Позволь мне показать тебе надежду

      О, как же всё кардинально изменилось!       Возможно, Комаэда принял вежливость Наэги за доброту. В конце концов, между этими понятиями была довольно тонкая грань. Комаэда мог только заключить, что он глупец, который наивно полагал, что он что-то значит для Абсолютной Надежды. Всё это время мальчик терпел его, и теперь настало его время раскрыть свои истинные намерения.       Комаэда этого ни капельки не боялся. По крайней мере, он готовился к этому моменту довольно давно. Это было предсказуемо, правда. Но он всё же не смог сдержаться и позволил себе показать слабость, задав свой вопрос: — Наэги-кун?       Если брюнет мог разозлиться ещё сильнее, чем сейчас, то он бы точно так сделал. Его взгляд сильно отличался от предыдущего: глаза горели от негодования и злобы. — Лжец! — обвинительно прорычал он, — Ты лжец!       По телу Комаэды прошлась нервная дрожь. Крики Наэги были последними, чего он хотел. Так он мог только потревожить остальных и вовлечь посторонних в их личное дело. Он должен успокоить мальчика, даже если для этого потребуется применить силу.       Но Комаэда сделал всё возможное, чтобы попытаться с ним спокойно поговорить. Он поднял руки в оборонительном жесте, показывая, что не собирается спорить с мальчиком. — Наэги-кун, пожалуйста успокой… — Нет! Как ты мог это сделать, Комаэда-кун? — молодой везунчик приковал испуганного парня своим решительным взглядом, — Почему ты продолжаешь так себя вести? Не принижай себя, ты не отброс. Ты тоже заслуживаешь любви, как и все.       Нельзя отрицать, что эти слова шокировали Комаэду. Конечно, мальчик уже не раз говорил об этом, но он никогда не был так разгорячён. Казалось, что Наэги сыт по горло унижениями Нагито перед другими.       Даже когда тон голоса мальчика снизился, альбинос не мог успокоиться. Он не был уверен, что Наэги снова не начнет кричать. Поэтому Комаэда решил продолжить свою миссию по сдерживанию эмоций.  — Тсс, Наэги-кун. Если ты продолжишь в том же духе, то просто разбудишь всех.       Казалось, Комаэда фактически умолял брюнета. Его руки болели, хотели дотянуться до плеч младшего и отдохнуть на них. Однако старший везунчик воздержался, не желая усугублять ситуацию. В прошлый раз, когда он пытался успокоить Наэги своими прикосновениями, парень отмахнулся и хлопнул его по руке.       К счастью, на этот раз брюнет послушал его просьбу и сохранил интонацию. — Тогда не ври мне или хотя бы себе. — Наэги на секунду затих, после взглянул в серые глаза, словно пытаясь найти в них ответ. С каждым произнесённым им словом, звук его голоса повышался. — Ты сказал, что тебе не понравилось, но это не так. Я знаю, что ты делал с собой, но ты решил солгать. Всё, чего я хотел, это показать тебе надежду, — Наэги положил руку на чужую грудь, пристально глядя на Комаэду. — Но ты решил оттолкнуть меня.       Тяжёлый взгляд стал слишком сильно давить на альбиноса, и тот отвернулся. Наэги не мог окончательно определить, сделал ли он так из-за стыда или самоотвращения. Если второе, то он точно собирался исправить это. Убедить Комаэду будет нелегко, но Макото постарается сделать всё возможное, ведь мальчик носил титул Абсолютной Надежды. Если он не сможет помочь ему — человеку, что являлся для него наставником и близким другом, то Комаэда разочаруется в Наэги и посчитает его неудачником. Он просто не мог подвести кого-либо. Поэтому в заключение он тихо спросил: — Я имею в виду, ты разве не вкладываешь частичку надежды в свои действия?       Надежда.       Он сказал это снова.       Слово, которое вдохновляло Комаэду, заставляло отчаяние ставить на место, и втаптывать его гнилые и безобразные проявления в грязь.       Слово, которое прекрасно определяло Наэги. Вернее, именно Наэги в идеале передал его значение.       Наэги.       Его Наэги.       Его Надежда.       Мальчик, из которого он создал лучшую версию Надежды из всех существующих. Мальчик, которого он хотел сломать, чтобы тот дальше мог процветать в свете прекрасной Надежды.       Надежда действительно была чудесной вещью, такой же красивой, как и драгоценный для него брюнет. Возможно Макото был прав. Отвернуться от надежды было слишком безрассудным решением. Как он только осмелился повернуться к нему спиной? Если Наэги хотел сиять в своей надежде и выбрал его для испытания этих ощущений, то кто он такой, чтобы отказывать? Это честь — быть первым, кто полностью познал надежду Макото Наэги на себе.       