Ты моя звезда, Хэви

Мы приехали в больницу к родителям, но перед этим, конечно, забрали вещи из дома Густава. Их было немного, поэтому, мы решили съездить сначала в больницу, а потом к дяде Чесу. Всё время пока мы шли, Ди держал мою руку, а я просто ему улыбался. Потому что был рад любому его прикосновению. Мы с Ди не видели родителей целую неделю, находясь у Густава. Чес сказал, что им намного лучше, но до выписки ещё далеко. Да и сам он выглядит нормально, только мешки под глазами и довольно уставший вид. Он что, не спал? В любом случае, когда я зашёл в палату, по моему лицу сами собой потекли слёзы. Я их даже не заметил. Это были ни слёзы боли, ни слёзы грусти, ни даже радости. Это были слёзы спокойствия. Всё это время я переживал не только за себя и Ди, но и за них. Им ведь тоже плохо, а осознание того, что мы жили рядом с монстром могло ещё и ухудшить их состояние. И я держал эти слёзы в себе, но сейчас стоит их выпустить. Они больше ни к чему. Теперь все будет хорошо. Родители сидели на кроватях и мы подошли к ним поближе. А дядя Чес облокотился на стену, спокойно улыбаясь. — О, Боже, дети, — мама сразу же обняла нас, а папа посмотрел на наши запястья, и в его глазах читалась боль. Он как будто снова пережил те времена... — Как вы смогли сбежать? — спросил дядя Чес. — Всё сделал Ди. Пожалуйста, расскажи! Он усмехнулся, но вкратце рассказал. — Пока Хэви спал, я пробрался в кабинет Густава, взял оттуда снотворное и всё. Потом просто вызвал полицию. — А откуда у тебя были ключи? — внезапно спросил папа. — Их.. дал дворецкий. Лицо папы немного изменилось с грустного на удивлённое, но он сразу же сказал: — Молодец, Ди. Я очень переживал за вас. Вы ведь.. пережили то же, что и я когда-то... Он посмотрел на свою руку, на которой были абсолютно такие же раны, как и у нас с Ди. Только их было гораздо больше. Они выглядели будто это были не удары, а порезы. Хотя кто знает, может наш папа хотел покончить с жизнью. Потому что его жизнь была ужасна. Я тоже посмотрел на руку. Она была забинтована, но я словно видел раны через повязку. А ещё я чувствовал, как они саднят. Или это была.. фантомная боль? Ди тоже глянул на свою руку, но сразу отвёл глаза. Ему было больно вспоминать те события. Как и мне, как и папе. После небольшой паузы, Ди сказал: — Кстати. Я кое-что нашёл, — он достал из своей привычной рубашки блокнот и передал его отцу. — Что?.. — он взял дневник и начал медленно перелистывать страницы. — Я нашел это в кабинете Густава, — ответил Ди. Повисла тишина. Все наверняка задавались вопросом: «Зачем Густав хранил этот дневник столько лет?». Это было странно... — Ладно, — внезапно сказал дядя Чес, — Вы выбрались, а остальное не важно. — Да. Думаю вам стоит пройти осмотр. Пусть доктора посмотрят ваши запястья, — продолжила мама. Мы с Ди кивнули. — Поживёте пока у Чеса, — напоследок сказал папа. — Окей, идём, ребят, — ответил дядя Чес, и мы, обнявшись с родителями ещё раз, вышли из палаты. Потом нам с Ди осмотрели раны на запястьях, обработали и наложили новые бинты. Врач сказала, что скорее всего останутся шрамы, ведь раны довольно глубокие, особенно у меня. Ди били чаще, но вскоре случился тот инцидент с верёвкой, и Густав выместил гнев на меня, оставив ещё больше ран. Вскоре мы поехали домой к дяде Чесу.

