What happened in Vegas

— И что теперь? — Теперь мы пойдем и никогда не обернемся назад — Но я... я... — Не оборачивайся, просто иди. Ева обнаружила, что ее мысли снова возвращаются к той роковой ночи на мосту между ней и Вилланель, и к тому, что могло бы быть, если бы они не разошлись. Что если бы Вилланель не перебила ее, когда она пыталась возразить. Что бы она вообще сказала? Но я... не хочу? Но я хочу тебя? Но я... я люблю тебя? Она тут же почувствовала, как в животе у нее разливается тепло. Нет! Она запаниковала. Это была не любовь. Это не может быть любовью. Это была... одержимость, нездоровая зависимость, но уж точно не любовь. Или так оно и было? Она, вероятно, никогда не узнает. Это правда, что Вилланель выглядела расстроенной после того, как Ева попросила её помочь остановить это. После всего, что произошло за последние месяцы, Вилланель пришлось бы скрываться, чтобы выжить. Двенадцать, вероятно, будут преследовать ее. А возвращаться в Лондон или находиться рядом с Евой было бы неразумно, и Вилланель это прекрасно понимала. Если Вилланель будет умна, они никогда больше не увидятся. Действительно, то, что произошло на мосту, выглядело как прощание, как будто Вилланель, зная, что это будет последний момент, который они проведут вместе, прощалась с ней. Тот факт, что она повернулась, несмотря на свои собственные указания, даже имеет смысл, если она знала, что уходит навсегда. Она хотела в последний момент взглянуть на Еву, прежде чем покинуть ее. Навсегда. Одна. Но все могло бы пойти по-другому, когда они обе повернулись. А что, если? Что, если бы вместо этого они побежали навстречу друг другу. Обнялись бы они тогда? Поцеловались бы? Сбежали бы куда-нибудь вместе? Может быть, на Аляску? Или купили бы хижину в глуши? Сколько бы они продержались, прежде чем поглотить друг друга? Ева улыбнулась от этой мысли, когда вспомнила их разговор во время медленного танца. Еву внезапно вернул к реальности громкий стук, издаваемый грудой папок, упавших на ее стол. — Господи Хьюго! — сердито пожаловалась она. — Кэролин хочет, чтобы эта бумажная работа была сделана как можно быстрее, — совершенно спокойно ответил Хьюго. — Тогда почему бы тебе не сделать это? — Она специально попросила тебя сделать это, а так как ты не... ну, она послала меня напомнить тебе. Похоже, это срочно. — Ну так скажи ей, что я занята, — Ева повернулась спиной к Хьюго и сделала вид, что рассматривает что-то на своем столе. — Занята чем? Думаешь о пухлых губах Вилланель? — игриво спросил Хьюго. Ева покраснела и раздраженно огрызнулась, — О боже, ты никогда не дашь мне пережить это, да? — Эй, это не я засветился в видео драке на ютубе, где целую и ударяю головой убийцу в лондонском автобусе, — сказал Хьюго, ехидно улыбаясь. — Я думала, что договорилась о том, чтобы его уничтожили ещё в прошлом месяце, — внезапно встревожилась она. Видео не могло быть загружено снова. Она приняла все необходимые меры предосторожности и испытала огромное облегчение, когда поняла, что никто в офисе этого не видел. Ну, никто, кроме Хьюго, но он обещал хранить тайну до тех пор, пока она не даст ему подробный комментарий к этой сцене. Единственное, о чем она жалела, так это о том, что не скачала видео до того, как его удалили, и тем более, Ева знала, что у нее, вероятно, никогда не будет другого шанса почувствовать теплые губы Вилланель на своих и почувствовать ее пьянящий и сильный запах. Когда она обнаружила его, то сначала запаниковала, пообещав себе, что не будет смотреть его. Но она все равно это сделала, а потом не могла оторвать от него глаз, вспоминая каждую деталь сцены и то, каково это было, наконец, побаловать себя тем, чего она отчаянно хотела в течение долгого времени, даже если это был также способ отвлечь Вилланель. — Да, но я скачал