ich will, dass Vater da ist

— Папа, давай еще поиграем, — ребенок смотрит на отца своими большими зелеными глазами, мысленно умоляя его остаться. — Пожалуйста. Тогда альфа садится на корточки, протягивает руки сыну. Он берет маленькие ладошки ребенка в свои, пытаясь успокоить. — Ханыль, мне ведь завтра на работу, помнишь? Давай я приду завтра? А на выходных вообще могу забрать тебя к себе. — Папа, останься, — все еще умоляет альфа, который так сильно похож на своего отца. У него такие же красивые глаза, тонкий нос и не очень пухлые губы. — Сынок, я правда не могу остаться. Поверь, я отдал бы все, что у меня есть, лишь бы быть с тобой рядом всегда, — Юнги поглаживает пальцы сына, замечая вмиг погрустневшее лицо Ханыля. — Не расстраивайся из-за этого, ладно? Я приду завтра и мы достроим наш замок, да? — ребенок чуть кивает, крепко удерживая большие ладони отца. Мин наконец встает с теплого пола, бросает взгляд на кухню. Там стоит омега, с которым Юнги бок о бок прожил счастливых 7 лет, человек, который родил ему сына, и человек, который предложил развестись. — Милый, иди за стол, — ласково зовет сына Чимин, грустно смотря на Юнги. — Папа, ты не поужинаешь с нами? — альфа поджимает губы, смотрит в грустные глаза своего ребенка, качая головой. Он подходит к Ханылю, крепко обвивает руками его маленькое тельце уже в сотый раз за этот вечер, крепко прижимая его к себе. Губы касаются макушки маленького альфы, а через несколько секунд малыш уже не чувствует крепких рук отца. — До завтра, сынок, — этих слов достаточно, чтобы Чимин встал из-за стола, открыл дверь их родной квартиры, в которой они и жили вместе эти 7 лет. Юнги бросает еще один взгляд на омегу. — Пока, Чимин. — Пока, — дверь за альфой закрывается, а у Ханыля совсем пропал аппетит. Альфа идет по практически безлюдной улице, особо не вглядываясь в лица случайных прохожих, погрузившись в свои мысли. Ноги сами приводят его на детскую площадку, которую он постоянно посещает вместе с сыном. Уже довольно темно, так что детей Мин на площадке не наблюдает. Он садится на лавочку, на которой сидел и позавчера, и вчера, и сегодня, вспоминая каждый момент, который он провел здесь со своим ребенком. Жаль, что все так получилось. Но они «совершенно разные люди», как сказал Чимин. Наверное, он прав. Юнги еще очень долго сидит на площадке. Какой смысл идти в свою пустую квартиру, где никто тебя не ждет? В принципе, он не видит особых причин для жизни. Кроме своей семьи. Работа ему хоть и нравится, но не так, чтобы прям очень сильно. Но хочется делать все, чтобы помогать Чимину и покупать Ханылю все, что он только захочет. Юнги хороший отец. Правда, хороший. Он сильно печется о сыне, всегда следит за тем, чтобы маленький альфа ни в чем не нуждался. Но Мину все равно не удается сделать Ханыля полностью счастливым. Ему, как альфе, нужно постоянное времяпровождение с отцом. Юнги никогда особо не был окружен лаской и любовью, его родители постоянно вкалывали на работе, у них не было возможности находиться рядом со своим ребенком. Так что Мин старается чаще обнимать сына, говорить, как сильно он его любит и мягко целовать черную макушку мальчика. С Чимином сложно. Всегда было сложно. Они познакомились в одной из редакций ежедневной газеты в Пусане. Именно там жил омега, когда Мин приехал туда по работе. Там все и завязалось. Потом начались телефонные звонки из Сеула в Пусан; разговоры могли закончиться только ближе к раннему утру. Потом Юнги увез Чимина к себе, в Сеул. Потом первая близость. Потом помолвка. Потом пышная, роскошная и веселая свадьба. А затем и маленький Ханыль, который перевернул жизнь обоих своим появлением. Свое первое «папа» ребенок тоже сказал именно Юнги. Чимин был даже рад, что все так сложилось. Все же, Ханылю ближе отец, что было совершенно понятно и логично. Альфе всегда комфортнее с альфой.

