страх перемен

Галф никогда не любил тусоваться. Скорее, это было вынужденной мерой: он был частью футбольной команды, а для них посещение тусовок — прямая обязанность. Чаще всего Канавут просто потягивал пиво где-то в углу, рассматривал остальных и мог лениво перекинуться парой фраз со знакомыми. Он, наверное, из всей команды был самым нелюдимым. Если к нему не подойти, то он сам уж точно не станет делать это первым. Так было во многих вещах. Пока ему не предложишь — Галф и не станет. Несмотря на явную замкнутость, у него было довольно много знакомых: с кем-то пересекался по поводу учебы, с кем-то пару раз кофе выпил, а кому-то просто нравился. Друзей можно было пересчитать по пальцам одной руке, и все те — из футбольной команды. Да он и не стремился расширять свой круг общения. Есть люди, которым он доверяет как себе — отлично, этого достаточно. — Йо, Галф, я слышал, что у нас будет кто-то новенький, — тянет Милд, закинув руку на плечо друга. — А не поздновато? Уже две недели прошло с начала обучения, — недоверчиво бурчит Канавут, не выражая более никаких эмоций. Даже если и правда кто-то решил к ним перевестись, ему-то какая разница? Никакой заинтересованности он не испытывает. — В этом-то и дело. Говорят, его отец охуеть какая шишка не только в пределах города. — Так это парень. И почему тогда ты прям пышешь желанием узнать, кто же это, и, судя по всему, еще и познакомиться. Ладно бы там девчонка какая, а так… В нашей группе и без того парней большинство, — Галф облизывает губы и поправляет лямку спортивной сумки, ненавязчиво стряхивая чужую руку со своего плеча: тактильный контакт он не особо-то любит. — Слушай, я думаю, будет клево заиметь его в свои знакомые или друзья. Вряд ли он придурок, — Суттинат нисколько не расстраивается, тут же освободившейся рукой почесывая затылок и провожая взглядом проходящую мимо девушку. Кажется, у них интересный разговор на прошлой вечеринке… — Как хочешь. Главное, не думай втягивать меня в это. И кто вообще пустил все эти слухи? — Парень заходит в раздевалку, добродушно придерживая Милду дверь. Хотя ебнуть ею ему по лбу было бы не так уж плохо. — Глава студсовета. А ты знаешь, что Каона редко пиздит. Хотя главная причина, почему он возглавляет все это дело — его охуеть какой подвешенный язык. Уверен, ни одной чертовой косточки в его языке нет, — друг бросает сумку на скамейку и усмехается. — Не сказать, что меня интересует его язык. Как и ваша нелюбовь друг к другу, — Галф начинает переодеваться, кинув взгляд на настенные часы. До тренировки каких-то пять минут. Тренер им бошки снесет, если опоздают. И у кого тут язык без костей, Милд? — Он хуйло. Вот и повод его не любить. Тем не менее, завтра уже узнаем, что за новенький и что он из себя представляет. Я предвкушаю, а ты можешь бурчать сколько хочешь, но хоть капелька интереса в тебе есть. — Милд гордо смахивает с плеча несуществующие волосы, закрывает шкафчик и выбегает из раздевалки на поле, не желая получить пиздюлей и от друга, и от тренера. Тренировка проходит в привычном для всех формате: разминка, гонялово, удары по воротам. И это радует. Галф не любит каких-то изменений, хоть и знает, что они скоро произойдут: на следующей неделе тренер будет набирать новых ребят. Желающих уж точно будет дофига и больше. А это уже расстраивает. За свое место Канавут не переживает, но вот знакомиться с новенькими особо не хочет, но этот пункт тоже обязательный. Без доверия и хорошего друг к другу отношения нормальной, слаженной игры не слепишь. Небольшой кружок ада все же преодолеть придется. А вот в раздевалке уже происходит что-то из ряда вон. Обычно все обсуждают тренировку, отборочные или хотя бы предстоящие тусовки и игры, но не в этот раз. У всех на устах новости про этого гребаного новенького. Галф даже как-то тормозить начинает, не с первого раза понимая смысл долетающих до него фраз. — Говорят, его батя — глава крупной строительной компании… — А мне кто-то сказал, что он и незаконной деятельностью не брезгует. — Не знаю, вряд ли такого бы взяли к нам, особенно, если бы это было довольно известным фактом. — Может, просто на теневой стороне. — Очень хочется посмотреть на него, да и на папашу его тоже. — Прикол будет, если он тоже на отборочные придет. Думаю, тренер такого возьмет. — Так, может, играет хуево… — Зато спонсировать при помощи бати сможет дохуя всего. Я б не отказался. — Никто бы не отказался, но слабое звено в команде — это никуда не годится. Нам такое дерьмо не нужно, не разгребем потом. — Тут ты прав. Но он такой холеный, небось. У нас же есть парочка таких на