Вскоре на его губах появилась улыбка, которая переросла в странную ухмылку, когда Комаэда начал хихикать про себя. Его плечи начали дрожать от каждого хриплого звука, который он издавал. Смех становился всё громче и громче, несмотря на прежние попытки Комаэды скрыть их разговор в тайне от всех. Он неожиданно откинул голову и безудержно захохотал, прикрывая лицо руками.       Карие глаза смотрели на парня с большим беспокойством. Наэги совсем не ожидал, что его приятель отреагирует таким образом. Протянув руку, чтобы попытаться остановить его от этого внезапного истерического приступа, он с тревогой спросил. — Комаэда-кун?       Комаэда напугал его за считанные секунды. Резкий вздох вырвался из губ брюнета, а тело вздрогнуло от испуга, когда бледная рука схватилась за его запястье. Хватка была крепкой, сильной, но не настолько, чтобы сломать его кости. Это тревожило, заставляло чувствовать себя уязвимым, загнанным в ловушку. А из всех вещей, которые нервировали Наэги больше всего, первым, определенно, было безумие, которое он прочитал в оловянных глазах. Оловянные глаза, в которых безошибочно можно разглядеть признаки… Отчаяния. — Ах, Наэги-кун, ну конечно! — завороженно ответил подросток. — Надежда — это то, ради чего я живу! Я живу для тебя! Я служу тебе и нуждаюсь в тебе!       Разум Наэги кричал, чтобы тот бежал, но как бы он ни старался вырваться из рук Комаэды, другой был намного сильнее. Будто не желая давать Макото и шанса на побег, Комаэда быстро посадил того к себе на колени. Его свободная рука мгновенно обхватила талию брюнета, прижимая его гибкое тело вплотную к себе. — Ты хочешь знать, почему? — спросил Комаэда, торопливо целуя мальчика в щёку, прежде чем отстраниться. На его лице появилась сладостная улыбка, которая со стороны выглядела довольно жутко.       Страх проник в сердце Наэги. Ему нужно было как-то сбежать, но как это сделать? Теперь он, загнанный в угол, был вынужден смотреть в эти ужасающие, полные отчаяния глаза. Брюнет чувствовал, что, возможно, под его напористым взглядом он тоже впадёт в гипнотический транс. Он сильно занервничал и потерял дар речи.       Не дожидаясь ответа, Комаэда положил ладонь на щеку Наэги, из-за чего тот чуть не задохнулся. Его большой палец стал поглаживать мягкую кожу, когда он сам произнёс ответ на свой вопрос. — Потому что я всего лишь ступенька на пути твоего торжества.       Нет, только не снова. Наэги так усердно пытался избавить Комаэду от подобных мыслей, но усилия были тщетны. Настолько бесполезны, что сделав небольшой шаг вперед к надежде, они сразу отступили на два назад к отчаянию. Юная Надежда не собирался сдаваться: он был нацелен всё изменить. — Нет, Комаэда-кун, — молил он, осторожно покачав головой. — Перестань…       Он был проигнорирован, а обезумевший подросток продолжил свою пагубную речь. — Лестница, что поможет тебе достичь абсолютно новый уровень надежды.       Его пальцы пробирались сквозь каштановые волосы, затем возвращаясь к молодому, безупречному лицу.       Снова Наэги попытался оттолкнуть парня от себя, даже вертел головой по сторонам, пытаясь убрать его руку. — Прекрати! Это неправда! — воскликнул он громко и отчаянно.       Комаэда снова проигнорировал его. Он так погружён в нынешнее состояние, что его единственной целью было поклонение своей восхитительной Надежде, прежде чем испытать её на себе. Провести юношу по пути к более высокой надежде — священная миссия для самого Комаэды. Изучить удивительные способности Наэги — большее, на что он мог надеяться. Эта ночь действительно была для него самой счастливой.       Его взгляд был полностью прикован к пареньку, а пальцы сжимали подбородок Макото, чтобы его глаза смотрели прямо на него.       Наэги это всё осточертело. Если слова не доходили до отчаявшегося парня, тогда должен быть другой способ вернуть его на землю. Несмотря на то, что он был пойман в ловушку другого подростка, вторая рука все ещё могла свободно двигаться. Он, не привлекая внимания, осторожно вытянул её, а после замахнулся, как можно сильнее… — Пешка, которой ты можешь пользоваться как угодно и распоряжаться в абсолютно любое вре…       Шлепок.       Звук заставил Наэги вздрогнуть, но в глубине души он знал, что это был единственный вариант, который он мог сделать.       Не теряя ни минуты, брюнет торопливо схватил подбородок альбиноса, чтобы их глаза снова встретились. Наэги с облегчением подметил, что взгляд серебряных глаз пришёл в норму. — Послушай меня, — говорил он также нежно, как его палец гладил опухшую щёку. — Ты не вещь. Ты мой друг, Комаэда-кун, кто-то, за кого я сильно волнуюсь. Не ступенька, не пешка.       