Пламя и угли

Негромкий звук шагов вырвал сознание из сонного оцепенения, но она не пошевелилась. Шаги замерли у прохода. — Флэймель. — Что? — хрипло откликнулась эльфийка, не изменив положения. — Я принес твой табак. — А огниво взять догадался? Рубий только теперь обратил внимание на сдерживающие руны, вырезанные на решетке. Впрочем, предполагал. — Гоблинскую зажигалку. Флэймель, наконец, повернула голову и медленно, будто нехотя, встала. За сутки она как будто осунулась и выцвела. Лицо было бледным, под глазами разлились тени. Хотя из-за тускло-зеленого освещения люминесцентной флоры могло и казаться. Рубий передал мешочек с вышитым вензелем сквозь решетку, и Флэймель снова села на скальный выступ, застланный сухими водорослями. Распустила завязки, со второй попытки отщелкнула крышку портсигара, чиркнула зажигалкой. Рубий молча ждал первые несколько затяжек. — Как Паола? — Жить будет, видеть тоже. Только лицо обожгло. Флэймель кивнула и откинулась спиной на стену, выдыхая долгую струю дыма к низкому потолку. Рубий оперся плечом о прутья. — Тебе ничего не сделают. — Ну, еще бы… — Регент освободит тебя из-под стражи, когда все тут закончится. — Если будет, кому освобождать. Она произнесла это безразлично, разглядывая своды потолка. Рубий вздохнул. — Мы заключили перемирие с силами… Седогрива. Альянс поможет справиться с Азшарой. Флэймель только повела плечом. — Побереги своих ребят, капитан. Седогрив, ночнорожденные, регент… Их мне не будет жаль. Вас — да, — она бросила окурок в песок под ноги и прикурила следующую. Из-за зажатой в зубах сигареты слова прозвучали неразборчиво: — Решетка крепкая? — Ты думаешь сбежать? — Я думаю, будут ли у меня шансы, если море обрушится. Рубий отвел глаза и не ответил на ее вопрос. Она, впрочем, и не ждала. Выкурив вторую самокрутку до половины, Флэймель сказала, по-прежнему на него не глядя: — Я тебя не помню. Несколько смешавшись, Рубий продолжил молчать. Ей как будто и не было интересно, но, отняв сигарету от губ в очередной раз, Флэймель попыталась помочь: — Был в комиссии? Приглашенный наблюдатель из «вербовщиков»? — Работал с твоим отцом, — он поднял на нее взгляд, но ничего нового не увидел — даже бровью не дернула. — Бывал пару раз у вас дома. Помнишь, поймал тебя в библиотеке?.. — Помню, что тот гад был на редкость твердым. Она должна была улыбнуться, но не улыбнулась. — На твоем экзамене я был с Ассираном. Он на тебя тогда дом поставил против великого магистра. — Вот откуда у меня особняк в Луносвете, а я-то думала… — Флэймель прикрыла глаза. Рубий помолчал, перебирая воспоминания. — Знаешь, он никогда в тебе не сомневался. И сейчас гордился бы, если б видел… — Брось, капитан, — резковато оборвала она. — Прямо сейчас я в паршивом карцере на морском дне, скованная рунами и неспособная даже волосы себе просушить. И я прекрасно знаю, что бы сказал отец. Он сказал бы, что я сглупила. Там помедлила, тут поспешила. Упустила свой шанс уже дважды, а третьего у меня не будет. Так что будь любезен… заткнись, — Флэймель поморщилась. — Не расковыривай хотя бы то, что уже отболело. Она умолкла, и он тоже не нашел, что ответить. Не хотел находить. Не про два же наряда за хамство старшему по званию… Флэймель курила. Рубий отлип от решетки, собираясь уйти. — Помнишь, ты спросил, не жалею ли я? — окликнула она неожиданно. — О том времени, что потратила на криптологию, ботанику, прочее?.. Она повернулась, наконец, и тяжело посмотрела в глаза своему командиру. — Ни секунды. И о том, что пошла на эту гребаную войну, не жалею. Единственное, о чем мне жаль — что меня не было тогда в этом проклятом Даларане. Я бы его защитила. — Конечно, — мягко улыбнулся Рубий. — Ведь ты — Огнегривая. Флэймель отвернулась. — Я — Тлеющие Угли, — она затушила второй окурок. — Может быть, уже совсем погасшие…