нужно вложить ее между остальными и сделать вид, что он ее не видел, не трогал и вообще не знает, что это такое.       Тихо зашипев, Лин потянулся помассировать виски и похолодел. Медленно опустив глаза вниз, он обнаружил, что его пальцы, до сих пор надежно скрытые широкими рукавами, крепко сжимают злополучный томик.       «Это даже не смешно… Какого чёрта я так в нее вцепился?! И как мне вернуть это непотребство на место?» — он с отчаянием кусал себя за губу, сверля книгу взглядом и надеясь, что она вот-вот испарится, как плохой сон. — «Если дядя заметит, то явно будет разочарован, посчитав, что я читаю эту книжонку вместо того, чтобы изучать более важную литературу»       Он нарезал круги по комнате и, наконец-таки приняв решение, засунул книгу в дальний сундук с безделушками, спрятав среди вороха разноцветных лент и заколок.       «Здесь никто не станет искать, даже пронырливые слуги не заметят. А завтра потихоньку отнесу обратно в библиотеку»       Взбодрившись от таких мыслей, А-Лин уселся на кровать, принимая позу лотоса для медитации. С недавних пор он убедился, что погружение в себя позволяет не только успокоить дух, но и укрепить золотое ядро. Вот и сейчас, делая медленные размеренные вдохи и выдохи, он чувствовал, как ци неспешно течет по его телу, подобно небольшому спокойному потоку. Юноша улыбнулся, поняв, что поток стал определенно сильнее, чем в первые разы его добровольного медитирования. Конечно ему было еще далеко до уровня дяди или еще одного беспокойного родственничка, но он уже значительно обогнал сверстников по силе, что немного грело самолюбие.       Когда он вновь открыл глаза, солнце уже садилось, приглушая свои палящие лучи. Цзинь Лин потянулся, ощущая прилив свежих сил, и решил, что ему действительно следует прогуляться. Прихватив обожаемый лук и стрелы, он направился к стрельбищу, намереваясь как следует размяться и потренироваться.       На искомом месте толпилось несколько адептов в фиолетовых одеждах, одобрительным гулом подбадривающих своего товарища, целящегося из лука. Приглядевшись, Лин опознал вчерашнего горемыку, на которого дядя обрушил свой гнев на тренировочном поле. Сейчас же, без строгого надзора, он выглядел куда увереннее, хотя стрела так и не попала в мишень. Вздохнув, он с виноватой улыбкой отступил в сторону, позволяя следующему адепту занять его место. Остальные юноши обступили его, беззлобно подшучивая и похлопывая по спине.       Именно за это Цзинь Лин любил Юньмэн Цзян. Будь они сейчас в ордене Ланьлин, парня бы уже десяток раз облили презрительными взглядами и унизили за отсутствие меткости. Здесь же царило сплочение и ощущалась поддержка, которой так не хватало при обучении в других орденах.       Его таки заметили, и большая часть адептов почтительно склонилась, приветствуя главу дружественного клана. Кланялись в основном те, кто знал навыки парня в стрельбе и участвовал вместе в ним в ночной охоте. Они не были товарищами, но признавали его мастерство. Лин кивнул им, идя в конец стрельбища, где деревянная мишень в виде человека стояла куда дальше, чем у остальных. Это место он оборудовал специально для себя, придирчиво подбирая расстояние и мишень.       Остановившись и сбросив оружие с плеч, парень немного размял мышцы, предвкушая неизбежную, но приятную боль, которая всегда наступала после хорошей тренировки. Пальцы привычно натянули тугую тетиву и остальной мир пропал. Осталось только свое ровное дыхание, тяжесть лука в руках и мишень впереди. Стрела свистнула, пробивая древесину на месте предполагаемого сердца. Краем уха он услышал чужие восторженные вздохи, но не отвлекся на них, продолжая посылать стрелу за стрелой. Финальным тройным выстрелом он снес мишень с креплений и остановился, прикрывая глаза. Дыхание сбилось едва заметно (слава регулярным тренировкам!), что заставило удовлетворенно хмыкнуть.       — Г-глава ордена Цзинь, — послышался неуверенный голос. Цзинь Лин повернулся, обнаруживая в нескольких шагах от себя запомнившегося ему неуклюжего парня, который склонился в низком поклоне. Остальные адепты сбились в кучку чуть позади его, с уважением глядя на Лина.       — М? — отозвался шатен, поощряя говорить дальше.       — Вы стреляете лучше всех, кого я видел, — затараторил юноша, до сих пор не разгибаясь, — Могу ли я попросить… Не могли бы вы… — он замялся, заливаясь краской. А-Лин с недоумением смотрел на него, не понимая, о чём тот хочет попросить.       