Комаэда был ошеломлён, поражён искренней добротой мальчика. У альбиноса не было слов. Пока другие старались держаться от него подальше, Наэги был единственным, кто попытался сблизиться с ним. Несмотря на все испытания, через которые Нагито заставлял проходить молодого везунчика, Макото простил его и всё ещё видел в нём… — Друг? — слово незаметно ускользнуло, прежде чем он смог ухватиться за него.       Наэги слегка кивнул, ни разу не прячась от чужого взгляда. — Да! — Ты волнуешься… — Комаэда продолжал удивляться, — Даже после того, как я мучал и запугивал тебя…       О нет, не снова. Не так быстро. Наэги поклялся, что почувствовал ещё один приступ отчаяния, который вновь собирался завладеть его другом. Прежде чем это произошло, молодая Надежда протянул вторую руку, чтобы обхватить белое, словно фарфор, лицо. — Нет, не впадай в отчаяние, Комаэда-кун, — Произнес он, после чего прижался к старшему ближе и коснулся его лба своим. Его карие глаза твёрдо смотрели в серые. — Надежда. Я хочу дать тебе надежду. Мы ещё можем продолжить то, на чём остановились.       Комаэда отвёл взгляд. Ему нечем было дополнить разговор. В любом случае лучше не говорить, а действовать. Поэтому парень не задумываясь притянул Наэги к себе и поцеловал. Брюнет, из чьих губ вырвался тихий стон, легко сдался, даже не сопротивляясь. Желая большего, бледные руки с любопытством стали исследовать гибкое тело. Они успели пробраться под пижамную рубашку мальчика и обжечь холодом его изящную спину.       Прикосновения вызвали рваный стон и дрожь в позвоночнике Наэги. Внезапный холод от кончиков чужих пальцев на коже поразительно будоражил. Его бёдра скатились с Комаэды, случайно задевая его эрекцию.       Старший везунчик крепче сжал ноги младшего, когда он позволил себе отдаться моменту и отреагировать в ответ. Он застонал от создавшегося трения. Чтобы в полной мере насладиться им, нужно было избавить от одежды Макото и себя. Сначала губы скользнули по шее, а ловкие пальцы спешно расстёгивали пижаму. Как только её стало легче распахнуть, нетерпеливые руки ловко стянули ткань с плеч. Поцелуи теперь тянулись вниз к ключицам, пока любопытные ладони исследовали новую, только что открытую для них территорию.       Наэги чуть не задохнулся, когда его соски поочерёдно стали сжимать. Он сильно вытянулся и откинул голову назад. Он был настолько измучен экстазом, что мог заставить себя только ухватиться за плечо Комаэды, пока тот продолжал доставлять ему удовольствие. — Ммм, — протянул юноша, а после томно прошептал, — Комаэда-кун… — О, Наэги-кун, — застонал альбинос в ответ. Его пальцы опустились ниже, наслаждаясь гладкостью живота и бёдер мальчика. Он дотянулся до узелка на пижамных штанах и, не теряя времени, развязал его. Комаэда быстро стянул их вместе с бельём. Наэги не стал возражать, полностью отдавшись. Седой мальчик посчитал это хорошим знаком. Младший хотел этого так же сильно, как и он. Чтобы подтвердить предположение Комаэды, Наэги прижался ближе к старшему и уткнулся лицом в пространство между бледным плечом и шеей. Тихая мольба вылетела из его губ со вздохом: — Пожалуйста, Комаэда-кун… Пожалуйста, дотронься до меня…       Его губы задрожали, когда он вдохнул запах Нагито. Вскоре Наэги осыпал фарфоровую кожу маленькими поцелуями, пытаясь попасть повыше.       Глаза Комаэды закрылись от удивительных ощущений, которые подарили мягкие губы, скользящие по его ключице. Горячие вздохи Наэги на коже заставляли всё его тело гореть от желания: от кончиков волос до опухшего члена. Ему нужно освободиться. Теснота в штанах была слишком сильной, чтобы справиться с ней. В отличие от своего партнера, он всё ещё был одет, но скоро это изменится.       Его руки мгновенно спустились к штанам, быстро справляясь с ремнём и молнией. Прежде чем он смог полностью снять низ, Комаэда осторожно толкнул Наэги на спинку кровати. — На секундочку, — прошептал он мальчику, осматривая его с ног до головы, восторженно упиваясь каждым участком голого тела.       Щеки брюнета горели из-за смущения, которое вызвал старший своим томным взглядом. Он не сводил глаз с Комаэды, когда услышал трение ткани о кожу. В итоге парень освободил себя от ненужных вещей и отбросил их в сторону.       Наконец-то он был свободен. Комаэда тихо зашипел, ощутив прохладу на разгорячённой плоти. Через несколько секунд он привык и устроился между ног Наэги. Оба парня ахнули при случайном контакте бёдер. Ненадолго затаив дыхание, они произнесли имена друг друга. — Наэги… — Комаэда… — простонал младший. Он откинул голову и так грациозно изогнулся, что его набухшие от возбуждения соски стали казаться ещё больше.       