Враг мой возлюбленный

      Кто бы знал какой тяжёлой может быть жизнь, если лишиться столь важной вещи как зрение. Трудности доставляло буквально всё: начиная от самых банальных вещей, таких как принять душ, заканчивая проблемами с передвижением по городу. Уронив на пол баночку с кремом или шампунь, она долго на ощупь искала потерянное на полу. Пытаясь поставить на стол чашку чая, она не рассчитывала где край и несчастная чашка падала на пол, разбиваясь на мелкие осколки. И если бы не владение кое-какими бытовыми заклинаниями, то она бы обанкротилась на одной только посуде в первый же месяц своей жизни после выписки из Мунго.       Но если дома она ещё хоть как-то справлялась, то на улице, за пределами её квартиры, ситуация была куда сложнее и печальнее. Ориентироваться в лабиринте улиц и улочек Лондона было не просто сложно, а даже и опасно. И если пару раз она просила Гарри проводить её до нужного ей места, то дальше отвлекать молодого отца от забот о малыше и недавно родившей супруги, она просто не имела права.       Дитя маглов – она легко и быстро освоила заказ продуктов питания на дом, что довольно серьёзно облегчало жизнь. А если хотелось прогуляться то путь до ближайшего магазинчика она тоже запомнила быстро. Но каждый выход в больницу приходилось готовить заранее. Это в Мунго можно было легко аппарировать и не вызвать ни у кого ни вопросов, ни удивления. А что бы сказали простые люди, появись она с волшебной палочкой в руках на пороге обычной магловской больницы?       Решение обратиться за помощью как к магической так и к магловской медицине далось ей не легко. Она не один вечер обдумывала своё положение, прежде чем решиться на подобный шаг. Зельевар, специализирующийся на экспериментальных зельях, она бы могла попробовать взяться за этот случай сама, но какой же она зельевар сейчас? Какой толк от всего что она знает и умеет, если она не может вылечить сама себя? А между тем успехи магловской медицины в области офтальмологии позволяли надеятся хотя бы на что-то.       Понятно, что объяснить врачу, что у нее взорвался котелок с зельем когда она добавила туда чешую виверны она не могла. В самом лучшем случае её бы не стали слушать. В худшем – внимательно бы выслушали и рекомендовали обратиться к психиатру. Ни то, ни другое её не устраивало, потому для врача было сочинено объяснение, что ожог она получила, когда во время приготовления пищи раскалённое масло брызнуло ей в лицо. Тоже конечно так себе объяснение, но врача вполне устроило.       Рисковать спускаясь в метро, она не решилась и пока что пользовалась ещё одним изобретением немагического человечества – такси. Вызываешь по телефону, называешь адрес, объясняешь, что проблемы со зрением и тебя довозят практически до входа в больницу. А уже там обычно на помощь приходил кто-нибудь из медперсонала.