его раньше. Извиняюсь, ничего не мог с собой поделать. Хочешь ещё раз посмотреть? Это действительно материал BAFTA. Высший класс. Оно у него есть! Новость наполнила Еву волнением. Ее сердце хотело закричать ДА, — Я займусь бумажной работой, только если ты заткнешься. — вместо этого она огрызнулась. Она не могла выдать себя, особенно Хьюго. — Прямо сейчас? — спросил он, приподняв бровь. — Да, прямо сейчас. О боже, ты так бесишь. — проворчала она. — И ты оставила меня умирать в Риме. Наверное, никто не идеален, — он засмеялся и начал уходить. Она колебалась, прежде чем заговорить, но затем ее желание взяло верх, — Хьюго, прежде чем ты уйдешь, не мог бы ты прислать мне это видео, пожалуйста? — неуверенно произнесла Ева. Затем она поняла, что можно сделать из этой просьбы, и попыталась оправдаться, но не смогла найти никаких объяснений. — Это не для того, что ты думаешь, это для ... э-э... неважно. Забудь, что я вообще что-то говорила. — ее щеки покрылись густым румянцем, и она попыталась скрыть его под густыми волосами. — Да, Сэр! Как скажете, — самодовольно сказал он, прежде чем исчезнуть, довольный тем, что Ева только что дала ему новый материал, чтобы потом дразнить ее еще больше. Хьюго решил урегулировать свой иск с МИ-6. В конце концов, он вернулся и восстановил команду. Он простил Еву за то, что случилось, но никогда не упускал случая, чтобы заставить ее почувствовать себя виноватой и дразнить ее до бесконечности. Но она заслужила это, как ей казалось. Однажды он сказал, что больше беспокоится об "одностороннем сексе втроем", чем об остальном, но Ева знала, что это всего лишь показуха. Она схватила тяжелую папку и открыла ее. Еще одно скучное дело, над которым они сейчас работали. Она вздохнула; со времен Вилланель ничто не привлекало внимания Евы. С момента прощания на мосту прошло чуть больше четырех месяцев. Все убийства были скучными, простыми, безвкусными... все они выглядели одинаково, никакого артистизма. Ева вспомнила, как Вилланель рассказывала на собрании АА по делу Арона Пила о том, что ей было ужасно скучно. Неужели это станет ее новой нормой? Ну, новое - это совсем то слово, потому что эта нормальная жизнь на самом деле очень похожа на ту, что была у нее до МИ-6, за исключением того, что в то время у нее был Нико. Вилланель действительно изменила ее, ее ожидания, ее желания, то, чего она хотела в жизни. Или, может быть, она просто пробудила что-то, что всегда было здесь, внутри нее, но было спрятано очень глубоко. В самом деле, теперь в ее жизни можно подвести итог, проснувшись она думает о скучном предстоящем дне, и о том, что она должна делать это снова, снова и снова. Как долго это продлится? Когда же это прекратится? Она отругала себя и попыталась сосредоточиться на деле. Она не может провести остаток жизни, жалея себя. Она должна максимально извлечь пользы из того, что у нее есть, и, возможно, она оценит свою "новую бывшую" нормальность. Это правда, что каждый раз, когда она открывала дело, она всегда искала улики, касающиеся Вилланель или Двенадцати. Любые скрытые сообщения или любые мелочи, которые она могла найти, которые могли бы привести ее к горячей блондинке - убийце. Она пыталась найти ее, но безуспешно, что ее не удивляло. Внезапно в комнату ворвалась Кэролин и настоятельно произнесла: — Ева, в мой кабинет! Сейчас же! Вздрогнув, Ева быстро выпрямилась и ответила, — Если речь идет о бумагах, то я уже приступаю к делу. — О чем ты говоришь? Мне нужно тебе кое-что показать, — сказала Кэролин немного растерянно и раздраженно. Ева немедленно встала и последовала за Кэролин в ее кабинет, отчаянно надеясь, что это будет как-то связано с Вилланель. Ее кабинет был довольно темным и безликим, хотя, по сути, он стал домом Кэролин, за исключением фотографии Кенни на ее