Книга тайных троп: Волчья песнь

      Утро выдалось туманным и промозглым. Холодный белесый воздух наполз, укутывая корабль от верхушки мачт до чуть ли не ватерлинии, пряча от посторонних глаз. На такую удачу никто и надеяться не смел, поэтому люди вздохнули с облегчением. Правда, в такую погоду, когда видимости чуть больше, чем никакой, понятное дело, выходить в море было бы глупо. Зато, если поблизости ошивается недружественный корабль, он их не заметит, даже если подойдет близко. Разве что зайдет в ту же бухту и наткнется в буквальном смысле. На радостях кок разжег очаг, так что завтрак получили горячий.       Впрочем, не все было гладко. Когда Ольха проснулась, она заметила, что по-прежнему сидит в кресле, а постель не тронута. И яблоко все так же лежит на полу. Подобная картина тут же навела протирающую глаза ворожею на неприятные воспоминания. Конечно, Леон давно покоился на морском дне, а других недоброжелателей у Айвэна на корабле вроде бы не было, но беспокойство это не остудило, так что Ольха поскорее выбралась из кресла и, потирая затекшую за ночь шею, отправилась на поиски мужа. Мимоходом, коснувшись повязки, ведунья отметила, что потом хорошо бы навестить сеньора Родригеса.       Корабельного врача она очень уважала, а потому, хоть и могла бы уже снять повязку, не делала этого, следуя его рекомендации и негласному правилу — тот, кто повязку наложил, тот и снимает.       На палубе было холодно и сыро, так что Ольха сразу же обхватила себя за плечи, ведь тонкая рубашка была плохой защитой. А еще не видно ни зги. Туманов Ольха никогда не любила: сразу вспоминались мамины истории о том, что в молочной каше бродит нечистая сила. Сколько правды было в таких историях, ведунья не знала до сих пор, но в туманные часы все равно предпочитала не высовывать носа наружу. Хотя, с другой стороны, какая нечисть может быть в море? Да и вообще, она сама наполовину нечисть, чего ей бояться?       Ольха гордо задрала нос, сделала пару шагов вперед и тут же загремела, споткнувшись обо что-то. Нечисть не нечисть, а нос, наверное, все же задирать не стоило. С тихим кряхтением она ощупала то, обо что споткнулась (это оказался свернутый канат), а потом поднялась, потирая ушибленный бок. Нет, все же туманы она определенно не любила. И как в такой каше прикажите искать Айвэна?       Ольха напоминала привидение, когда принялась бродить по палубам. Людей встречалось гораздо меньше, чем обычно: мало кому хотелось мерзнуть в тумане, поэтому оставались те, кто сейчас стоял на дежурстве. Ирландец обнаружился на нижней палубе, где к спуску готовили шлюпку. Лодку уже подняли и теперь осторожно спускали за борт, в ней находился с десяток людей — три матроса и семеро солдат, все вооружены. Капитан остался у борта и наблюдал за процессом.       Мешать ему Ольха не собиралась, а потому решила подойти тихонечко. Решить-то она решила, но не получилось. Туман никак не желал рассеиваться, а палуба явно была не бульваром, на котором нет ничего лишнего. Вновь перецепившись за какие-то веревки, ведунья загремела на палубу во второй раз.       Айвэн тут же обернулся и помог подняться, подхватив ее под руки. Заметив, что она замерзла, прижал к себе и начал растирать руки, чтобы разогнать кровь. Убедившись, что шлюпка успешно достигла воды, попутно кликнул кого-то из матросов поблизости, чтобы сходили в каюту и принесли одеяло для Ольхи.       Усадив ворожею на какие-то ящики, он вполголоса объяснил ей:       — С берега видели огни. Остров необитаемый, поселений нет, так что либо это контрабандисты, либо бедолаги, потерпевшие крушение, в действительности здесь часто тонут корабли. А может, высадили кого, такое тоже бывает. Нужно выяснить. Мы бы не обратили внимания, если бы сигналы не подавали явно нам — просто некому кому-то еще.       