Часть пятая
1 августа 2020 г., 08:06
Тёплые пальцы осторожно прикасались к её лицу, сантиметр за сантиметром ощупывая кожу. Гермиона молча терпела, ожидая когда же врач произнесёт свой вердикт. Наконец, мистер Дерден закончил свой осмотр и произнёс:
– Ни единого шрама на коже. Глядя на ваше лицо никто и не догадается, что Вы пережили. Но вот с роговицей куда хуже.
– вздохнул он.
Это она и сама понимала, с момента того несчастного случая прошел почти год, а всё, чего ей удалось добиться это способность различать свет и тьму. Иногда ей хотелось попросту сдаться, бросить всё и уехать жить в приют для одиноких волшебников в Глостершире. Ни сил, ни средств для того, чтобы бороться с этим дальше у неё давным давно не было. Да что там говорить? Она уже третий месяц не платила за квартиру, да и счета за лечение в двух больницах тоже далеко не радовали.
– Мне отказали в пересадке роговицы. Говорят, что из-за повреждения зрительного нерва хорошего результата там не получить и с большой долей вероятности я так и останусь практически слепой. – как-то слишком спокойно сказала Гермиона.
Она уже давно перешла последний рубеж и перестала надеяться. Даже и сюда в Мунго приехала скорее по привычке, чем в надежде на исцеление. Если бы не эти редкие поездки, то она могла бы неделями не выходить из своей квартиры.
Мистер Дерден сел напротив неё, почему-то он чувствовал себя немного виноватым. Хотя вот чего-чего, а его личной вины тут точно не было.
– Я не спец в магловской медицине хотя и сам вырос среди маглов. Про пересадку роговицы ничего сказать не могу, да и вообще не представляю как это можно сделать. Я бы и хотел помочь тебе, но не знаю чем. Наш нынешний штатный зельевар мистер Коннор максимум на что способен это сварить полноценно бодроперцовое зелье. Поручить ему разработать что-нибудь для твоего лечения... Я лично не рискну.
– Понятно. Пожалуй, я пойду... У меня сейчас с деньгами не очень, потом я обязательно заплачу.
Ей было до ужаса стыдно уже в который раз произносить эту нелепую фразу. Как будто потом с деньгами у неё будет лучше. Она потеряла работу, потратила все свои сбережения и имела лишь небольшое ежемесячное пособие, позволявшее не скончаться с голода. Стыдно сказать, но она даже не могла позволить себе купить новую пару обуви.
– Это не важно. Уже не важно. – как-то немного смутившись, сказал мистер Дерден.
– Почему? – не поняла Гермиона.
Колдомедик вздохнул, ему самому данная ситуация не особенно нравилась, но, пожалуй, в данном случае это было не так уж и плохо. Он же не хуже самой Гермионы понимал, что она никогда не сможет оплатить эти счета, а долг будет копится.
– Твои счета оплатил анонимный добродетель. На данный момент весь твой долг это только сегодняшний приём, а это вовсе не так уж много и может подождать.
– Подождите. Как это оплатили? Кто? – опешила Гермиона.
– Этого мы не знаем. Ну, до встречи.
Он не хотел и не собирался продолжать этот разговор. Может быть это было не честно в отношении самой Гермионы, но имя благодетеля он очень хорошо знал. В конце концов тот сам пришел к нему в кабинет и пожелал оплатить это лечение на сколько бы бесполезным оно ни было. "Либо сейчас оплачу я, либо не оплатит никто. Мисс Грейнджер сейчас скажем так – на мели" – сказал он. И Эдвард Дерден согласился. Единственным условием оплаты было то, что сама мисс Грейнджер не должна была узнать кто пожелал помочь ей. И она не узнала, со своей стороны он выполнил условия сделки.
