Пламя и угли

Праздничная толпа гудела. Флэймель выскользнула из ее течения, остановившись у мерцающей разноцветными огоньками елки, и вытряхнула из портсигара самокрутку. Зажав ее в зубах, повернулась, ткнув кончиком в любопытный нос разлегшегося у нее на плечах огненного кота. Кот чихнул, сигарета затлела. Струя дыма с первой затяжки устремилась в безоблачное небо. Утомительные, но необходимые дела с Даларанским банком были закончены. Флэймель стояла в тени раскидистого праздничного дерева и с наслаждением курила, скользя бездумным взглядом по плывущим мимо лицам магов и простых горожан. Даларан с годами становился все более разношерстым: если когда-то удивление вызывал заезжий по торговым делам гоблин, то сейчас одна из этих ушлых зеленых коротышек заправляла делами в банке, а на улицах можно было встретить ночного эльфа и орка, дренея и таурена. За годы войны в Нордсколе Флэймель привыкла к этому, привыкла даже к мертвецам, громыхающим костями и черными доспехами. Перемены снаружи принять проще. В толпе сверкнула льдистая вспышка, заставив ее рефлекторно дернуть рукой. Флэймель оборвала себя на полужесте — там явно происходило что-то, для города магов вполне рядовое, даже стража не пошевелилась. Дурная наставница война… Она вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что же все-таки случилось, и хмыкнула. Какая-то человеческая девушка, рыжая, как огонь, кружилась посреди площади между ледяных изваяний, вдохновенно достраивая свою инсталляцию. Рядом, радостно смеясь, прыгала детвора. А ведь никто из них, небось, даже снега настоящего не видел, подумалось вдруг Флэймель. В этом плане ей больше нравился старый Даларан, твердо стоящий на земле. Маги и тогда, конечно, ревностно регулировали погоду, но стоило выехать за городские стены — кругом расстилались долины и перелески, укутанные снегами зимой, а на горизонте круглый год белели шапки Альтеракских пиков. Елки везли из предгорий, интересно — откуда теперь? Та, что укрыла ее от людского потока, даже не пахла. И от этого было грустно. В студенчестве Флэймель любила Зимний Покров в том числе за этот свежий хвойный запах, наполнявший Аметистовую Цитадель от главного холла, до верхних этажей башен. Она с сокурсниками растягивала по коридорам гирлянды из падуба и украшала венками двери комнат, шутки ради развешивала омелу в самых неожиданных местах и радостно вписывалась в любое веселье, затеянное другими. На ее потоке были тогда далеко не дети, но они чувствовали себя ими, собирая праздничного оленя из веток, чтобы оживить его по найденному в древней книге способу, — или левитируя товарища на самую высокую башню Университета, чтобы спел оттуда праздничный гимн. А в один год они случайно сожгли главную елку гоблинской пиротехникой — и это тоже было по-своему весело. Флэймель задумчиво выпустила дым через нос. Возможно, та девчушка сегодня вечером точно также будет искать праздничные приключения на свою рыжую голову. Или слоняться с шумной компанией студиозусов от таверны к таверне, где реками течет пунш и горячий сидр. Или, как примерная дочь, проведет его в родительском доме. Может даже, кто-то из этой ребятни, восторженными визгами встречающей рождение ледяного дракона, — ее младшие братики и сестрички… Флэймель скользнула беглым взглядом по толпе, выхватывая отдельные лица. Они ведь все сегодня так или иначе будут отмечать веселый праздник Зимнего Покрова. Вот, например, та супружеская чета… Впрочем, нет, не чета — черноволосый мужчина обернулся и оказался гораздо моложе своей низенькой спутницы в менторской мантии со знаком Кирин-Тора. Сын, в крайнем случае — младший брат. Он посадил на широкие плечи девочку, очень похожую на старшую магичку. Еще одна, подросток, крутилась рядом. Чета или не чета, но вот их точно ожидает уютный семейный вечер с имбирным печеньем и подарками под домашней елкой. Профессорша с детьми уже затерялась в толпе, а Флэймель все смотрела им вслед. Младшая девочка напомнила ей другого ребенка, дочку одной из библиотечных смотрительниц. Сейчас та должна была быть уже взрослой женщиной, воспитывать собственных детей, а то и внуков. Но когда Флэймель, получавшая даже не второе свое образование, пресытившаяся и студенческими вечеринками, и безрассудными выходками, проводила очередной Зимний Покров в компании книг, девочка была маленькой, как вот эта наездница, оседлавшая плечи брата или дядюшки. Она приносила засидевшейся эльфийке апельсины, чтобы ей «было не так грустно», когда остальные празднуют. Флэймель не