***

— Ну вот, располагайтесь, — дядя Чес демонстративно открыл дверь в его дом. Точнее то ли дом, то ли барахолку. Папа рассказывал, что раньше он жил в домике на колёсах или что-то вроде того, но он уговорил Чеса съехать оттуда, ведь дом был в ужасном состоянии. Сейчас он живёт в частном доме, неподалёку от нас, но всё указывало на то, что тут он бывает редко. И не только из-за того, что был в больнице... Только я об этом подумал, он заговорил: — Я бываю тут редко, в основном всегда у вас, — он развёл плечами, — Так что, простите за беспорядок. Мы зашли в непривычную для нас обстановку. Тут всего две комнаты — зал, в котором посередине находился бежевый диван, деревянный столик и бордовый ковёр, хотя он больше отдавал красным, а поодаль — полупустой шкаф. Через занавешенное таким же цветом, как и ковёр шторами в окно пробивалось солнце, отчего сам зал окрасился в алый. Он соединялся с кухней, поэтому за диваном, в углу, стоял холодильник, плита и кухонные шкафчики. — Тут неплохо, — сказал Ди. Я кивнул. Напротив окна была дверь в спальню. Там находилась большая двухместная кровать, заправленная бежевым, как и диван покрывалом, деревянный шкаф для одежды, а также письменный стол со стулом. При входе в комнату на стене можно сразу увидеть три гитары. Одна — обычная, деревянная, вторая — видимо, электронная и третья — тоже электронная, но более новая и другой формы. Дядя Чес говорил, что начинал он с той, что посередине. Это была его первая гитара. Деревянная гитара отражает его простоту, а самая новая — то, что внутри. Первая — то с чего он начинал, последняя — чем закончил. А та, что посередине колеблется между старым и новым. Так дядя Чес рассказывал мне, когда я первый раз поинтересовался гитарой. — Ухты, — не сдержался я, глядя на них. Ди тоже завороженно смотрел, но дядя Чес сразу сказал: — Вы будете жить тут, но не смейте прикасаться к ним. Я вам доверяю, — он серьёзно посмотрел на нас, — И надеюсь не ошибаюсь. — Мы к ним не притронемся, — ответил Ди. — Да, — подтвердил я. — Что ж, спасибо. Располагайтесь, а я схожу в магазин. Он ушёл, а мы с Ди остались вдвоём.

***

Его поцелуи были везде. Он спускался ниже и ниже. — Д... Ди... — Что, Хэви? — в его голосе слышалась усмешка, но она была мне приятна, нежели противна. — А если придёт Чес? — выдавил я из себя. — Тогда мне стоит быть быстрее? — он схватил мой член и быстро начал водить по нему, распаляя сильнее. Моё «нет» смешалось со стоном. Ди прижал меня к кровати и утянул в новый поцелуй. Он проникал в мой рот, одновременно лаская мой член, а я стонал ему в губы, сжимая в одной руке простыню. Оторвавшись от меня, Ди снова начал спускаться ниже. Очерчивал ключицы, задевал соски и очень хитро рассматривал меня, словно хотел полностью поглотить. Под этим взглядом я безумно краснел и сжимался, но возбуждался намного больше, ведь его длинные пальцы растягивали меня изнутри. Он протолкнул их ещё глубже, надавливая на что-то приятное, отчего у меня сбивалось дыхание, а мысли не могли собраться воедино. Добравшись до паха, он взглянул на меня ярким взглядом, и я хотел его остановить, но... Он облизнул головку. Я не смог подавить стон. — Ди... не надо... Конечно, он меня не послушал, а медленно начал обхватывать губами мой член. Он брал всё больше, а я смотрел на него. На его светлые волосы, на голубые глаза, на губы, прикасающиеся ко мне. Он такой красивый... Словно подгадав момент, когда я нагло его рассматриваю, Ди взглянул на меня, и я увидел, как уголок его рта пополз вверх. Мой член полностью заполнил его рот, и я закатил глаза от удовольствия. Он дразняще провёл языком вверх-вниз, но внезапно выпустил меня изо рта. — Диии, — хрипло простонал я, отчего он встрепенулся и оказался около уха. — Скажи это ещё раз, — его дыхание щекотало кожу, — Так как сказал сейчас. Я не мог, просто не мог, это давление пальцев внутри и его искрящиеся похотью глаза искусно манипулировали мной, поэтому... — Диии, — задыхаясь простонал я, смотря ему в глаза. Я видел в них желание, разгорающееся с каждой секундой всё больше. Я сам приник к его ненасытным губам, а он снова прижал меня своим телом. Ди прервал поцелуй и навис надо мной. Его кудри так маняще свисали, что я невольно засмотрелся. Он это заметил и произнёс: — Нравятся? Я залился румянцем и почему-то вжался в постель. — Д.. да. — Да? — Да... — опять он заставляет меня разговаривать во время этого... Словно хищник он приблизился к моему лицу и прошептал: — А так? — Ди снял резинку, и его золотые локоны упали ему на плечи. Я замер, завороженно глядя на него. — А так ты выглядишь ещё красивее, — сказал я, смотря прямо в голубую синеву. Возбуждённый Ди с распущенными волосами — что может быть лучше? Он удовлетворительно улыбнулся и в эту же секунду перевернул меня со спины на живот. Ди целовал мои плечи, а от его горячего дыхания у меня шли мурашки. Он снова ввёл один палец и почти сразу же вставил второй. Я выгнулся, не зная куда себя деть от мучительно-приятных ощущений. Хотелось ещё, и я почти молил его о большем, и тогда, медленно вынимая пальцы, Ди бархатисто прошептал: — Это будет последний раз, когда я не использовал защиту. И он резко проник внутрь, отчего весь воздух в лёгких разом закончился. Он пока не двигался, любезно давая мне привыкнуть и легонько поглаживая мой член. Ди целовал меня в шею, шепча: — Тебе не больно? И только после моего ответа он продолжил. Я извивался в его руках, запрокидывал голову на его плечо, и выстанывал его имя. А он входил всё глубже, шептал мне на ухо, насколько сильно любит меня и кусал в шею, стараясь не оставить следов. Мы были единым целым, и меня почему-то больше не беспокоило, что дядя Чес может вернуться в любую секунду. Оргазм был так близко, что я был благодарен Ди, за то, что он ускорил движения. Сжав меня, он толкнулся так точно, что меня само собой выгнуло, и я излился белёсыми каплями на простынь. Сквозь эйфорию я почувствовал, как он выскользнул из меня и довёл себя рукой. На секунду мне стало жаль, что я не увидел этого, однако тут же я почувствовал разбрызганные капли по своей спине. Я резко выдохнул, осознавая, что стал слишком от него зависим.