Макото выглядел так обольстительно. Комаэда чувствовал, как сильно его тянуло к мальчику. Он, не задумываясь, наклонился и, скользя по бедрам Наэги своими, обхватил один из нежно-розовых бутонов губами. — А-ах, Комаэда-кун, — чуть громче простонал брюнет, позволяя своим бёдрам двинуться в ответ. Когда он почувствовал, как язык Нагито дразнит его сосок, Наэги схватился за светлые волосы и выпустил ещё один стон. — Ох… — О, Наэги-кун… — выдохнул он, теряясь в удовольствии. Поцелуями парень проделал путь ко второму. — Ты так красиво стонешь для меня, — громко размышлял Комаэда и нарочно обжёг дыханием свою новую цель, прежде чем взять её в рот.       Наэги вновь задохнулся. Его свободная рука схватилась за простыни, а другая сжала волосы на чужом затылке. — Ммм, — одобрительно промычал альбинос на реакцию младшего, лаская его сосок. Он поднял глаза, чтобы взглянуть на лицо Наэги, чтобы видеть, как юноша отреагирует на этот новый вид терапии. И он не был разочарован.       Ещё один сладостный крик вырвался из брюнета, когда его тело дернулось от удовольствия, а пальцы крепче сжали серебристо-белые волосы.       Если бы этих действий было достаточно, чтобы свести Наэги с ума. Комаэда мог только фантазировать, насколько бы выразительно вёл себя мальчик, его голос и тело. Им стоит быть осторожней, чтобы не привлечь постороннего внимания.       Это последнее, что могло случиться. Никто не должен их прерывать, никто не должен видеть Наэги таким. Это предназначалось для Комаэды и только для него. Альбинос чувствовал, что его тело напряглось, а челюсть крепко сжалась. Он с ужасом подумал, что кто-то может увидеть их в таком виде, в момент их страсти.       Наэги был абсолютно голым, поэтому любой, кто осмелится войти, увидел бы его во всей красе. Комаэда не мог этого допустить. Он скрежетал зубами. Его глаза светились от злобы в темноте ночи, пытаясь сдержать свою ревность.       Как тот, кого учили защищать своё, альбинос отодвинулся назад, но ненадолго. Он протянул дорожку поцелуев от груди до пупка. Перед тем, как всунуть туда язык, Комаэда зажал рот Наэги.       Мгновенно пронёсся приглушенный стон. Это звучало достаточно громко только для ушей Комаэды и четырех стен, что защищали их от чужих взоров. Когда в комнате стихло, всё, что можно услышать, было тяжелое восторженное дыхание. Пара чувствовала, как набирала силы, перед началом нечто большего.       Альбинос внезапно навис над фигурой Наэги, как хищник, который поймал свою добычу. Он прислонился к уху брюнета и прошептал:  — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, Наэги-кун. Прежде чем мы продолжим.       Затем Комаэда осторожно убрал руку так, словно та была клейкой лентой, которой он заткнул парня. Альбинос продолжил сладкие ласки и расцеловал лицо мальчика: от уха до подбородка. — Ч-что, Комаэда-кун? — тихо спросил Наэги, смущенный из-за сильного внимания, что уделяли ему. — Мне нужно, чтобы ты прикрыл себе рот. Мы же не хотим, чтобы другие нас услышали, так? Или ты эксгибиционист? — Последний вопрос просто должен подразнить мальчика. Комаэда решил, что младший везунчик точно не будет считать себя таковым. И он попал прямо в яблочко.       Лицо Наэги мгновенно вспыхнуло от стыда. Он быстро протараторил: — Н-нет, конечно нет! Это было бы так неловко…       Комаэда ухмыльнулся. — Тогда прикрой рот. Ты же можешь сделать это для меня, верно, Наэги-кун? — Сладко пропел он, самодовольно глядя на мальчика. — Да, конечно, — кивнул Наэги, прикладывая ладонь ко рту. Он не отрицал, что немного нервничал из-за просьбы, но доверился Комаэде. Если это необходимо, то он так сделает. — Хороший мальчик, — радостно восхитился Комаэда, прежде чем поцеловать того в лоб. — Я уверен, что тебе понравится дальнейшее, — продолжил он, снова нависая над Наэги и пристально всматриваясь в чужие глаза. — Но помни: не убирай руку, пока я не скажу, хорошо?       Соблазнительного голоса Комаэды было достаточно, чтобы Наэги остолбенел, но это продлилось не слишком долго. Старший ждал ответа, и было бы глупо злить его. Макото кивнул.       Как только он это сделал, то увидел, что Комаэда спустился по его телу. Вместо того чтобы остановиться и покрыть его поцелуями, альбинос продолжал двигаться вниз, смещаясь назад, пока его голова не нависла над слегка раздвинутыми ногами.       Взявшись руками за лодыжки Наэги, он стал менять его положение. Комаэда двигал ногами мальчика так, чтобы они согнулись в колене и были более раскрыты. Затем его руки обвились вокруг бёдер Наэги. Лицо находилось идеально ровно напротив члена, в нескольких сантиметрах от головки. Он воодушевился тем фактом, что вот-вот получит свою Надежду. Он никогда бы не догадался, что подобное может произойти. Но вот она, мечта, которая скоро осуществится. Комаэда без колебаний пошел дальше и накрыл губами надутую головку. Он зашёл ещё дальше и не сводил внимательного взгляда с брюнета, желая проследить за каждой его реакцией.       