Ольха не дергалась, даже в таких условиях довольно жмурясь от заботы. Руки и впрямь отогрелись быстро, как и она сама, уютно прижавшаяся щекой к груди мужа. Даже туман уже перестал казаться таким пугающим, да и чего ей бояться рядом с ее мужчиной? Правда, когда он заговорил про огни, расслабленность разом слетела.       — Надо было мне с ними отправиться, вдруг кому-то помощь срочно нужна, — Ольха озабоченно наморщила нос.       — Никуда ты не пойдешь, и я тоже, в этом нет необходимости, — Айвэну явно очень хотелось закатить глаза: если Ольха говорила не о еде, значит, убеждала, что ей непременно нужно куда-то бежать и кого-то лечить. Порой неугомонное упрямство ворожеи его неимоверно поражало.       — Ну а вдруг бы моя помощь пригодилась? — насупилась девушка: создавалось такое впечатление, что он считал ее совсем беспомощной. Нет, она, конечно, попадала в неприятности, но и беспомощной ее назвать нельзя было. Хотя, конечно, сейчас она была гораздо слабее, чем будучи волчицей. В конце концов, не все же она возле Святослава жила, а путешествовала много, и там были те еще приключения…       Принесли шерстяное одеяло, в которое капитан сразу укутал жену. Сам-то он давно привык и к холоду, и к жаре, и на перепады погоды, если не были аномальными, особого внимания не обращал.       Они оставались на палубе. Спустя час Айвэн уставился сквозь подзорную трубу на берег, сложил ее и озадаченно сказал:       — Ничего не понимаю… Огонь все так же мелькает, но никакого движения нет. Отсюда до земли всего ничего, уже давно пора бы подать сигнал.       Ольха так и сидела, греясь и рассматривая то мужа, то клубы тумана за бортом, пока Айвэн не заговорил вновь, и его слова вновь не вызвали почти суеверный страх перед туманом. Очень живо представилось, как оттуда выползает чья-то рука, ну или щупальце, учитывая, что они в море, как сверкают налитые злобой глаза…       — Может быть, стоит проверить, вдруг что-то случилось? — осторожно предложила Ольха, вцепляясь в одеяло еще сильней.       — И что бы ты сделала там? Неизвестно, что на берегу. Подвергать опасности я тебя не стану, — нетерпеливо тряхнул гривой ирландец, давая понять, что спорить бессмысленно и на корабле решает он. Потом сменил гнев на милость, взял девушку за плечи и, глядя проникновенно в глаза, произнес: — Ольха, ты и так очень многое делаешь для корабля. Благодаря тебе люди встают на ноги. Здесь ты нужнее.       Он снова раскрыл подзорную трубу, затем резко ее захлопнул и распорядился:       — Спустить еще шлюпку. Поднимите обе. И чтоб больше никто не смел спуститься на воду!       — Есть новости? — среди матросов, ловко обходя их, показался Санчо. Добравшись до супругов, он не менее озадаченно уставился на воду.       — Шлюпка вернулась, — Айвэн многозначительно бросил на него взгляд. — Пустая.       Они оба, не сговариваясь, повернулись в сторону берега, где и без того было видно, как сквозь туман равномерно мигают огни — очень похожие на разведенные костры, пламя которых то и дело синхронно чем-то прикрывали.       — Помогла бы… — снова проворчала девушка, вновь уставившись на воду. Даже плеск волн сквозь туман доносился очень тихо, приглушенно, что только усиливало ощущение жути. Ольха вздохнула и поежилась, плотнее кутаясь в одеяло. И как Айвэн не понимал, что она просто хочет наверстать упущенные два дня, сделав как можно больше? Погибших это, конечно, не вернет, но…       Возвращению лодки ведунья было обрадовалась, но весть о том, что она пустая, погасила радость. А что стало с теми, кто в ней был? Лодку медленно начали поднимать, а многие смотрели на остров и зловеще мигающий огонь. Ольха туда не смотрела, ей и так мерещились в тумане чудовища, а тот огонь — глазом одного из этих чудовищ, и это было невыносимо. Так что в конечном итоге Ольха перегнулась через борт, всматриваясь вниз. И опять то ли женская интуиция, то ли отголосок волчьей крови, то ли все вместе дали почувствовать нечто бесконечно злобное, притаившееся в корабельной лодке. Ольхе даже запах этого чего-то почудился, чего никак не могло быть. Девушка шарахнулась от борта, как черт от ладана, вцепилась мертвой хваткой в руку Айвэна и срывающимся голосом проговорила:       — Там что-то неправильное! Как будто что-то есть! — в голосе ведунья явственно слышался испуг, а пальцы, вцепившиеся в запястье мужчины, были холодны как лед.       — Остановите подъем! — приказал тот, отстранив девушку. Вытащив из ножен меч, он кивнул Санчо, и вместе оба осторожно заглянули через борт, по ту сторону которого зависла на полпути шлюпка. — Медленно поднимайте, — велел он, не сводя глаз с лодки. Наконец шлюпка поравнялась с бортом. Внимательно рассмотрев содержимое, Айвэн с досадой задвинул клинок обратно.       На доски палубы вывалили пять отрубленных голов, принадлежавших пропавшим членам команды.       — Санта Мария, что за чертовщина, — умудрившись в одном предложении помянуть и богоматерь, и черта, перекрестился штурман. — Где остальные? Сколько их было?       — Еще пятерых не хватает, — отозвался ирландец. Напряженно раздумывая, он раздраженно мотнул собранной в хвост гривой. — Мы не можем уйти, покуда не рассеялся туман. И бросать, возможно, еще живых людей — не дело. Эта мгла послужит укрытием. Готовьте шлюпку, но спустите с противоположного борта. Подойдем к берегу со стороны. Санчо, останешься на корабле, заменишь меня, если не вернусь.       — Кэп, ты уверен? — с сомнением протянул штурман. — Зачем тебе идти туда самому?       — Я не стану посылать кого бы то ни было на смерть. Хорош же капитан, отсиживающийся в то время, как его людей убивает неизвестно кто.       Чтобы там ни притаилось на острове, кораблю оно было явно радо и совсем не боялось, раз так демонстративно передавало им «привет», словно заманивая и предлагая самим спуститься и проверить, что стало с остальными. Айвэн сам собирался отправиться туда. И тут же разум и эмоции в Ольхе вступили в конфликт. С одной стороны, она прекрасно понимала, что ничего не сможет сделать, только неприятности принесет как наиболее уязвимая, с другой стороны — отпустить Айвэна туда одного… Да и что-то подсказывало, что мужчина вряд ли согласится ее брать, скорее, в каюте запрет, чтобы не дергалась, а потому девушка пока молчала, думая, что же ей делать.       Тем временем спор продолжался:       — Отсиживающийся капитан лучше капитана, чью голову обнаружат в шлюпке, — покачал головой штурман. — Давай-ка я спущусь, вот ты сможешь меня заменить. Кэп, ну что за безрассудство! Медом тебе там намазано, что ли?       Сдерживая раздражение, Айвэн наконец согласился.       — Хорошо, Санчо. Заходи с северной стороны, тебя скроет туманом, и ветер не выдаст.       Он взобрался по бочкам и сел на борт, продолжив вглядываться в неясные очертания берега. Испанец смерил его подозрительным взглядом и ушел распоряжаться.       Спустя четверть часа шлюпка еще с десятком людей села на воду и отправилась в сторону острова. В этот момент ирландец спрыгнул с борта и отдал приказ:       — Вторую шлюпку на воду, живо. Мы не должны сильно отстать, — повернувшись к Ольхе, он усмехнулся странной ухмылкой: — Поплывешь со мной.       Ох и неправильно это все же было, очень неправильно так соваться к черту в зубы, да еще и ругаться перед этим, но влезать в спор Ольха не стала. Только подошла и встала за спиной Айвэна, устроившегося наблюдать за островом, несколько обескураженная его поведением и покладистостью, с которой он отпустил Санчо. Впрочем, все очень быстро стало на свои места. Ведунья просияла и быстро кивнула:       — Поняла, — а потом шепотом поинтересовалась, приметив его ухмылку. — Ты что задумал?       — Увидишь, — отозвался тот и оглядел ее с головы до ног. — Возьми в шкафу плащ и возвращайся сюда. В одеяле будет неудобно.       