***

Мы лежали в обнимку на кровати. Точнее, это Ди меня обнимал, а я просто лежал, положив раненную руку около головы. Даже сквозь бинты, я чувствовал боль при каждом прикосновении. Мы уже были в одежде, а бардак за собой предусмотрительно убрали. Но вообще, мне всё-таки не по себе заниматься таким у кого-то дома... Вдруг Ди зашипел и приложил к вискам пальцы. — Ди? — обеспокоенно спросил я. — Он говорит со мной, и обычно это не вызывает боли, но из-за последней вспышки агрессии, мне тяжело и я его блокирую. — И что... делать? — Можешь пожалуйста выйти, он говорит, что это личное. Я пущу его в сознание, чтобы он мог говорить вслух. От этого у меня голова не болит. — Оу... Ну ладно. — Простu, Хэвu, — сказал Он, — Мне нужно переговориtь с нum наедuне. — Ничего, — я пожал плечами. Конечно то, что у них есть секреты это логично, но мне было немного обидно. Я вышел из комнаты и закрыл дверь. Интересно, где же дядя Чес? Опять куда-то пропал... Делать было нечего, в доме не было даже еды, что бы сделать обычные бутерброды. Какое-то время я сидел и смотрел в окно, вспоминая последние события. Больше всего мне было интересно, правда ли вторая личность Ди стал хорошим? Он беспокоился за меня, даже помог Ди с побегом. Кстати, надо спросить поподробнее, как они воплотили план в жизнь. Потихоньку второй Ди начинал мне нравиться... Но то, что Он сделал, я никогда не забуду! Он даже не извинился! Вскоре мне стало совсем скучно, и я всё же решил подойти к двери. Да, да, подслушивать не хорошо, но всё же интерес взял верх. Он чём они так долго могут разговаривать? Из-за двери был слышен голос. Если бы я не знал, что у Ди есть вторая личность, то подумал бы, что он разговаривает сам с собой. —...tы его даже не любuшь! — я смог распознать, что это говорит не Ди. — Что?! Я... без него никт... — голос стал приглушённым. Понемногу я начал чувствовать панику. Это не может быть правдой... — Чувсtва... не твоu, а mоu... Голоса искажались, становились то тише, то громче. — Я люbлю его... не tы. С поmощью теbя я хоtел подобраtься к нему... — внезапно слёзы потекли по моим щекам, — неt, я... хотел подоbраtься к нему поблuже. A поtоm... Чёртова дверь открылась. Хотя нет. Это даже к лучшему. Ди посмотрел на меня. От страха я тяжело дышал, а комок в горле мешал произнести и сло́ва. Ди сразу поднялся с постели. В его глазах я видел непонимание, но это было не важно. Важно то, что сказал Он. Я просто смахнул слёзы и побежал к входной двери. Она была открыта. Сзади я слышал шаги. Выбежав из дома, я чувствовал себя ужасно. Нужно уйти подальше отсюда. Слёзы снова заполнили глаза, но я продолжал бежать. Позади себя я услышал приглушённый крик: — Хэви! Больше я ничего не слышал. Просто бежал...