Наэги тяжело выдохнул, закрыл глаза и откинулся назад. Он только начал, но парень не мог отрицать, как удивительно горячий рот Нагито обволакивает его член. Дрожь пробежала по всему телу, когда он представил, как было бы классно, если бы Комаэда брал глубже и глубже, пока полностью не насадится на него… — Грязные мыслишки, Наэги-кун? — дразнил альбинос, немного отстранившись. Он ухмыльнулся, когда попал точно в цель. Наэги широко раскрыл глаза, а всё его лицо сильно раскраснелось. — Я не сержусь, — прояснил Комаэда, мягко улыбнувшись. — Я не против, чтобы ты мечтал обо мне, но, пока я здесь, наслаждайся.       Прежде чем Макото успел что-либо сказать, старший везунчик продолжил. Он скользнул языком от основания до уретры, в которую он погрузил кончик языка. Брюнет сделал самый зрелищный вид.       Наэги, как и раньше, откинул голову, но его голос стал громче и безумнее. Рука все еще была на месте и приглушала его крики. Казалось, что его дорогая Надежда изо всех сил пытался сдерживаться. Выглядело так, будто он уже собирался кончить, что навело Комаэду на интересные мысли:       Впервые Наэги-кун делал нечто подобное?       Из-за этого он так реагирует, или мальчик был просто сверхчувствителен?       А может быть… Он так себя ведёт из-за каких-либо скрытых мотивов?       Комаэда знал, что брюнет, возможно, делает это, чтобы завоевать доверие и обвести его вокруг пальца, сломать, если наступит такая возможность. О, как же это было бы отчаянно! Чтобы Абсолютная Надежда использовала его — звучит так жестоко и бессердечно. Альбинос засомневался: он расстроился и практически снова впал в отчаяние. Он нахмурил брови и крепко сжал губы, пока обдумывал ситуацию. Его серебряные глаза бросились разглядывать объект его мыслей.       Именно тогда брюнет взглянул на него, обеспокоенный внезапным бездействием. Хрупкая ладонь потянулась к нему и стала звать к себе. Но, прежде чем юный везунчик сумел заговорить, в голове Комаэды всплыли довольно знакомые слова: «Послушай меня… Ты мой друг, Комаэда-кун, кто-то, за кого я сильно волнуюсь. Не ступенька, не пешка.»       Этого заявления было достаточно для того, чтобы успокоить Нагито и смягчить напряжение на его лице. Наэги был слишком искренним в тот момент: каждое слово, что он произнёс, было наполнено добротой и спокойствием. Как он мог только осмелиться усомниться в своей любимой Надежде!       Набравшись решимости, Комаэда продолжил то, на чём всё остановилось. Он вобрал головку обратно и довольно грубо её пососал, заработав от Наэги один из самых желанных стонов.       Мальчик резко захлопнул свой рот, выпустив ещё один развратный крик. Он сжал веки от наслаждения непристойными действиями. Его тело задрожало, демонстрируя абсолютное согласие, а таз толкнулся вперёд.       Вместо того, чтобы остановиться, альбинос продолжал работать. Воодушевлённый прекрасной реакцией Наэги, Комаэда стал брать больше, окружая плоть теплом своего влажного рта. Языком он ласкал член практически по всей длине, проводил им от самого основания и даже обвивал вокруг. — Уммф! — радостно воскликнул мальчик в свою ладонь. Тело Макото жаждало всё большего и большего. Больше языка Комаэды, больше тепла его рта, даже прикосновений зубов. Наэги хотел этого, хотел испытать всё только с Комаэдой и исключительно с ним.       Комаэда.       Комаэда…       Единственный, о ком мог думать младший. Вся вселенная в этот момент будто сузилась до одного человека, что так жадно заглатывал его член, также жадно, как Наэги жаждал большего удовольствия. Комаэда словно наркотик, что одурманил его голову. Он потерял полный контроль над собой, а разум наполнился самыми извращёнными мыслями: Комаэда высасывает из него все соки; Комаэда лижет и ласкает его отверстие; Комаэда берёт его девственность и грубо толкается внутрь, с каждым разом набирая темп и проникая всё глубже и глубже. О, как же ему хочется этого… Нет, ему это просто необходимо!       Его тело содрогнулось в экстазе, когда Комаэда продолжил исполнять его желания. Он инстинктивно толкался вверх, протискиваясь дальше в рот Нагито. Его свободная рука крепко сжала край матраца, а костяшки пальцев побледнели под огромным давлением. Как он и обещал, ладонь осталась прижатой ко рту, приглушая все звуки, исходящие из его уст, даже самые тихие вздохи. Голова уткнулась в изголовье кровати. Он взглянул на потолок, осознавая, что всё происходящее реально. — Мм… Мммфф! — взвизгнул Наэги, зажмурившись. Его грудь стала вздыматься и опускаться. Трепетная дрожь пробежала по позвоночнику, а член дернулся, когда Комаэда глубоко заглотнул его. Головка терлась о нёбо при каждом толчке, и это было настолько невероятное ощущение, в отличие от всего, что испытывал раньше.       