потоке. Выглядят они охуенно, а уж про их таланты и способности — знать не знаю. — Да узнаем завтра уже, Каона еще до его появления все прознает и распиздит. Канавут в этот разговор ни одного слова не вставляет, но и абстрагироваться не пытается. Все-таки доля правды в словах Милда есть: ему немножечко, но все-таки интересно. Университет не считался одним из лучших, однако, этот парень решил поступить сюда. Какой-то резон должен быть. Не хочет пользоваться папиными деньгами или просто интеллектом не блещет? Он осмысливает слова про криминальную деятельность, прикидывая, реально ли такое. Приходит к выводу, что нет: даже если бы занимался таким, то вряд ли бы об этом ходили слухи, такое ведь обычно скрывают. Сам Галф — выходец из семьи со средним достатком. Его родители до сих пор пекутся о нем и даже коробки с едой присылают в общагу, не забывая при этом оставлять листок с пожеланиями и лестными словами. Это каждый раз заставляет его краснеть. Он своих родителей не смущается, не скрывает привязанности к ним, но иногда задумывается о том, что этой зависимости пора ослабевать. С ребятами Галф скомкано прощается и спешит выйти на свежий воздух. Он смотрит на закатное солнце и улыбается уголками губ: оно красиво золотит верхушки деревьев, даря им свои последние лучи. Канавут видит это практически после каждой тренировки, но все равно поражается красоте окружающего мира. Ему кажется сам факт наличия жизни чем-то совершенно необъяснимым, а каждое природное явление — безумно красивым, независящим от воли человека и его желаний. Закат — удивительная штука. — Снова в размышлениях о красотах природы? — Насмешливо раздается над ухом. Галф сгибает руку в локте и отводит назад, несильно ударяя Милда под дых. Мог бы уже приучиться уворачиваться. Придурок. — Нет, про новенького вашего думаю, прямо-таки под корку залез мне, — ухмыляется Канавут и спускается по ступенькам, возвращая свои мысли к озвученным словам. — Не переживай, завтра уже все известно будет. Придем в общагу, поедим и сразу по кроватям, чтобы завтрашний день быстрее наступил. — Ты серьезно что ли? — Прыскает со смеху Галф и ускоряет шаг. Сейчас еще тепло, осень не вступила в свои полные права, так что всяких противных насекомых на улице просто куча. Он спешит скрыться от них. — Просто продолжил твою тупую шутку. Мне, конечно, интересно, но не настолько. Я бы еще порнуху посмотрел, а вот потом уже можно, — Милд растягивает губы в улыбке, нагоняя друга и ероша его волосы. Тот только недовольно фыркает, поудобнее перехватывая сумку с формой. — Можешь не продолжать. Видел я твою стремную коллекцию… — Вообще, все говорят, что это ты смотришь хуйню всякую, так что я бы на твоем месте вообще молчал… — Философски замечает Суттинат, сдерживая так и лезущую на губы ухмылку. — Ой, да завались ты, ценитель хренов. В комнате Галф как-то расслабляется: скидывает сумку на пол, проходит вглубь и валится на свою кровать. В такие моменты усталость непреодолимым грузом оседает на плечах — хрен стряхнешь. — Ты бы барахло вытащил свое, а то вонять начнет, сам знаешь. — Да вытащу… Дай пять минуток полежать, че ты как изверг? — Ворчит Канавут, даже не пытаясь перевернуться или принять сидячее положение. Несмотря на свое раздолбайство, Милд всегда заботится о таких вещах, старается выполнять все вовремя. Он разбирает обе сумки, вывешивая форму на сушилку, а затем переодевается, заменяя брюки и рубашку на домашние широкие штаны. Суттинат разминает плечи и усаживается за стол, поднимая крышку ноутбука. Небось, снова будет свои шоу смотреть. Или порнуху. Галфу откровенно поебать. Он, прилагая недюжинные усилия, раздевается, даже кое-как вешает вещи на спинку стула, а после снова валится на постель уже в боксерах, с удовлетворенным выдохом накрываясь холодным одеялом. — Ты прям заложник режима, — со смехом произносит друг, оборачиваясь на Канавута и наблюдая за его вялыми трепыханиями. — Я не фанатею от пары часов сна. Ценю свое здоровье, знаешь ли. И тебе советовал бы, а то скоро синяки под глазами будут ужасные, — вяло тянет Галф, обнимая одной рукой подушку и закрывая глаза. — Спасибо, что беспокоишься о моем внешнем виде. Я прямо-таки польщен. Доброй ночи, — Милд надвигает наушник обратно на ухо и отворачивается, заканчивая диалог. Слабый свет ноутбука освещает комнату, а из наушников раздаются отрывки фраз персонажей. Иногда Милд постукивает ногой по полу. Особо волнительные моменты застает, наверное. Через приоткрытое окно доносятся отголоски проезжающих машин и легкий стрекот. Убаюканный этим тихим шумом Галф проваливается в глубокий сон.