Ольха быстро кивнула и бегом кинулась в каюту, а заодно прихватила и немного своих волос, которые Айвэн обрезал еще в начале их пути. С того момента косы пролежали в комоде, выбрасывать в море девушка их не решилась, а сжечь было просто некогда. И вот сейчас они пригодились. Вытянув длинную прядь, Ольха поспешно намотала ее на запястье, а потом так же поспешно вылетела из каюты, уже на камбуз, где прихватила флягу с водой, а потом быстро ткнула в палец ножом, прихваченным тут же, и сцедила немного крови во флягу. Для этого было достаточно и пары капель. Уже со всем этим девушка и вышла на палубу. Там же Ольха молча, ничего не объясняя, повязала мужу на руку прядь своих волос, узел, несмотря на их мягкость, затянулся железно, так что своеобразному браслету слететь не грозило. Оставалось надеяться, что браслет сослужит оберегом: волосы ведьмы испокон веков почитались защитой от зла.       А потом, низко склонившись над флягой, ведунья едва слышно зашептала:       — Кто с добром, тот с добром и останется, кто со злом, тот это зло и получит, кто со словом поганым, тот тем же словом и подавится… — от каждой фразы девушка чувствовала, как по спине пробегают холодные мурашки. Убирать флягу далеко она не стала, даже не закрыла плотно, готовая в любой момент плеснуть «огненной» водички в лицо первому же, кто попытается на них напасть.       Ирландец помог ей взобраться в шлюпку и запрыгнул сам. Помимо них, там уже сидели еще восемь солдат. Когда лодка коснулась воды, солдаты взялись за весла и по знаку Айвэна взяли курс.       В густом тумане трудно что-либо разглядеть, поэтому шли медленно. Наконец пристали к песчаному берегу. Выбравшись из лодки, люди огляделись, убедились, что никого, кроме них, поблизости нет. Капитан указал на юго-восток:       — Санчо должен высадиться там. Огни еще дальше, в том же направлении.       Идти по песку в сапогах было неудобно, ноги то и дело вязли. Старались двигаться как можно тише, держа наготове сабли и пистоли. За полосой песка начинались буйные заросли зелени, которых было решено достичь, чтобы идти было легче, да и не так сильно выделяться на открытом пространстве.       Ольха изо всех сил старалась не терять бдительности, озираясь по сторонам и не отставая от мужа. Время от времени убеждаясь, что все тихо, ирландец вел небольшой отряд, стараясь выбирать более-менее проходимые места, лишь изредка прорубая дорогу. От прибрежной полосы, впрочем, далеко не отходили.       Сквозь подзорную трубу удобно наблюдать за берегом, поэтому, когда показалась первая шлюпка и следы, сразу их заметили, благо что туман не слишком укутывал сам остров. Махнув рукой, капитан указал на находку, и дальше двинулись еще тише.       Через некоторое время ветер принес запах костра впереди, вскоре увидели дым. На белом песке, точно таком же, на котором высадилась команда, горел высокий костер, в три человеческих роста. Однако вокруг не обнаружилось ни души. Зато резко что-то просвистело, двое солдат упали, будто замертво. Толкнув Ольху наземь, Айвэн повалился рядом, успев шепнуть:       — Притворитесь мертвыми!..       Понимая, насколько опасно их положение, ирландец, тем не менее, надеялся, что обман удастся и нападавшие, кто бы то ни был, подойдут близко, прежде чем стрелять.       Заросли зашуршали, заходили ходуном ветки, и вот, вокруг них возникла группа совершенно диких чернокожих людей, числом десятка с полтора. В руках они держали наготове самодельные ружья из полых трубок.       Как только незваные гости окружили упавших, Айвэн резко вскочил, отпихнув ближайшего сапогом, и замахнулся клинком, намереваясь вспороть тому грудину. Остальные уцелевшие солдаты только этого и ждали. Завязалась нешуточная драка, загрохотали выстрелы.       