***

– Не могу сказать, что я доволен результатами ваших дополнительных обследований. Высокая вероятность того, что задета не только роговица, но и зрительный нерв и объяснения этому я пока что не нахожу. – врач нервно барабанил пальцами по столу. Когда он решил заняться этим случаем всё казалось куда проще чем виделось ему сейчас. – Это значит, что операция бессмысленна? – внутри всё перевернулось.       Врач внимательно посмотрел на девушку, было тут что-то такое, чего он не понимал. Может быть характер травмы был несколько иной? И тогда поражение нерва могло бы укладываться в картину. Но какой? Он уже перелопатил всю литературу, какую только нашел. Он не поленился и проверил даже варианты воздействия на глаз высокоактивного лазерного излучения, узконаправленного СВЧ-излучения и тому подобное. Понятно что в быту такие травмы не получить, но вдруг? Однако, и в разделах типично военных травм глаза подобное описано не было. Он что-то упускал и это ему не нравилось. – Ну почему же сразу так радикально? Сначала надо сделать ещё кое-какие исследования, чтобы исключить поражение головного мозга. Потом мы попытаемся начать лечение зрительного нерва. Если его показатели удастся хоть немного улучшить, то следующим этапом попробуем пересадку роговицы. Всё-таки это не простая операция и я бы не рискнул её делать там, где она бессмысленна.       Гермиона вздохнула, конечно он был прав. И конечно это было неправильно, что она не говорила ему всего, но правда была слишком сложной для понимания. Оставалось надеяться на везение, которое пока что было не на её стороне.       Она вышла из здания больницы и устало прислонилась к стене. Вся её жизнь рушилась как карточный домик. Ещё три месяца назад ей казалось, что её карьера, её образ жизни, её умения это нечто незыблемое. А сейчас карьере пришел основательный конец по крайней мере на неопределенный период её реабилитации. Умения она не могла применить по той простой причине, что без зрения они вдруг оказались бесполезными. А образ жизни грозил накрыться медным тазом из-за того, что средства, которыми она располагала, медленно, но верно подходили к концу.       Всё чаще она подумывала о переезде в какое-нибудь более дешевое жильё. Это бы позволило сэкономить некоторую сумму и потратить чуть больше на лечение. Но сам по себе переезд в данный момент был для неё столь огромной проблемой, что она так и не могла решится на этот шаг. Кто будет заниматься подбором новой квартиры? Кто поможет обустроить быт? Как она будет привыкать? Это здесь ей не нужно было задумываться для того чтобы найти дверь в душевую или поставить чистую посуду в сушилку. Всё это делалось буквально на автомате, по привычке. В случае же если она переедет куда-то в другое место это будет долгий период привыкания, прежде чем она начнёт ориентироваться в своём новом жилище. Всё это пугало настолько сильно, что покинуть эту удобную, но не дешевую квартирку она не решалась.       Когда она гуляла в последний раз? Не бежала от здания больницы до такси и обратно, а именно гуляла? Наверное ещё до происшествия в лаборатории если не считать их короткие прогулки с Гарри, когда она ещё находилась на попечении колдомедиков больницы святого Мунго. Почему-то именно сейчас ей захотелось прогуляться. В целом она неплохо представляла где сейчас находится и могла бы позволить себе пройтись по аллее вдоль больничной ограды. Пусть каких-то две сотни шагов, но для неё даже это имело огромное значение. И она рискнула.       Осторожно постукивая тростью перед собой, словно прощупывая дорогу, она пошла вперёд. Где-то рядом гудели автомобили, наверное раздраженный стоянием в пробке водители, вымещали всю свою злобу на несчастном авто. Вот рядом раздалось жужжание. Она не видела, но вполне отчётливо представила себе как рядом пролетел деловитый толстенький шмель. Это всё были такие мелочи, но именно из них складывалась жизнь. Та самая, которую она раньше даже не замечала – Мисс Грейнджер? Какая неожиданная встреча.       Голос говорившего был знаком буквально до боли. Чуть хриплый, с некоторой долей ехидства. Вот уж кого-кого, а его обладателя она точно не хотела бы сегодня встретить. Впрочем, и завтра тоже и вообще предпочла бы, чтобы он сидел бы сейчас где-нибудь в одиночной камере Азкабана. Главное, чтобы подальше от неё. – Здравствуйте, мистер Малфой...       Помнится это именно в его доме одно время обитала шайка павшего Лорда. И именно там Гермиона получила уродливый рубец – вечное напоминание о том, что война прошла, но некоторые раны не заживут никогда. – Я не знаю как там принято у маглов, но обычно в такой ситуации как у вас применяются поисковые чары, накладываемые на предметы. Например на трость. Задаёте пункт назначения и трость сама ведёт вас к нему. Как минимум это удобно да и трость ни чем не привлечёт внимание лишних людей.       Гермиона на минутку замолчала, удивляясь как она сама до такого не додумалась. Ведь это же так просто. Когда-то она сама лично изобрела чары, позволившие превратить обычную бисерную сумочку в безразмерную. Она же вполне удачно наложила чары забвения на собственных родителей и даже более чем удачно. До сих пор не знает как их снять. А тут не догадалась до такого простого выхода.       Видимо её эмоции всем спектром отобразились на лице. Малфой усмехнулся и продолжил: – Пойдёмте куда-нибудь, где поменьше народу. Помогу вам с наложением чар. Глядишь, когда в конце месяца буду отчитываться о всех заклятиях, наложенных с помощью моей палочки, зачтут мне как доброе дело.       Да, его практически оправдали, вернее не смогли доказать причастность к более тяжким преступлениям. Да, он мог жить прежней жизнью и даже продолжал работать в министерстве, правда без возможности подъёма по карьерной лестнице в ближайшее время. Но раз в месяц он был обязан явиться в отдел реабилитации и предоставить свою волшебную палочку. Там путем нехитрых манипуляций проверяли не использовалась ли она в темномагических обрядах и для наложения непростительных заклятий. Процедура унизительная и бесполезная, он вполне мог использовать другую палочку если бы очень хотел. Но таково было одно из условий пребывания его на воле. – Не волнуйтесь, мисс Грейнджер, в данном случае я практически из добрых побуждений. Конечно не без выгоды для себя, сами понимаете отчёты, все дела. – Нет, спасибо, но я и сама справлюсь. – наконец отмерла Гермиона. – Как знаете. Вас куда-нибудь проводить или тоже сами справитесь? – Сама... – Ну значит до свидания, мисс Грейнджер. – До свидания, мистер Малфой.       Это был самый странный разговор за последнее время. Конечно понятно, что после громкого и долгого судебного процесса, после не менее громкого дела о гибели Нарциссы, Люциус регулярно отмечался в каких-нибудь громких гуманитарных акциях. Он был одним из тех кто настоял на строительстве небольшой больницы в Хогсмиде, прочитав длинную речь о том, что совсем рядом находится школа, где обучаются дети со всей Британии и просто необходимо чтобы под боком кроме медицинского кабинета была и полноценная больница тоже. И он же был одним из спонсоров. Но какая выгода ему от помощи ей? А то, что без выгоды для себя он не делает ничего в этом она даже не сомневалась.