***

Несмотря на слова про «пару часов сна», Милд каждое утро поднимается куда более бодрым: собирает рюкзак, идет в душ, а уже затем будит Канавута, который всегда встает впритык. — Ты, кажется, мог бы спать по 15 часов в сутки и был бы этому несказанно рад, — Суттинат не удерживается от усмешки и в ответ получает по лицу подушкой. — А еще я с закрытыми глазами из раза в раз попадаю тебе подушкой по морде, но из раза в раз ты продолжаешь нависать у меня над душой. — Меньше слов — больше дела. Вот теперь я пиздец хочу увидеть новенького, так что отрывай свой чудесный зад и пиздуй в душ. Я пока спущусь в столовку и притащу нам парочку контейнеров с едой, — Милд впихивает ноги в тапки и выходит за дверь, не дожидаясь ответа. Все равно Галф утром либо ворчит, либо скулит. — Хоть какая-то польза от тебя, — вслед другу произносит парень, но с кровати все-таки поднимается. Стоя под душем, Канавут прислушивается к себе, пытаясь собрать в кучу мысли и чувства. Он лениво настраивает воду, поворачивая кран из стороны в сторону, и невольно думает про этого новенького. Может, им и правда стоит ждать что-то из ряда вон? Другие ребята, являющиеся детьми богатых родителей или родителя, с потока интереса у Галфа никакого не вызвали и до сих пор не вызывают: у них средняя успеваемость, неплохие тусовки и, кажется, никаких кружков по интересам. Никто из них не стремится стать популярным, весомым звеном. Наверное, в этом они близки с самим Галфом. Он натягивает на себя черные брюки, не особо-то наглаженную рубашку и пытается привести волосы в божеский вид, помогая себе расческой и рукой. Выходит вроде бы неплохо. Гель для волос Галф стоически игнорирует уже две недели. — Взял тебе побольше, а то ты прожорливый до усрачки. Я же заботливый друг, — Милд скалит зубы и ставит контейнеры на небольшой столик. Он кажется выспавшимся. Да как это, блядь, работает? — Спасибо. Тут ты и правда выручаешь, — нехотя признается Канавут, тут же запихивая себе в рот как можно больше еды: всякие комплименты и приятности он произносить не любил. — Всегда пожалуйста, — противно тянет парень, принимаясь за свою порцию. Дальнейший завтрак проходит в молчании, как и большая часть пути до корпуса: Галф витает в мыслях, а Милд не желает разговаривать с манекеном (как будто раньше его это останавливало). В аудитории все шепчутся, склонив головы друг к другу. Предвкушают. Видят, как заходят Милд и Галф, и выдыхают расстроенно, теряя к ним всякий интерес. Кажется, Каона так и не смог узнать личность. Промах вездесущего главы студсовета. Канавут чувствует легкий трепет, когда преподаватель заходит в помещение. Он неосознанно кладет ладонь на живот, пытаясь подавить это странное чувство. Было бы классно, если бы это еще и работало. Милд рядом с ним не перестает что-то выстукивать ногой, практически приподнимаясь со своего стула в нетерпении. — Думаю, вы уже знаете, что у нас новый студент. И я искренне надеюсь, что вы все дружелюбно его примете. Вы должны понимать, что дружелюбие — это одно из важнейших качеств каждого юриста, иначе никаких клиентов у вас не будет, как и хороших отношений с коллегами… — Заводит свою любимую шарманку мужчина, начиная прохаживаться по аудитории. Он, кажется, не осознает, что его никто не слушает. Все просто ждут. Рассчитывают на что-то охуенное, не меньше. Тем не менее, тот продолжает: — Вы должны быть готовы. Вы можете столкнуться не с самыми разумными клиентами… Ко всем можно найти подход. Встречайте вашего нового одногруппника — Мью Суппасит. В аудиторию заходит довольно высокий парень, одетый в такие же черные брюки и белую рубашку, но при этом выглядящий на порядок лучше самого Галфа. Темные волосы в легком беспорядке, а при движении ткань рубашки натягивается, прорисовывая сильную грудь и крепкие руки, на запястье правой — большие часы. На ногах, кажется, новые лоферы от Гуччи. Не то чтобы Канавут интересовался модой, но такое узнать в состоянии. Он скользит взглядом обратно, поднимаясь к чужому лицу и первым делом выхватывая улыбку на губах. — Как меня уже представили, я Мью. Теперь буду учиться с вами. Позаботьтесь обо мне, — новенький облизывает губы, окидывая взглядом аудиторию и наталкиваясь на шокированные взгляды. Его это, кажется, ничуть не смущает, и он под тихий шепоток занимает свободное место у окна, выкладывая из своей дорогущей сумки, которая, кажется, тоже от Гуччи, тетрадку и несколько ручек. — А теперь начинаем наше занятие, обсудите все и познакомитесь после пары. И в этот раз Галф почти всю пару пялится вместе с остальными на новенького. В какой-то момент тот отрывается от своих записей, смотрит прямо на Канавута и растягивает губы в улыбке, которая, кажется, пробирается и в его зрачки — слишком уж завлекающе это все выглядит. У Канавута в голове — ебаный сбой по всем фронтам.