Комаэда, со своей стороны, довольно мурлыкал себе под нос, расслабив горло, чтобы доставить брюнету больше удовольствия, плавно покачивая головой вверх и вниз, по всей длине. Он ни разу не прекратил, а поставил перед собой одну единственную цель: довести Наэги до задыхающихся беспорядочных криков, пока тот полностью не истощит себя.       Как бы он сильно ни хотел, чтобы Наэги продолжал трахать его в рот, это просто не вписывалось в планы. Он должен быть причиной взрывного оргазма мальчика, а любая помощь, что оказывал Наэги, лишала его такой чести. У Комаэды не было иного выбора, кроме как взять абсолютный контроль и крепко удерживать приподнятые бёдра под ним. Его ладони плотно обхватили упругие мышцы ног, заставляя их расслабиться.       В предыдущие разы Комаэде приходилось заставлять дорогого брюнета преодолевать некоторые моменты отчаяния. Это было жизненно необходимо для его роста и становления абсолютной и единственной версией надежды во всём мире. Если бы эти занятия изначально имели эротический характер, то Комаэда никак не был бы против.       К счастью для Наэги, мучения длились недолго. Через несколько секунд альбинос возобновил работу. Он провел кончиком языка по уздечке брюнета и замычал от солёного привкуса, что он ощутил. Пристрастившись к вкусу своей драгоценной Надежды, он жадно пососал головку, выпив ещё один напиток.       Эти действия моментально овладевали Наэги, приводя его в исступление и жар. Он бессмысленно выл через свой импровизированный кляп, сильнее прижимая ладонь и пальцы к лицу. Его член снова запульсировал, а бёдра грозились брыкаться и сопротивляться. Вторая рука все еще держалась за бесценную жизнь за краем кровати. После визга он тяжело задышал, а его грудь стала учащенней подниматься и опускаться. Не успев отдохнуть и на секунду, он скоро уступит место ещё большему удовольствию.       Таким образом, Комаэда продолжал свою работу, не решаясь остановиться или отступить назад. Они уже зашли слишком далеко, и он молча поклялся продолжать. Он собирался провести свою любимую Надежду, его любимого Наэги за грань. Полный решимости и поглощённый этой целью, он продолжил втягивать Наэги в рот до самого основания. Его язык ласкал внизу, но на этот раз он добавил нечто неожиданное — зубы. Старший просто не мог пользоваться одним и тем же трюком снова и снова. Альбинос должен делать этот момент захватывающим и, время от времени, добавлять остроты в ощущения. Что-нибудь, чтобы опрокинуть его дорогого мальчика через край.       Наэги всегда считал массаж головы очень приятным, но он точно не сравниться с той эйфорией, что парень испытывал сейчас. То, как резцы и клыки Комаэды нежно двигались по его бархатистой плоти, было достаточно, чтобы звёзды стали кружится перед глазами. Он чувствовал, что приближается к концу, к концу, который он жаждил всем своим существом.       Когда острые зубы прокатились по его мокрой головке, у брюнета перехватило дыхание. После последовал ещё один приглушенный крик, когда процесс повторился. Сначала язык вылизывал его истекающую щель, затем скользнули губы, резцы и клыки, которые вели путь по его члену, слегка царапая. Все действия последовательно вели юношу к возвышению.       Комаэда действовал по этой системе в течение нескольких раундов, в конце концов найдя темп, который ему нравился и стал придерживаться его. Иногда он останавливался только на головке или прижимал щеки к возбужденной плоти. В те моменты, когда он полностью поглощал Наэги, парень позволял себе тихо гудеть и посылал вибрации, бегущие по всей длине брюнета.       Наэги, казалось, нравилось это совсем немного, что было ясно по тону его голоса. Конечно, эрекция пульсировала из-за чрезмерного внимания, которое каждый раз приближало его к состоянию эйфории. Его бедра стремились обрести контроль, желая вновь толкнуться в рот Комаэды. Но он оказался в ловушке, став жертвой всех удовольствий, которые обрушил на него старший.       