***

— Сынок, это нельзя есть, — полугодовалый ребенок решил попробовать шнурки с толстовки отца. Юнги прижимает сына к себе, пальцами левой руки вытаскивая две маленькие веревочки изо рта альфы. Мин улыбается Ханылю, целует его мягкую щечку. Ребенок тянется ближе к альфе, пока Чимин влюбленно смотрит на мужа, который специально взял выходной, чтобы провести время с семьей.

***

— Слушай, мой заголовок намного лучше, чем твой! Я требую, чтобы редакторат поставил именно мою идею! — Чимини, ты не понимаешь. Это совершенно не звучит. — Это мой материал! Со сколькими людьми мне пришлось поговорить, вытягивать из них все это! Я выстроил логическую цепочку, постарался, чтобы читателям было легко это читать, придумал нормальный заголовок! — Это. Не. Звучит, — после этого омега лишь сжимает зубы, подходит к Юнги и больно бьет по лицу. — Редактор херов, — с этими словами омега уходит из кабинета альфы, пока тот недоуменно смотрит вслед мужу. Это было только начало. Первый такой разговор на повышенных тонах состоялся, когда Ханылю только-только исполнилось 3 года.

***

— Как же я ненавижу тебя, — тот самый день, когда Юнги просто никакой пришел с посиделок с друзьями. Альфа не стал ничего отвечать, пропустил все упреки мимо ушей и просто уснул на диване. — Ханыль же увидит тебя таким!

***

Потом, после бытовых и рабочих конфликтов, начался форменный кошмар. Их было просто не остановить. «Ненавижу» и «уходи» из уст Чимина теперь слышались почти каждый день. Ханыль все больше переживал. — Я дома, — кричит однажды с порога Юнги. Альфа снимает свою обувь, ставит ее в шкаф. На крик прибегает сын, обнимает отца за ногу. — Привет-привет, — Мин поднимает ребенка на руки, гладит сына по волосам. В коридор приходит недовольный Чимин. — Ну надо же, 10 часов вечера и он наконец соизволил вернуться, — омега закидывает кухонную тряпку себе на плечо, снова уходит в зал. — Папочка сегодня злой, — шепчет на ухо Мину Ханыль. — Ничего. Мы с тобой сейчас его развеселим. Да, сынок? — альфа чувствует тепло легкого тельца. Ханыль такой худенький; надо бы поплотнее его кормить. — Ладно, пока я говорю с папой, ты нарисуешь ему что-нибудь, хорошо? — ребенок улыбается, отпуская шею отца. Маленький альфа бежит к своему ящику с мелками, вырывает из альбома лист бумаги. — Чимини? — альфа стучится в их спальню. Ох, чего только не было на этой кровати, на которой сейчас лежит омега, удобно устроившись перед телевизором. Эта малышка чего только не повидала. — Ты как? — Никак, — чувствуется сильное напряжение. — Расскажешь, что случилось? — Юнги садится на кровать. Альфа кладет свою ладонь поверх чиминовской. Тогда омега поднимается на локтях, выключает телевизор. Юнги садится поудобнее, готовый все выслушать. Альфа нежно гладит ладонь омеги, искренне улыбаясь. Но Чимин лишь закрывает глаза, закусывает губу и вообще ведет себя очень странно. Что-то не так. — Юнги, — омега кладет свою вторую ладонь на свободную руку альфы. — Нам уже так тяжело жить вместе. — Да, в последнее время у нас много поводов для ссор, но, я думаю, нам нужно это исправлять. — Наши профессиональные взгляды совершенно не сходятся, это мешает работе. Дома нам тоже сложно, — Чимин резко замолкает. — Юнги, давай разведемся. — Папа, ты куда? — Ханыль подбегает к отцу, снова хватает за ногу. Мин вымученно улыбается сыну, стараясь не расстраивать альфу своим состоянием. — Пока не знаю, сынок. Обещаешь, что будешь слушаться папу, да? — Юнги опускается на корточки, обнимает Ханыля так крепко, как никогда раньше. — Я люблю тебя, ты же знаешь?