***
Эта ситуация была немного странной, никогда раньше Гермионе не приходилось сталкиваться с подобным. Она бы даже подумала, что это Рон таким образом пытается вновь восстановить их отношения, но слишком хорошо его знала. Во-первых, сейчас она точно не отвечала его требованиям, она и раньше-то была не самой лучшей хозяйкой, что уж говорить про сейчас. Во-вторых, хоть сумма и была далеко не запредельная, но лишних денег у него точно не было. А в-третьих, со слов Гарри он уехал в Каир, решив отдохнуть в гостях у Билла и Флёр, которые временно жили там, пока Билл работал в местном отделении банка. Выходило, что анонимный благодетель был кем-то другим. Вот только кем? Выйдя из здания госпиталя святого Мунго, Гермиона присела на скамеечке в больничном парке. Когда она успела стать тем, кем стала? Когда она утратила веру в себя, в мир и прекрасное будущее? Она чувствовала кожей лучи солнца, ощущала рукой шершавую поверхность скамейки, но это же так мало. Почему-то самые простые и привычные вещи начинаешь ценить только когда лишишься их. Послышались шаги и мерное постукивание, точно такое же издавала её трость, когда Гермиона куда-нибудь шла. Человек с тростью остановился рядом с ней, за тем сел на скамейку. – Какая встреча. Драко недавно интересовался как ваши дела. Он был очень даже увлечён вами ещё в школьные годы. Гермиона уже даже не удивилась, услышав голос Малфоя-старшего. – Ваш сын в школьные годы был куда больше увлечён созданием себе имиджа самой важной персоны в Хогвартсе. Малфой немного помолчал. – Не могу сказать, что это огорчает меня, в конце концов имидж очень важная штука и работать над ним нужно начинать своевременно. У маглов даже профессия есть специалистов по созданию имиджа. – Я в курсе. – ответила Гермиона, ещё не понимая к чему он клонит. – И вас это ни сколько не удивляет. Однако, то что Драко занимался тем же самым вызывает в вас некое отторжение. Почему? В чём разница? Или это разрешается только маглам? Гермиону даже передёрнуло от одного только звучания этого слова из его уст. Словно ей в очередной раз напомнили кто она такая и где её место. Спасибо, хоть "грязнокровкой" не обозвал, в былые времена именно это слово частенько звучало от Малфоев. Она встала, вполголоса произнесла адрес и не прощаясь, пошла в сторону, куда её тянула трость. Люциус Малфой не относился к приятным собеседникам и обсуждать ей с ним было абсолютно нечего. Конечно, уходить вот так – не попрощавшись, даже среди маглов и далеко не аристократов считалось дурным тоном, но сегодня она была готова пожертвовать своей репутацией ради того, чтобы хоть немного уколоть этого высокомерного сноба. Драко... В последнее время до несчастного случая она практически ничего о нём не слышала. Да и вообще семья Малфоев давно перестала мелькать в колонках новостей. Их по привычке ещё обсуждали в кругу друзей и среди аристократии, но со временем тем для обсуждения становилось меньше, а те, которые были – утратили свой пряный привкус. Нарцисса Малфой уже несколько лет как покоилась в фамильном склепе, убитая одним из последних остававшихся на свободе "пожирателей". Макнейр не был глупцом и прекрасно понимал, что её маленький обман однажды стоил жизни Воландеморту. Ей доверяли, никому и в голову не пришло перепроверять жив Поттер или отправился к праотцам. И она знала, что ей верят. Кто бы знал, что двигало ей тогда. Гермиона считала, что банальная жалость, Гарри придерживался мнения, что страх за Драко и надежда, что почти-живой Поттер это лучше чем никакого если речь идёт о схватке с Воландемортом. Возможно, что правы были оба и истинный мотив её поступка был где-то между этих двух. Или не прав никто и ей двигали совсем иные помыслы. Но в любом случае фанатик Макнейр и вовсе не озадачивался такими вопросами, для него всё было более чем однозначно – Нарцисса Малфой была виновна в том, что их Лорд погиб. А значит, её следовало проучить. Никто не ожидал такого финала, даже Гермиона когда узнала о том, что миссис Малфой убита, искренне сочувствовала Драко. Она очень даже хорошо представляла каково это – потерять мать. Её собственная хоть и не помнила дочь, но хотя бы была жива. Как это пережил