Пламя и угли

Под ногами чавкало. Воздух был синим, густым — на двадцать ярдов вперед уже ничего не видно, только разноцветные огоньки гигантских болотных мух. — Моррис? Она снова остановилась. Он отстал от нее на добрый десяток шагов и смотрел с виноватой улыбкой, чуть подволакивая ногу. Флэймель вздохнула. — Привал. Расположились у подножья гигантского древогриба. Моррис тут же опустился прямо на влажную землю и с облегчением оперся на толстую, как дуб, ножку спиной. — Покажи ногу, — потребовала Флэймель. — Там все терпимо пока… — И сколько будешь терпеть? Пока не отвалится? — она сама завернула ему штанину и присвистнула: темный медузий ожог выбрался за пределы повязки и выглядел неприятно. Флэймель раскрыла походную сумку. — Это же образцы… — Шмабразцы, — отрезала она. — Поганок я еще наберу, а ты у меня один… Флэймель давила кисейницу прямо руками, вымачивала в мерцающей кашице бинты, меняла компресс на новый. Ради этого ее взяли в эту экспедицию, ведь так? То есть, не совсем ради этого, конечно же… Моррис пришел к ней, потому что ему нужен был толковый ботаник. Флэймель откинулась на ножку гриба рядом с ним и закурила. Они впервые встретились на семинаре приезжего профессора из Стальгорна, посвященном мутациям растений под влиянием насыщенных различными энергиями рудных жил. Флэймель задавала много вопросов — в основном о том, чего семинар не касался, хотя должен был. Она тогда писала дипломную по гербологии. Моррис — факультативно изучал минералогию для своей артефакторики. После семинара они разговорились, и именно он подтолкнул ее к мысли о четвертой специальности. Но Флэймель и не думала, что через много лет все обернется вот так. — Смотри, сколько огней, — сказал Моррис, глядя куда-то вверх. — Как маленькая вселенная… Флэймель запрокинула голову. Огни были наростами на гименофоре гриба. Они радиально разбегались от основания ножки и приглушенно пульсировали в тени огромной шляпки. Действительно похожие на звезды. — Давай поженимся… У Флэймель отчего-то перехватило дыхание. Голос Морриса зазвенел в ее голове гулким эхом. Его поднятое к небу лицо застыло неподвижной маской, на темных ресницах задрожали оранжевые блики. Взгляд Флэймель метнулся с него обратно на шляпку. Светящиеся наросты расплывались, распускались морскими гадами, переплетавшимися друг с другом гибкими щупальцами. Они уже не казались вселенной — это был ползучий огонь, медленно разрастающийся в изнанке гриба, охватывающий его крупноячеистой сетью. И в рыжем зареве картонными тенями встали вдруг тонкие башни Даларана, а пламя яркими ручейками потекло вниз, на головы двух замерших у подножья эльфов. — Моррис!.. — закричала Флэймель, дернувшись к нему… …и проснулась. На грудь давило, тихий глухой рокот отдавался вибрацией в тело, темную комнату озаряло слабое зарево. — Сколько раз тебе говорить, не лезь в постель… — пробормотала Флэймель, скидывая с себя огненного кота. Села. Не внявший ей кот тоже сел — на простыни рядом, продолжая распространять волны похожего на звуки камнедробилки мурчания. Остро захотелось курить. Флэймель потянулась к оставленному на прикроватной тумбочке портсигару. В нем нашлась еще пара готовых самокруток, и, вынув одну, она встала, прикуривая на пути к окну. Тяжелая створка с алым стеклом поддалась, впустив в спальню запахи магорозы из сада. Флэймель, подобрав одну ногу, присела на узкий подоконник и выпустила в сад дым. Сон расползался лоскутами, яркие образы уже поблекли, к утру растают совсем. Табак горчил. Глядя в прозрачно-синюю талассийскую ночь, Флэймель подумала, что все ведь было совсем не так. Моррис так и не произнес заветного «давай», только грозился, а потом она услышала переквакивание разведчиков из Забра’джин и променяла всю романтику на спасение. И мошкара доставала, и жатая кисейница воняла, как стадо немытых троллей, и на слова о вселенной Флэймель первое, что подумала — о начинающихся галлюцинациях… Она сделала еще одну глубокую затяжку, стремясь докурить побыстрей. Оголившееся бедро холодил ночной сквозняк с улицы. Зачем вообще было вставать? Она в доме одна с котом. Больше никто не скажет, что опять все вокруг прокурила так, что нужно заказывать чистку… Кот запрыгнул на подоконник и положил горячую огненную морду ей на колено. Флэймель машинально потянулась почесать его между ушами. — Образцы-шмабразцы… — вспомнилось ей зачем-то. — Есть хочешь? На. Она протянула коту окурок и улыбнулась, как он обнюхивает его, приоткрыв пасть. Было пусто.