***

— Ханыль, почему не ешь? — спрашивает омега, кладет ладонь на пальцы сына. Тот лишь поджимает губки, отодвигая тарелку с сочным стейком от себя. — Таким сильным альфам, как ты, нужно хорошо кушать, правда? — Почему папа больше не живет с нами? — Милый, мы уже говорили об этом. — Я хочу, чтобы папа был рядом. — Ханыль, ты у меня уже взрослый мальчик. У нас с твоим отцом все пошло наперекосяк, нам больше не нравится быть вместе. Понимаешь? — ребенок больше ничего не отвечает. Он убегает в свою комнату, оставляя такого же расстроенного папу на кухне. Юнги же сидит за рулем машины, просто катаясь по ночному городу. Не хочется быть в своей холодной и одинокой квартире. А в этой машине тоже чего только не было. Теплые воспоминания греют душу, но думать обо всем этом все же больно. Первая семейная поездка в горы, еженедельный поход в торговый центр, прекрасный голос Чимина, который всегда подпевал знакомым песням по радио. Омега всегда сидел на пассажирском, а сзади все еще установлено детское красное кресло, в котором и по сей день ездит Ханыль. Из детского сада сына всегда забирает Юнги, ведь не хочет, чтобы Чимин лишний раз тратил деньги на такси. Не хочется, чтобы омега сильно уставал. Не хочется, чтобы из-за усталости срывался на своем же ребенке. Альфа съезжает на обочину, когда слышит гудение телефона. Он не любитель разговоров за рулем, поэтому всегда старается отвечать на звонки, остановив машину, либо же съехав в безопасную зону. Чимин. Да, звонит именно он. — Чимини? Что-то случилось? — Папа, это я, — грустный голос сына больно ранит. Слышится чей-то неловкий смех на заднем плане. — Ты почему не спишь? Поздно уже, 11 часов вечера. — Да, папа, но я хочу, чтобы ты был сейчас рядом со мной. Я не засну без тебя. — Малыш, я тоже скучаю. Но мы же встретимся уже завтра, правда? Чимин вряд ли разрешит мне остаться. — К папе сейчас пришел друг. Он мне не нравится. Он хочет, чтобы я с ним дружил. — Ханыль, у папы же должны быть друзья, кроме меня и тебя, так ведь? Не расстраивайся. — Папа, ты не приедешь? — Прости, сынок, но уже нет, — тогда Мин слышит тяжелый вздох в трубке, а после тихий всхлип. — Эй, ну ты чего? Альфы же не плачут, — Юнги тихо смеется, чтобы подбодрить ребенка, но вот пятилетнему альфе это совсем не помогает. — Прости, что помешал, папа. — Эй, сынок, обещай мне, что больше не будешь плакать? — ребенок молчит, а после Юнги слышит незнакомый голос. Ханыль явно уронил телефон, на несколько секунд появляются помехи. — Ты плачешь? Что случилось? — твердит тот же незнакомец. — Я хочу, чтобы папа приехал. — Прости, тут помочь не смогу. Надеюсь, когда-нибудь и меня ты сможешь назвать папой, — Юнги сжимает телефон так, что звонок сам сбрасывается из-за зажатия кнопки питания. — Может, я не могу всегда быть рядом, но это пока не значит, что я потерял звание отца Ханыля, — Мин давит на газ, сгоряча хочет поехать в уютную квартиру, которую они с Чимином так долго обустраивали, но после он все же решает поехать к себе, чтобы точно обдумать, что именно он хочет сказать Чимину. Не стоит ехать в старую и такую любимую квартиру еще потому, что Ханыль расстроится еще сильнее, будет слезно умолять отца остаться с ним. Странно, что Чимин не чувствует, как сыну одиноко.

