Пламя и угли

Люция Албемарль находилась ровно в том возрасте, когда ты или считаешь весь мир своим — или тонешь в пучине комплексов и неуверенности в своем завтра. Впрочем, небедные родители и миленькое личико без шансов закрывали для нее двери во вторую категорию. К тому же — ну какие комплексы у подающей большие надежды волшебницы? Лучшей на своем курсе, между прочим. — …И тут она открывает свой гадкий рот: «Этот рунескрипт не может принадлежать обозначенной эпохе, руна «небо» была введена…» Э-э-э… Магдой… Магной?.. Не помню, короче. Ну, дварфихой какой-то древней, которая жила попозже. Не суть. Профессор сурово так нахмурился — ну и я с его молчаливой поддержкой прямо в бой: вот по такому исследованию вот так и так… А она фыркнула, значит, и выдает: «Это исследование устарело, еще когда я девочкой была, учитесь работать с источниками»! Люция шумно сдула длинную золотистую челку и запихнула в рот полную ложку салата, временно умолкнув. Впрочем, ненадолго. — И я прям вижу, что профессор зеленеет уже от негодования. Проскрипел такой: спасибо за доклад, садитесь. А книгу эту, по которой я готовилась, он и написал. — Неловко получилось, — кивнула Мила Ашер — не такая эффектная и талантливая, но достаточно мудрая, чтобы соглашаться с Люцией во всем. — Ты думаешь, она хотя бы покраснела?! Сидела и лыбилась самодовольно до конца семинара. А наши дурачки еще на нее заглядываются: остроумная, яркая, интересная… Тьфу! — Ну, она же эльфийка, — пожала плечами Мила. — Они красивые. — Ей под полтинник лет! От избытка чувств Люция саданула кулачком по столешнице. Салатник вздрогнул, звякнув ложкой. Смущенная подруга осторожно прошептала: — По ней не видно… Люция возмущенно хмыкнула и захрустела сельдереем. — Ну, — принялась рассуждать Мила, надеясь вернуть расположение. — Сейчас она настроит половину преподов против себя. А на зачетах они на ней отыграются. — Не рискнут, — кисло ответила Люция. — В прошлом году такое было. Чароистка ей занизить попыталась. Так она на апелляцию — и пересдача с комиссией. Отстрелялась за весь курс, ей — доска почета, чароистке выговор. Эту стерву не подловишь же, она из библиотеки только поесть выбирается. Обе девушки повернулись и с неодобрением уставились на прикрытую огненной копной волос спину за несколько столов от них. — Было бы на что смотреть, главное, — пробурчала Люция, снова сдувая челку. — Патлы, как у ведьмы, глаза жуткие. Фу. — Мужчины в нашем возрасте странные, — поддакнула Мила с глубокомысленным видом. — Это все потому, что еще никто ее не поставил в дурацкое положение, — у Люции вдруг азартно блеснули глаза, и она отодвинула в сторону пустой салатник. — Сейчас исправим. На столе рядом с ней стоял стакан клубничного лимонада, к которому Люция за все время обеда так и не притронулась. И это было кстати. Полный стакан вздрогнул и поднялся в воздух. Мила удивленно икнула. А сосуд со сладкой розовой водой, слегка покачиваясь, взлетел еще на несколько дюймов — и поплыл в сторону рыжеволосой выскочки над головами других студиозусов. Заметившие его удивленно умолкали и начинали вертеть головами. Быстро сориентировавшаяся Мила старалась перехватывать их взгляды и прижимала палец к губам. Люции было не до того — чары поглощали ее внимание целиком. Она была весьма талантлива — преподаватель бытовой арканы хвалил ее с первого дня, — но все же опыта в левитации предметов у Люции пока не поднакопилось, и требовалась абсолютная концентрация, чтобы удерживать стакан на таком расстоянии и так долго. А плыл он настолько неспешно, что уже половина трапезной с любопытством следила за происходящим, ожидая, чем же все кончится. К счастью, студенты молчали. Пара профессоров, поднявших было взгляды на подозрительно притихших подопечных, только покачали головами и вернулись к своему обеду — пусть молодняк развлекается. Рыжая эльфийка сидела, полностью погруженная в какой-то очередной конспект. Мила затаила дыхание. Люция от напряжения высунула кончик языка. Стакан завис прямо над головой нахалки. И вдруг та встала. Так резко, что Люция чуть не оборвала контроль. Стакан опасно накренился, но рыжая, изящно уйдя с траектории уже почти обрушившегося на нее сладкого водопада, подхватила посудину рукой и вынула из рассыпавшегося чаросплетения. Люция резко отвернулась, закрывшись челкой. Мила склонилась над столом, уставясь в пустую тарелку. Ей казалось, что взгляд эльфийки рыщет среди студиозусов, выискивая именно их. Будто подтверждая это, раздался приближающийся стук каблуков по звонкому мраморному полу. И когда совсем рядом этот звук оборвался, Мила испуганно вскинула голову. Эльфийка нависала прямо над ними, пронзая насквозь своими холодными голубыми глазищами. — Слишком мелко, — припечатала она. Мила заметила, как упрямо выставившая подбородок Люция равномерно краснеет. Рыжая насмешливо скривила губы и стремительным движением опрокинула лимонад на золотые косы подруги. Та взвизгнула, шарахнулась, едва не опрокинув стул, но липкая жидкость уже стекала по ее воздушной челке, безнадежно склеивая ее в некрасивую, бодро капающую на мантию сосульку. Кто-то прыснул. У Люции был такой жалкий и растерянный вид, что даже Миле захотелось рассмеяться, но она держалась, хотя со всех сторон уже слышалось хихиканье и все громче звучали издевательские перешептывания. — Слишком мелко, — повторила эльфийка, — использовать магию там, где проще сделать руками. Она весомо поставила пустой стакан на стол перед Милой и покинула трапезную, ни разу не обернувшись.