***

      Одно дело – знать, что это возможно и совсем другое дело сделать это. К сожалению у волшебников не практиковались книги в аудиоформате,а прочитать те, что имелись, она по понятным причинам не могла. До приезда Полумны оставалось ждать ещё три месяца. Джинни, Гарри и малыш временно решили пожить в Норе. Отправляться туда Гермиона не хотела по одной простой причине – последнее время Рон тоже жил там, а общение с ним в её планы не входило. После некоторых раздумий, Гермиона решила отправиться за помощью к Макгонагал, единственному человеку кроме вышеперечисленных, кто точно будет рад её видеть.       Тяжело было идти по коридорам Хогвартса, слышать смех и разговоры школьников и не иметь возможности увидеть их самих. Какие они – нынешние студенты Хогвартса? Похожи ли на них самих? Или может быть они совсем другие? Что-то подсказывало верность последнего варианта.       Голос Минервы Макгонагал стал чуть более глухим и каким-то недтреснутым. Видимо сказывались как годы, так и пережитые горести. Наверное именно она тяжелее всех перенесла гибель Альбуса Дамблдора. Каким бы он не был, но для неё... Для неё он был другим и не важно кто и что мог думать по этому поводу.       Она провела бывшую ученицу в кабинет директора и налила ей чашку ароматного чая, явственно отдававшего мятой. Гермионе вдруг захотелось подойти ближе, схватить сухонькую старческую руку и прижаться лбом к ней. Желание одновременно странное и понятное. Но не желая пугать директрису, она просто скупо поблагодарила. Внимательно выслушав, Макгонагал сказала: – Я сама не сталкивалась с такого рода чарами, но слышать о них мне и вправду приходилось. Удивительно другое – что на эту мысль тебя натолкнул Малфой. Может быть я и придираюсь, но Люциус это не тот человек, кто помогает по доброте душевной.       Это Гермиона понимала и сама, всё-таки не первый год была с ним знакома. Но сейчас её интересовало другое. – Знаю. Но проблема в другом: если это действительно возможно то не могли бы Вы помочь наложить эти чары на мою трость. Боюсь, что сама я сейчас не смогу справиться с этим. – Конечно, моя дорогая. Оставь её мне и завтра или послезавтра получишь её обратно с дополнительными функциями. Кстати, красивая вещица. Явно стоимостью в три моих ежемесячных жалования.       Гермиона немного смутилась и почему-то не решилась сказать, что это подарок неизвестного. – Подарили. – кратко ответила она. – И я подозреваю, что Рон Уизли к этому не имеет никакого отношения? – хитро усмехнулась Минерва. – Не имеет. – подтвердила Гермиона.       Она слушала ворчание портрета Альбуса Дамблдора, пила чай с мятой и черничным джемом, обсуждала проблемы воспитания подрастающего поколения волшебников и на какое-то время даже позабыла о том, что не способна видеть. Этот кабинет так хорошо отпечатался в её памяти, что ей не нужно было смотреть, чтобы знать где она найдёт тот или иной предмет. Пожалуй, тут не хватало только клетки Фоукса и вазочки с лимонными дольками. Минерва не жаловала этот вид лакомства.       Один короткий вечер, подаривший ей немного тепла и поддержки. Гермиона вдруг вспомнила, что она не одинока в этом мире и даже тогда, когда отношения с Роном потерпели крах, а Гарри и Джинни были заняты настолько, что вряд ли и помнили о её беде. Наверное, ей был жизненно необходим этот островок умиротворения и надёжности.       Как Макгонагал и обещала: к обеду следующего дня она получила трость обратно. Жизнь обещала стать чуточку легче.