столе. Серые стены никак не освещали комнату, напротив, они усиливали ее мрачную атмосферу, без сомнения отражая душевное состояние Кэролин после убийства Кенни. Она проводила тут все свое время взаперти, занимаясь бог знает чем, и все в команде знали, что лучше не задавать вопросов. — Пожалуйста, сядь и закрой за собой дверь, — сказала Кэролин. Ева сделала это и подошла к стулу, указанному Кэролин, а затем выжидающе посмотрела на нее, не теряя надежды. — Боюсь, что произошло убийство. — Да? — сказала Ева, подняв бровь. — Не хочу показаться равнодушной, но это наша повседневная рутина. — Ты права, но это особый случай. Речь идет об агенте МИ-6, работающем под прикрытием в США. Я полагаю, что это может быть связано с Двенадцатью, учитывая характер его задания. — Вы уверены? — В голосе Евы впервые за долгое время прозвучала надежда, и она даже не пытается скрыть этого. — Над чем он работал? — В прошлом году была организована новая операция под названием "Операция Казанова" Ева усмехнулась. — Не смотри на меня так, я явно не имею никакого отношения к названию операции, — добавила Кэролин. — Простите, я слушаю, продолжайте. — Целью операции "Казанова" было проникновение в компанию, которая якобы спонсировала незаконные организации, и мы подозревали, что эти Двенадцать были среди них. Я немедленно отменила это, как и все операции, связанные с двенадцатью после трагической смерти Пола. — Кэролин остановилась на секунду и продолжила, — Тем не менее, Аткинсон отказался от моего приказа и продолжил расследование, несмотря на опасность. И, очевидно, дела у него идут не очень хорошо. — Как он умер? — Его нашли насаженным на маленькую копию Эйфелевой башни во французском отеле Лас-Вегаса около 11 вечера прошлой ночью. — Кэролин достала из папки несколько фотографий, чтобы Ева могла взглянуть, — Никто не видел ничего особенного в таком людном месте. Ева взяла фотографии и осмотрела их одну за другой. Убийство вовсе не выглядело беспорядочным. На снимках не было никаких признаков драки. Просто человек средних лет с верхней частью маленькой Эйфелевой башни, выходящей из его грудины и кровь. — Существует не так уж много вариантов, как это могло произойти. Он либо упал, либо, скорее всего, был сброшен с балкона. Это также означает, что убийца должен был подобраться поближе, не вызывая у него подозрений. Это значит, что это либо кто-то, кого он уже знал и кому доверял, либо кто-то, в ком он не мог себе представить угрозы. В противном случае он бы защищался, и это вызвало бы шум или, по крайней мере, привлекло бы чье-то внимание. — Ева проанализировала, — У нас есть записи с камер наблюдения? — добавила она. — Я попросила об этом, но отель отказался, сославшись на то, что ФБР уже занимается этим делом, и велело им не разглашать больше никаких видеозаписей. Казалось бы, юрисдикционные вопросы. Однако они дали нам несколько фотографий, которые ты только что видела. — Но он же из британской разведки! Так что, конечно, мы должны быть частью этого расследования, — поинтересовалась Ева. — Да, но, как оказалось, человек, ведущий расследование, не особо любит МИ-6 из-за ... — она сделала паузу, подыскивая подходящее слово, — Разногласий, возникших между двумя организациями некоторое время назад. Вот почему мы уезжаем сегодня вечером, собирай свои вещи. У меня есть старый друг, который работает в отеле и может помочь нам, если мы туда поедем. — Погоди, это значит, что мы вернулись к расследованию дела Двенадцати? — Боюсь, что так. Если Аткинсон был убит, я подозреваю, что Двенадцать пытаются навести порядок и убить всех, кто прямо или косвенно причастен к их разоблачению. Они могут подумать, что у нас тоже есть информация. — И это значит, что мы в опасности. — Именно так. Либо они, либо мы. — Значит, мы едем в Вегас?