Вдохнув побольше воздуха просящий неожиданно громко прокричал:       — Не мог бы глава ордена Цзинь дать всего один урок стрельбы? — и будто бы сдувшись прошептал, — Пожалуйста…       Адепты позади него заволновались и зашептали:       — Эй, Юшенг, прекрати! Это наглая просьба.       Лин смотрел на него, оторопев. Он конечно осознавал, что стреляет отлично, но чтобы до такого… Он неуверенно откашлялся и сказал намеренно сурово:       — Неужели здесь нет наставников по стрельбе? И выпрямись уже.       Юноша стушевался, разогнувшись и начиная оправлять свои одеяния.       — Наставники то есть, но они все, как один твердят, что стрельба из лука — это не моё. Но, — он вскинул отчаянное лицо, — я очень хочу научиться стрелять!       «Вот бы все адепты моего ордена воспылали таким желанием к тренировкам» — с легкой досадой подумал Лин. Впрочем, он ничего не теряет, поддавшись этой просьбе.       — Покажи свой хват.       Юноши в изумлении замерли, не веря своим ушам. По их мнению, глава ордена уже должен был яростно топать ногами, сыпать неприятными выражениями, смешивая окружающих с грязью, и гордо уходить в свои покои.       «На самом деле, несколько лет назад я бы так и сделал… Стыдно, но так уж есть»       Лин был невероятно благодарен дяде, который пару лет назад, устав от нытья племянника, взял его за шкирку и как следует принялся вдалбливать в голову капризного мальчишки факты о пользе тренировок терпения и выдержки. Сейчас за свое прошлое поведение было крайне неловко, поэтому парень усердно контролировал свои действия и слова, стараясь десять раз подумать, прежде чем произнести что-нибудь. Он прекрасно осознавал, насколько ему пригодятся это умение в будущем.       «Особенно по возвращению в Башню Карпа»       Его размышления прервал Юшенг, неуверенно вытянувший руку с луком вперед. Лин прошелся вокруг него, оценивая не только хват на рукояти, но и общее положение тела. Моментально вспомнились тренировки с дядей, который беспрестанно ворчал, но всё же мягко поправлял его руки и ноги, помогая обрести идеальную форму.       — Так, выпрями спину, ее нельзя выгибать. Ноги тоже выпрями, ты должен стоять крепко и уверенно. — он фыркнул и подправил локоть, поясняя, — Запомни, локоть руки, держащей лук, и предплечье этой же руки должны находиться на линии тетивы, иначе ты как следует получишь этой самой тетивой. О боги, кто вообще занимался твоей стойкой… Гм, хват неплохой, так и держи.       Он снова отошел, критично оглядывая парня.       — Запомнил позу? — и, дождавшись неуверенного кивка, скомандовал, — А теперь иди и стреляй в мишень.       Юшенг растерянно заморгал, но послушно зашагал на позицию. Остальные адепты поспешили следом, постоянно оглядываясь на спокойного главу.       Цзинь Лин закинул лук за плечо и отправился собирать стрелы, не поворачиваясь на отдаленный шум. Тем приятнее было слышать глухой звук воткнувшейся стрелы и неверяще-радостное:       — Я попал… Я ПОПАЛ!       Шум позади стал громче и распался на множество веселых голосов, хвалящих стрелка. Лин уже было сделал пару шагов прочь со стрельбища, как к нему подскочил счастливо бормочущий адепт, кланяясь на каждом шагу и беспрестанно благодаря.       А-Лин утомленно вскинул руку, прерывая поток слов.       — Как твое полное имя?       — Фанг Юшенг *       «Забавно, но ему подходит» — мысленно усмехнулся юноша.       — Я не видел твоего выстрела, — плечи стрелка расстроенно опустились, — но ты покажешь его мне на следующей охоте.       И, не дожидаясь ответа, шатен продолжил свой путь.       — Спасибо, глава ордена Цзинь! Спасибо вам большое! — донеслось ему вслед.       «Интересно, удастся ли мне сформировать собственный отряд? Вроде бы в Ланьлине есть несколько талантливых, но не самых знаменитых адептов, которым не уготовано теплое местечко в рядах прославленных воинов. Думаю, можно попробовать…» — Цзинь Лин размышлял, наслаждаясь прохладным ветерком, обдувающим его разгоряченное лицо. По всей территории поместья уже зажигались фонари, кое-где слышался задорный смех и доносился запах еды.       «Это место такое… живое»       Юноша остановился, жадно впитывая в себя ощущения, чтобы хорошенько запомнить их, когда уедет отсюда. Он поднял голову ввысь, глядя, как на темнеющем бархате неба появляются искры звезд.       «Я хочу сделать свой клан таким же счастливым. Чтобы меньше надменности и больше тепла. Чтобы поддержка и надежность. Чтобы близкие люди рядом» — он зажмурился, стискивая кулаки и затаив дыхание.       «Клянусь, что я сделаю это!» Фанг Юшенг* — честный и решительный