было грустно с книгами, но те тихие вечера навсегда связали для нее Зимний Покров с ароматами елки и цитрусов. Сигарета дотлела до фильтра. Вдохнув в последний раз горький дым и поморщившись, Флэймель сожгла окурок, стряхивая пепел прямо под прутья подоспевшей уличной метлы. Она развернулась было, чтобы идти обратно к гостинице, как кто-то толкнул в плечо. — Простите… — пробормотал юноша с ворохом свитков в руках, спеша мимо. — Стефани! Стеф!.. Флэймель скосилась на его чуть заостренные уши, выдающие полукровку, и проводила взглядом до замершей на ступенях банка девушки. Диалога между ними за гомоном других прохожих она уже не услышала, но, судя по растерянному лицу этой Стефани, встреча оказалась весьма внезапной. В конце концов, чуть не уронив свои свитки, юноша взял знакомую за руку и увлек в толпу. «А вот этих точно ждет столик в таверне, долгие разговоры и на десерт — комната наверху», — подумала Флэймель и почему-то зацепилась глазами за другую парочку. Златовласая син’дорай в броском дорогом наряде спускалась по широкой лестнице под руку с импозантным мужчиной-человеком, рассказывая ему что-то, близко наклонив голову. Их отчего-то язык не поворачивался назвать возлюбленными, хотя любовниками — вполне возможно. Флэймель знавала многих похожих женщин с ликом богини и сердцем змеи. Они искали покровителей и связи. Вполне возможно, и эта сейчас нашептывает своему спутнику о заговорах и врагах. — Вполне возможно, ты просто завидуешь, — пробормотала Флэймель себе под нос и скривилась, отворачиваясь. Снова вливаясь в толпу, она едва не врезалась в рыцаря смерти. Эти, вроде, примелькались давно, а все равно неприятно. Мальчишка был ее соотечественником, мелкий и на лицо — молодой. Казался даже почти нормальным, можно спутать с высшим, если не знать и издали. Но, как бы он ни старался, гонял кровь, держал здоровый румянец на щеках — все равно смерть дышала из-за его плеча, смотрела из синих глаз. Вот, кто встретит праздник еще хуже нее. Флэймель посторонилась, придержав кота за огненную попу, и ее оттеснили к фургончику уличной торговки. Здесь тоже была толчея — продавали сладости. Флэймель оказалась с самого края прилавка, прямо перед ведерком полосатых тросточек-леденцов. Такие покупал ей Моррис на каждый Покров, кажется, даже в этом самом фургончике — хоть что-то в Даларане не меняется. Флэймель аккуратно подцепила один за бумажную манжетку, бросила взгляд на беспорядочную очередь, добивающуюся внимания забегавшейся торговки, — и положила обратно. Не так уж она их любила. Прокладывая себе дорогу в толпе, она прошла недалеко от ледяного дракона, облепленного довольной детворой. Рыжая волшебница с улыбкой наблюдала за этим, сидя на бортике городского колодца и потягивая что-то горячее из бумажного стаканчика. На перекрестке Флэймель остановилась, раздумывая. Можно было сразу вернуть ключ от номера и отправиться в Луносвет, пока дежурные маги еще работают. Ее дело замяли, контракт истек, он могла и дальше тихо жить в особняке рядом с площадью Солнца. Но в Луносвете был Таллий, бывшие «коллеги» из Реликвария, незнакомые знакомые и бес знает, кто еще, кого она не хотела бы видеть хотя бы сегодня. К тому же, с Далараном стоило попрощаться как должно. Этот город в последние годы делал ей только больно, хватит, она больше сюда не вернется. Но в то же время их связывало слишком много воспоминаний, чтобы уйти просто так, сухо завершив все дела и сделав вид, что это была сугубо деловая поездка, что аметистовые башни не будут ей сниться потом, что не здесь прошла большая часть ее жизни. Флэймель приняла решение и, тоже купив у лоточника на углу стаканчик пряного вина, свернула на кольцевую улицу. — Зайдем к мяснику, кошатина? — криво улыбнулась она своему огненному «воротнику». — Думаю, из тебя получится отличная жаровня. Кот облизнулся. — Леди, постойте!.. Флэймель продолжила неторопливо идти вдоль празднично украшенных лавок, не обратив внимания на этот оклик. Она даже не восприняла его на свой счет, пока чья-то рука не коснулась предупредительно ее плеча. — Леди… Она медленно повернула голову и растерянно заморгала. — Возьмите… — нагнавший ее слегка запыхался: на высоких скулах розовел румянец, упрямая прядь выбилась из гладко зачесанных черных волос, собранных в привычный высокий хвост. Но улыбка на тонких губах была уверенной и спокойной улыбкой дарителя, которому не нужно ничего в замен. Он протягивал ей леденец-трость. — Счастливого Зимнего Покрова! Флэймель снова глупо хлопнула глазами. — Моррис?..