Люциус никто не знал, на тот момент он ещё отбывал срок в Азкабане. Драко замкнулся в себе, долгие месяцы он отказывался общаться с кем бы то ни было, а потом и вовсе уехал из Британии. Вот примерно с тех пор семья Малфой и перестала мелькать в новостях. Признаться, ей было даже немного стыдно, этот человек не пытался сделать ей ничего плохого. А в прошлый раз его совет помог существенно облегчить ей жизнь. Может быть он в чём-то даже был прав и она слишком многого ждала от его сына, предъявляя к тому непомерно высокие требования? Но в любом случае бежать обратно и извиняться это точно было очень плохой идеей. Да и с чего бы мистеру Малфою сидеть там и ждать её? Наверняка ведь давно ушел по своим делам.***
Мистер Олден уже заканчивал свою работу, когда в его офис постучались. Ну офис это наверное громко сказано, как начинающий юрист, он снимал однин небольшой кабинет в офисном центре. Мозговитый и шустрый парень лет через десять обещал стать известным и уважаемым юристом, а пока перебивался случайными делами, не столько ради мизерных окладов, сколько чтобы заработать себе имя. – Входите! Вошедший мужчина категорически не гармонировал с этим подобием офиса. Обычно такие посетители идут не к нему, а к куда более известным юристам, а ещё такие посетители неплохо платят. – Присаживайтесь, мистер ... Простите, не знаю вашего имени. "Мистер" посмотрел на стул, предложенный ему, и скривился так, словно это было нечто грязное и отвратительное. Хотя за чистотой в этом кабинете мистер Олден следил сам лично. И следил тщательно. Посетитель носил белоснежный костюм несколько старомодного кроя с удлиненным пиджаком и золотым шитьём по краю рукава. Один вид его одежды явственно говорил о том, что этот пиджак стоил дороже чем всё содержимое этой комнатушки. – Спасибо, я постою. Собственно, как вы понимаете, я пришел сюда по делу. – Можно узнать ваше имя? Так будет проще общаться. – с его стороны это был отличный стратегический ход, который до сих пор ни разу не подводил молодого гения юриспруденции. Обращение по фамилии куда более личное, чем простое "сэр" и автоматически настраивает собеседника на дружественный лад. Однако, не в этот раз. Мужчина ещё раз посмотрел на собеседника с таким видом, словно вообще не понимал, что он тут делает. Потом покрутил в руке рукоять трости (судя по виду вполне себе серебряную или инкрустированную серебром) и ответил: – Наши с вами дела вовсе не касаются моего имени. Насколько мне известно именно вам поручили дело о выселении за долги по квартплате некой Гермионы Грейнджер. Тут он был прав, это дело мистер Олден взял только пару дней назад. Молодая девушка потеряла зрение в результате какого-то несчастного случая и лишилась работы. Конечно всё это печально, но она уже несколько месяцев не платила за проживание и согласно договору через месяц её могли выселить с занимаемой площади. Собственно, конкретно от него требовалось только подготовить документы для выселения. – Вижу, что я прав. – кивнул головой незнакомец. – Так вот долг погашен и более того произведена оплата сверх долга ещё за три месяца вперёд. Так что это дело можно считать закрытым. – А, ну если долга больше нет... Не знаю кто Вы, но передайте мисс Грейнджер, что следует более внимательно относиться к оплате своего жилья. – Обязательно передам. Мужчина бросил на стол бумажку, развернулся и вышел прочь. Сквозь окно было видно как он сел в автомобиль, при чём дверцу ему открыл явно личный шофёр. Юрист взял бумажку, которую неизвестный аристократ, а во внешности этого человека аристократичность буквально сквозила, и посмотрел. Это был чек о переводе денег на некий счёт. Он сравнил с реквизитами счёта и убедился, что незнакомец говорит правду и долг мисс Грейнджер оплачен и даже с лихвой. – Интересно, это у него свои такие волосы? Или обесцвечивает? – задумчиво спросил он, обращаясь к стене кабинета. Неделю спустя он и думать забыл о беловолосом гражданине, недавно посетившем его. Мисс Грейнджер была далеко не единственной, кому грозило выселение за долги. И остальным везло куда меньше, в их жизни не было неизвестных аристократов, желающих оплатить их квартиры. Так что без работы он не сидел.