Сейчас Ольха была послушна как никогда, хорошо понимая, что сейчас она будет только мешаться со своей инициативой. Так что когда Айвэн рухнул, толкнув ее, ведунья не сопротивлялась, только заткнула пробку, чтобы вода не пролилась, и замерла, глядя на тех, кто упал первыми, про себя молясь, чтобы они были живы. И вскочила она на ноги лишь на мгновение позже Айвэна, правда, кинувшись не в бой, а к упавшим первыми солдатам.       На пути возникла черная фигура, замахнувшаяся кривым ножом. Ведунья, не раздумывая, плеснула в лицо нападавшему воды. Мгновение оторопелого молчания, а потом нападавший взвыл, хватаясь за лицо и царапая его, словно бы от невыносимой боли. Девушка даже вновь испугаться не успела, не ожидая такого эффекта, просто оттолкнула убийцу с дороги и плюхнулась на колени рядом с солдатами. Еще один взмах руки — и вода выплескивается на очередного нападавшего, и тот уже катается по земле. А Ольха уже щупала пульс на шее у мужчин. Оба были живы, хотя и без сознания, и ведунья облегченно перевела дух.       Вокруг продолжал кипеть бой. Несмотря на численный перевес дикарей, лучше вооружены оказались испанцы, поэтому перевес скоро сошел на нет. Чернокожие были такими же людьми из плоти и крови, как и пришлые, к тому же их не защищала даже одежда, из которой наличествовали всего-навсего штаны.       Увидев, что дело плохо, один из дикарей сложил ладони рупором и издал высокий раскатистый клич. В следующий момент он, правда, рухнул наземь, обнаружив в своей груди торчащий со спины клинок. Солдат, который проткнул его, уперся сапогом в спину, чтобы вызволить оружие, и успел увернуться от атаки другого детины.       — Они сейчас понабегут, — пробормотал Айвэн, лихорадочно оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого укрытия. Увы, кроме пальм и кустов, ничего не попадалось, да и как оставить упавших, над которыми склонилась Ольха? Зная, что и так обнаружены, он повторил жест дикаря и выкрикнул свой клич. Тут же откуда-то справа донесся такой же в ответ, и Айвэн повторил, чтобы Санчо, а в том, что это был штурман, сомнений не было, взял верное направление и побыстрее присоединился к ним.       Увы, первыми примчались отнюдь не испанцы. Листья и земля давно окрасились кровью, одежда испанцев была заляпана не меньше. Полоснув по шее дикаря, капитан оттолкнул того от себя, уже мертвого, вытирая рукавом некогда белой рубашки забрызганное кровью лицо. Солдаты тоже вымарались преизрядно, не поймешь, где своя кровь, где чужая, потому что дикари, хоть и рассчитывали усыпить легкую добычу, пришли вооруженными не только трубками, но и ножами и небольшими топорами, невесть как попавшими к ним.       Ольха старалась держаться изо всех сил, хотя от пролившейся вокруг крови ее воротило, а воды во фляге осталось меньше, чем половина — чтобы справиться тут со всеми, нужна была, как минимум, бочка. Девушка по-прежнему держалась рядом с усыпленными солдатами, а несколько трупов с обезображенными, разъеденными чем-то лицами и грудью ясно свидетельствовали о том, что черная магия ведунье удалась ничуть не хуже, чем ее обычные заговоры. Ольху это, правда, ничуть не радовало, а наоборот, пугало. Мать всегда говорила, что за удачное черное ведовство платить придется вдвое, чем за неудачное. Велес хоть и не считался таким уж положительным богом, но обращение своих последователей к Чернобогу не прощал. Впрочем, чем бы там это потом ни аукнулось, но главное, что сейчас помогало, и дикари не добрались до обездвиженных людей.       Ведунья вздрогнула, когда на поляну высыпали еще дикари, и плеснула водой перед собой, очертив полукруг. Подойти недоброжелатели не могли, вода обожжет не хуже, чем других до этого. Жаль, от дротиков эта защита не убережет.       Новый клич раздался совсем близко, и к сражавшимся сквозь заросли выбежали Санчо и его люди. Из десятка всего шестеро, чуть больше половины, они только что вырвались из схватки, не менее жаркой, чем та, что шла в настоящий момент. Красноречивый взгляд штурмана ясно выражал неодобрение, но вместе с тем облегчение при виде капитана и солдат, пришедших с ним, а вот присутствие Ольхи ввергло в недоумение, однако задавать вопросы было явно не время.       