***

Ночью омега не может заснуть. Сын весь вечер просится к Юнги, а компания Чонгука Чимину начинает надоедать. Он практически не общается с мужем, хотя видит, как тот убивается. Омеге тоже плохо без него, но Чимин считает, что он сам виноват в том, что поторопился со своим решением. В тот день было настолько ужасное настроение, что терпение было на исходе. Омега хотел поговорить, надеялся, что выпадет такая возможность, но все шло наперекосяк. Чимин видел, как загораются глаза у обоих его мальчиков, когда они играют вместе. Либо же когда крепко обнимаются, уставившись в экран телевизора. Или когда Юнги целует макушку сына, пока тот рисует. Всего этого не хватало. Если он всё-таки решится поговорить с альфой, то отношения все равно придётся выстраивать заново. Придется много работать над собой. Хотя бы ради маленького Ханыля, который сейчас лежит калачиком на кровати рядом с папой. Жаль, что Юнги этого не видит. Чимин включает лампу, которая стоит на маленьком комоде возле кровати. Рядом с источником света расположилась семейная фотография в милой рамке с большим сердцем посередине. Юнги держит сына на руках, пока у того в маленьких ладонях лежит очаровательный кролик. Чимин встал рядом, чуть приобнимая сына, при этом положив голову мужу на плечо. Юнги не живет с ними вот уже почти месяц. Омега берет телефон в руки. На экране блокировки стоит прелестная фотография, на которой Мин обнимает Ханыля. Он уже хочет отвернуться от рождественской елки и посмотреть в камеру, как вдруг замечает, что с головы ребенка слетел милый капюшон с медвежьими ушками. Он нежно улыбается, поправляет костюм сына. Этот момент Чимин и ловит, щёлкая по белой кнопке на телефоне. На рабочем столе стоит уже какая-то странная фотка по умолчанию настроек смартфона, которую омега просто игнорировал. Главное, чтобы на главном экране были два любимых лица. Так не хватает этих моментов. Чимин заходит в галерею. Там у него просто огромное количество самых различных снимков. Омега листает фотографии, тепло улыбаясь экрану. На одном из изображений Чимин останавливается, грустно вздыхая. Здесь Юнги просто сидит с закрытыми глазами, но с яркой улыбкой, из-за которой начинаешь улыбаться сам. Омега просматривает фотоархив дальше, замечая, что с каждой фотографией мужа становится все меньше. Почти беззубая улыбка Ханыля тускнеет с каждым снимком. На новых и не очень фотографиях с отцом мальчик всегда улыбается, показывая миру то, как он счастлив. На последних кадрах ребенок совсем не улыбается. Здесь он с Чимином. Здесь тоже. И здесь тоже. Фотографий с отцом все меньше и меньше. Да даже изображения с друзьями за последний месяц есть, но с Юнги нет совершенно. Это печалит омегу еще сильнее. Ханыль поворачивается на другой бок во сне, подкладывая худую ручку под впалую щеку. Все же, он действительно просто копия своего отца. Он спит так же, как он, в абсолютно такой же позе. Их внешность похожа настолько, что омега иногда сомневается, он ли вообще папа Ханыля. От Чимина альфе достались только зеленые глаза. Во всем остальном это просто второй Юнги. Омега накрывает сына теплым пледом, а сам уходит в комнату ребенка, чтобы там прибраться. На полу лежат разноцветные мелки, которые Чимин купил альфе на день защиты детей. Рядом с мелками лежат куча рисунков Ханыля, которые он успел нарисовать за сегодня. В углу стоит замок, который они сегодня строили вместе с Юнги. Наверху лежит свирепый дракон, а рядом с ним стоят семь отважных бойцов, которые хотят спасти королевство от чудовища. Сегодня Чимин только и слышал довольный смех, который доносился из детской. Смеялись они поочердно: то Юнги, то Ханыль. — Сынок, готовься к путешествию, поезд уезжает, — Мин поворачивает голову назад, чтобы встретиться с такими любящими зелеными глазами напротив. — Папа, быстрее! — тогда Юнги старается ползти по ковру комнаты быстрее, чтобы сын так же счастливо смеялся и улыбался. — Поезд делает остановку. Уважаемые пассажиры, вы можете покинуть вагон и купить что-нибудь в киоске, — сообщает старший альфа серьезным голосом. Тогда Ханыль спускается со спины отца, падая в его крепкие объятия. — Я люблю тебя, папа, — это все, что нужно услышать Юнги, чтобы почувствовать себя самым счастливым человеком в мире.