Быстрый темп, который задал Комаэда, действительно сработал. Власть, которой Макото когда-то обладал, над своим телом, вырвалась из его рук, погружая его в бесконечный экстаз. Каждое прикосновение языка, каждая ласка, каждое мычание в их ритмичной последовательности питали мальчика. Движения его тела стали лихорадочными и отчаянными. Независимо от того, как сильно Комаэда удерживал его, Наэги продолжал толкаться вперед. Его пятки беспомощно впились в матрац, стараясь оттолкнуться, чтобы глубже проникнуть в горячий рот. Свободная рука снова схватилась за запутанные волосы альбиноса, а пальцы плотно обвились вокруг платиновых прядей. Его грудь вздымалась, соответственно с усиленным биением его скачущего сердца. Искаженные всхлипы вскоре переросли в крики, несмотря на все усилия Наэги сдержать их.       Грандиозный финал длился всего несколько секунд по сравнению с процессом, которой потребовался, чтобы добраться до него. Не сказать, что это было разочаровывающе, наоборот, когда тело спустилось с вершины удовольствия, послевкусие было приятным, давало ему абсолютное блаженство. Наэги предположил, что это случилось внезапно, возможно, слишком внезапно.       Он смотрел в потолок и, пытаясь успокоить своё бешено бьющееся сердце, позволил руке упасть. Его раздвинутые губы наслаждались прохладным воздухом, пока из них вырывались тихие вздохи. Другая рука всё ещё была в волосах Комаэды, но уже не сжимала их, а просто отдыхала. Скоро Наэги понял, что Нагито всё ещё не отстранился от него…       Мальчик быстро взглянул на старшего везунчика. Он окликнул его, нежно потряся за плечо. — Комаэда-кун? — его голос был полон беспокойства, из-за того, что его партнёр не сдвинулся и на дюйм. — Всё нормально? — попытался позвать его снова, на этот раз потряся плечо немного сильнее. Тогда он почувствовал нечто неожиданное.       Язык Нагито скользнул вверх по его чувствительной и растянутой как змея плоти, заставляя тревожно вскрикнуть. Наэги попытался отстраниться, но продвинулся не слишком далеко из-за того, что оказался в ловушке у изголовья кровати. Когда он отошёл от лёгкого испуга, то заметил, что Комаэда наконец-то поднял голову, чувствуя, как его мягкие кудри волос касаются бедер. — Наэги-кун, я думал, что сказал тебе убрать руку, только когда я тебя об этом попрошу. Разве мы не договорились? — хотя Комаэда и упрекал его за непослушание, он не казался таким уж и злым. Даже заботливо поцеловал верхнюю сторону его бедра. Вскоре альбинос откинулся на спинку кровати и несколько секунд разглядывал лицо брюнета. Покачав головой, он сказал:  — Всё в порядке. Давай просто приведём тебя в порядок, хорошо?       Комаэда поднялся на ноги и уставился на дверь ванной комнаты. — Подожди, — приказал он, прежде чем отправиться к месту назначения. Дойдя до него, он открыл дверь и быстро захлопнул её за собой.       Щелчок замка отозвался эхом по комнате, и любопытный кареглазый задался вопросом, почему тот так сделал. Разве Комаэда не собирался взять полотенце, чтобы вытереть его? Потребовалось бы всего несколько секунд, чтобы найти его и вернуться обратно. Размышления продолжались до тех пор, пока в ушах Наэги не зазвенело от журчащего звука. Судя по всему, Комаэда включил душ. Возможно он смачивал полотенце.       Но Наэги снова оказался неправ, когда услышал какой-то хрипящий шум, сопровождающий поток текущей воды. Щеки брюнета покраснели, когда он понял, чем Комаэда занимался в ванной. Альбинос пытался заглушить себя, но ему это не удалось. Наэги слышал всё. Он слышал, как тихие вздохи превращаются в стоны. Это длилось всего несколько минут, пока всё не стихло, а воду вскоре отключили. Затем он поймал какое-то шорканье, прежде чем другой мальчик вышел из душевой. — Извини за задержку, — заявил Комаэда, возвращаясь к Наэги с полотенцем на предплечье.       Добравшись до младшего, он бросил полотенце на кровать, пред тем как наклониться, чтобы схватить свои брюки с пола. Как только он полностью оделся, то поднял полотенце и сел на тоже место. Его глаза устремились на нижнюю половину тела брюнета, заметив небольшую лужицу на простынях, под ним. Его основной целью была очистка Наэги. Хотя ртом была проделана большая часть, он всё равно хотел правильно привести мальчика в порядок. Или, по крайней мере, сделать его как можно чище.       Схватив влажный уголок полотенца, он осторожно провел им по всей всё ещё чувствительной длине и вытер остатки, которые смог найти. После тщательно проделанной работы, Комаэда вытер Наэги сухим концом полотенца. Затем он проделал тоже самое с грязным пятном на постели. Отложив полотенце в сторону, он схватил трусы и пижамные штаны Наэги и помог мальчику надеть их, завязав узелок на штанах. В одно действие он сумел накинуть пижамную рубашку обратно на плечи брюнета и застегнуть пуговицы. — Спасибо, — обрадовался Наэги, когда Комаэда закончил: это приятно, когда за тобой ухаживают. Особенно приятно, когда это делает человек, который многое значит для тебя. Наэги инстинктивно улыбнулся. Безусловно это значит то, что данный человек чувствует то же самое по отношению к тебе. Комаэда действительно часто выражал свою любовь к мальчику словами, но видеть её проявления через действия гораздо приятней.       