С новыми силами удалось отбиться, хотя никто не знал, надолго ли. И что стало с пятерыми членами первого отряда, высадившегося на остров. Кто-то из солдат Санчо доложил, что примерно в сотне шагов выше по берегу видел пещеру, еще когда шлюпка пристала к берегу, можно передохнуть там. На том и решили.       Облегчение, которое испытала Ольха, когда бой закончился, трудно описать словами. От недоуменного взгляда Санчо смущенно покраснела и опустила взгляд. Ну да, она тут действительно была ни к селу, ни к городу. Хотя кое-что она все-таки могла сделать: например, перекрыть вход в ту пещеру, о которой говорили матросы, да и воды еще наделать. Главное, не слишком на виду, чтобы не смущать набожных испанцев.       Шестнадцать человек один за другим поднялись по вздыбленному берегу, густо поросшему так, что пройти не везде удавалось без сабель. В скалистой породе действительно обнаружилась сухая, достаточно глубокая пещера. Уставшие люди повалились на пол: все-таки бой измотал изрядно. Айвэн устроился у самого порога, чтобы наблюдать за подходами, Санчо присел рядом.       — Все-таки упрямый ты, кэп, — проворчал испанец, вытирая клинок сабли пучком травы. — Вот не сидится тебе на месте.       — Я тебе уже говорил, что не собираюсь отсиживаться, — возразил тот. — Лучше расскажи-ка, что вы нашли.       — А ничего. Пристали к берегу, как договаривались, пошли в сторону костра, прячась в зелени. Но, видно, нас заметили и напали, подобравшись, как коты к мышам. Четверых так и порешили на месте своими топорами. Еле отбились. Если б не твой клич, так бы и пали там, а вышло, что дикари эти бросились врассыпную.       — Врассыпную? С чего бы? До вашего прихода к нам пожаловало еще около десятка — не те ли, что удрали от вас?       — Может быть, и те, я не считал. Не до того было. Главное, чтобы они тут не застали врасплох.       Ольха мужчинам не мешала, занимаясь своими делами. По дороге она набрала воды во флягу и теперь, улучив момент, поранила ладонь и вновь принялась наговаривать над водой. Какая теперь разница, если она уже все равно один раз прибегнула к этому способу? Зато вход в пещеру обезопасит. Покосившись на Санчо, ведунья разлила воду перед входом, оставив во фляжке половину. Выполнив это, Ольха так же молча ушла к солдатам, проверять, кто ранен и насколько, и зашептывать их раны. Привычное целительство под конец вновь ответило головной болью, но она чуть успокоилась: по крайне мере, от обращения к темному ведовству ее настоящий дар не пропал.       В свою очередь покосившись на Ольху, занятую розливом воды и лечением, штурман повернулся к капитану и вполголоса поинтересовался:       — Не хочу сказать ничего дурного, но для чего ты притащил ее сюда? Ее дар, конечно, бесценен, однако ты сам видишь, насколько здесь опасно.       — Не хочу накликать беду, но ты сам поймешь, для чего Ольха с нами. Считай моим предчувствием, — в тон ему отозвался ирландец, после чего похлопал друга по плечу, поднялся и поманил ворожею в глубь пещеры.       Оставшись с ней наедине, подальше ото всех, Айвэн перешел на русский:       — Послушай, Ольха, что я скажу. Я вспомнил: стычка с дикарями на острове в прошлом уже была. Это каннибалы, которых везли из Африки в качестве рабов, но по пути корабль, перевозивший их, попал на скалы, совсем как это вчера пытались инсценировать мы. Ближе к ночи они найдут эту пещеру, нам придется выдержать бой. Другого места нам не найти, в сумерках в джунглях нас просто перебьют поодиночке. Держаться надо вместе, но. У них будут отравленные листья, которые они запалят перед входом в пещеру, чтобы выкурить нас. Мы тогда отбились, но Санчо и еще трое серьезно наглотались отравы. Их спасти не удалось. Воды здесь у нас нет, так что защититься нечем. Предупреждаю заранее: будь осторожна.