Наэги чуть не задохнулся, когда почувствовал, как пальцы схватили его за подбородок. Его глаза встретились с серебристыми глазами Комаэды, и он заметил, как близко были их лица. Если бы Комаэда снова требовательно впился поцелуем в его губы, то он не был бы уверен, что сможет удержаться и не зайдёт ещё дальше тех вещей, что они сделали. — Наэги-кун, пообещай мне кое-что, — это была скорее не просьба, а приказ, хотя слова прозвучали нежно. Комаэда провёл большим пальцем по мягкой коже чуть ниже губ Наэги. Он самодовольно улыбнулся, когда нижняя губа мальчика трепетно задрожала. Он даже почувствовал, как по спине Наэги прокатилась дрожь. Хотя может быть… Комаэда отбросил лишние мысли и сосредоточился на главной задаче. — Никому не говори об этом, ладно? Пускай это будет наш маленький грязный секрет.       Серые глаза вскоре вернулись к карим, утопая в них в поисках ответа. Конечно, ответ, который искал Комаэда, должны произнести вслух, но он мог легко прочитать Наэги, как открытую книгу. Не зря в одной пословице говорится: «Глаза — зеркало души».       В конце концов Наэги кивнул, посчитав идею Комаэды наилучшим решением. Никто не должен знать о том, что произошло между ними этой ночью. Наэги даже вспомнил, когда Комаэда спросил его об эксгибиционизме, из-за чего его щёки вспыхнули. — Все в порядке, Наэги-кун? — улыбнувшись, спросил его Комаэда сладко невинным голоском.       Наэги казалось, что Комаэда мог читать мысли, иначе почему его слова звучали с такой игривой усмешкой? Откинув мысли в сторону, брюнет пристально посмотрел на другого парня и снова кивнул. — Да, всё нормально. — Хорошо, Наэги-кун, раз ты так говоришь, — ответил Комаэда, на его лице все еще видна легкая улыбка. Он должен признать, ему нравилось дразнить мальчика, особенно когда тот так умилительно реагировал. Но, как гласит ещё одна пословица: «Всё хорошее когда-нибудь кончается».       Седовласый бросил взгляд на настенные часы и заметил, где были расположены их стрелки. — Ну, уже довольно поздно. Полагаю мне пора идти, — в тот момент, когда он собирался встать с кровати, рука младшего схватилась за его запястье. — Подожди! — запаниковав крикнул Наэги. Он привлёк внимание Комаэды к себе, и тот повернулся. — Разве ты не можешь остаться? — ему потребовалось много смелости, чтобы спросить. Тон его голоса казался взволнованным. Первая половина поединка закончилась, теперь настала очередь Комаэды сделать свой ход.       Юноша смотрел на парня с надеждой, и Нагито почувствовал, как его снова ставят на место. Он оглянулся назад, надеясь, что он был не настолько читаем для Наэги, как тот был для него. Альбинос решил, что лучше всего ответить как можно быстрее и избежать недовольства со стороны Макото. — Я не знаю, хорошая ли это идея. Ты знаешь, могут пойти сплетни.       Комаэда знал, что не навредил бы мальчику, если бы прямо сказал «нет». Плюс, то, что он говорил, было верно: они намеревались держать всё в тайне, и предоставление такой очевидной улики разрушило бы их план. Старший подросток просто надеялся, что Наэги понимает это. — Может быть, — согласился мальчик без особых протестов, хотя звучал очень нерешительно. — Но я бы хотел, чтобы ты остался… Не горю желанием снова увидеть кошмары. Пожалуйста?       Как тут можно отказать? Комаэде было просто невозможно сопротивляться очарованию Наэги. Рука мальчика слегка сжалась на запястье, чтобы удержать его. Прекрасные глаза полные печали безмолвно умоляли Нагито, дёргая душевные струны его сердца. У Комаэды не было другого выбора, кроме как смириться с желанием своего любимого. — Хорошо. Я останусь, но только на сегодня, ладно?       Мальчик кивнул, прежде чем отпустить руку Комаэды и с улыбкой на лице наблюдать, как старший везунчик ложился рядом с ним. Как только альбинос оказался под одеялом, Наэги крепко прижался к нему, положив голову на широкую грудь и обняв Нагито за талию. Он улыбнулся, когда почувствовал, как рука парня обхватила его тело, а пальцы мягко и успокаивающе скользили вверх и вниз по его спине.       Наверное это были самые приятные объятия на всём свете. На самом деле они быль довольно успокаивающими, из-за чего веки юноши стали тяжелеть. По крайней мере, если так продолжится, мальчик очень скоро заснет, а утром, когда он проснётся, его будет ожидать что-то приятное.       Вернее, кто-то.