Предел

Итак, в пятницу я уже была возле нужной аудитории. Пристроилась сбоку у стены, но меня довольно быстро заметили.  — Привет, — сказал один из мальчишек, слышавший в поезде мой рассказ, ныне гриффиндорец, — а что ты здесь делаешь?  — Да вот, так получилось, — ответила я. Через пару минут мы все вошли в класс. Почувствовав на себе пристальный взгляд, сразу же повернулась и направилась к преподавательскому столу. На меня посмотрели сверху вниз и соизволили пояснить.  — Я уже поставил вам «неуд».  — Согласна, сэр. Я не за исправлением оценки. Преподаватель посмотрел на меня, приподнимая бровь. Я готова была поклясться, что где-то вдалеке раздалось воронье карканье, хотя шум снаружи никак не мог проникнуть в подземелья замка. Звук был неуловимым, на грани слышимости. Уже собиралась подумать, будто мне показалось, как вдруг нечто тёмное едва не коснулось моего лица. Я его не видела глазами, нет: в аудитории было достаточно светло, но инстинктивное зрение подсказывало, что оно-таки здесь и смотрит на меня немигающим взглядом. Какой-то подсознательный ужас заставил меня оглядеться в поисках источника света. «Что за бред? У меня тут вообще-то дело!». Я заставила себя снова посмотреть на преподавателя — и снова в моё лицо полетело нечто чёрное, да ещё с такой скоростью, что я едва не вскрикнула. Почему я не закричала, я не знала. Не успела, наверно. Нечто замерло буквально в паре миллиметров от моих глаз. Причём профессор, как и раньше, стоял возле своего стола и не двигался. Лишь выжидающе смотрел. «Соберись, тряпка! — сказала я самой себе. — Если ты даже бумагу передать не можешь, как ты, вообще, собралась здесь учиться?» Надавав себе мысленных оплеух, я всё же протянула преподавателю лист согласования «о посещении дополнительного занятия». Коротко взглянув на пергамент, мастер зелий снова обратился ко мне.  — И почему я должен это разрешить? — сказано было вроде бы спокойно, но по спине прошёл холодок. Хороший вопрос, если честно. Вразумительный ответ на него так и не сформировался в моей голове за последние сутки. А все варианты сводились к простому выводу: дополнительный урок нужен был мне, преподавателю он и даром не сдался. Но что-то ответить же было надо?  — Потому что на первом занятии обычно рассказывают о предмете в целом, целях и задачах учебного процесса, методах работы с материалом. Я считаю это важным, сэр. А разрешать или нет. на ваше усмотрение. Я старалась говорить ровно, следила за спокойным звучанием своего голоса, но последнюю фразу всё же уронила в полушёпот. Да и как было не уронить, когда неведомый страх словно провдил кончиком холодного ногтя вдоль моего позвоночника. Меня слегка трясло от ожидания, а под пронзительным взглядом профессора я даже забыла, что должна казаться младше, чем есть. Почему-то сам собой сформировался вывод, что с этим человеком мои игры в детский сад не пройдут. Идея напроситься в вольнослушатели перестала казаться хорошей, и я уже почти разочаровалась в ней. «Ну уж нет! Так просто меня не сломить! Я действительно пришла сюда за знаниями, так что даже если и выгляжу сейчас бредово — пусть! Скажет уходить — уйду. Не судьба, значит…»  — За свой прогул, — черные глаза, которые и так вымораживали остатки смелости, теперь поймали мой взгляд и заставили провалиться внутрь бездонного колодца. В голове не осталось ничего кроме голоса мастера зелий. — К следующему уроку вы перепишете «Кодекс ученика Хогвартса». Может быть, это заставит вас уважать школьные правила и не прогуливать занятия. А теперь садитесь. «То есть, мне что, разрешили остаться???» — удивилась я, поспешно отворачиваясь от профессора и подыскивая место, чтобы сесть. Первоначально я собиралась забиться на дальний ряд, но не вышло. Все дальние места уже были заняты грифами (сокращённое название). И теперь я, кажется, понимала — почему. Профессор действительно внушал страх, возможно, даже своим подопечным змеям. Спереди сидели серебристо-зелёные, а свободное место оставалось или в середине 3го ряда, куда пришлось бы пробираться через полкласса, или на первом ряду. Вместе с Малфоем-младшим. И я, вспомнив нашу первую встречу, решила пробираться в 3й ряд. Но снова не вышло.  — Садись, — блондин кивком головы указал на место рядом с собой, — не задерживай. Я послушно села и достала письменные принадлежности, а «глава дома Слизерин» начал урок. Сгорбившись над тетрадью, записала в неё всю вступительную речь. Малфой покосился на ручку в моей руке. Пожала плечами. Ну да, не перо. Отменили у нас перьевое письмо, вскоре после окончания Второй Мировой. Так что ваша покорная слуга знать не знала, с какого края хвататься за эту письменную принадлежность. Декан зелёных придрался к Поттеру-Новой-Знаменитости, снял с него баллы. Вообще, этот преподаватель, похоже, любил выводить своих студентов на эмоции, и что-то мне подсказывало, что обо мне так просто не забыли.  — Мисс Мэйлин. — прозвучало ещё одно лингвистическое несоответствие. Ко мне уже неоднократно обращались по фамилии, и артефакт всегда переводил мне её так, как я привыкла с детства. Но иногда у меня получалось услышать тот вариант слова, который звучал по другую сторону языкового барьера. Как, например, сейчас. Malinina — Mayline. Но я задумалась, а ко мне обратился преподаватель, нужно было ответить.  — Да, сэр. Я не знаю, как в Хоге, но в магловской школе нас учили вставать, если учитель с тобой разговаривает. Я и поднялась, в соответствии с привычкой. И только потом вспомнила, что не у себя на Родине, а здесь, вроде бы, было принято оставаться на своих местах. Чёрт.  — Уже уходите? — произнёс матер зелий, и в его абсолютно ровном голосе мне почудилась угроза. — Что? Нет! — поспешила заверить я.  — Тогда что является предметом изучения науки зельеварения? Я услышала шипение. Клянусь, я услышала шипение! Над самым своим ухом! Откуда? Там не было абсолютно ничего! Я всё же рефлекторно дёрнулась, затрясла головой и, вроде бы, вернула связь с действительностью. Но тут нечто, пугавшее меня в начале занятия, таки коснулось. мизинца моей левой руки. Оно было холодным и, на ощупь, казалось. чешуйчатым! «А-а-а-а-а!!!» — мысленно закричала я, и уже открыла было рот, чтобы закричать вслух, как вдруг.  — Это наука о зельях, их составе и свойствах, их превращениях, ведущих к изменению свойств, а также о законах и закономерностях, которым эти превращения подчиняются. Нет, я вовсе не была такой умной. Я просто процитировала учебник по химии, вводный параграф из которого сперепугу вспомнила. Но ощущение холода не прошло, хотя меня больше ничто и не касалось. Змеиный декан кивнул и задал следующий вопрос.  — И каковы методы, применяемые в изготовлении зелий? «Да откуда же мне знать?! Я никогда ничего раньше не варила! Хотя.»  — Практика и логический анализ, — сказала я, вспоминая общенаучные методы. «Раз они общие для всех наук, то должны и для зельеварения подходить».   — Наблюдение ещё, — продолжила я, глядя в тетрадь, моя речь становилась всё тише. И тут я вспомнила, что просто пропустила вводный параграф из учебника магических отваров и зелий. Ну как пропустила — прочитала по диагонали. Провела параллель с магловской химией и решила, что я всё знаю. А ведь там говорилось и про предмет, и про методы.  — Методы, специфические для данной науки мне неизвестны, — сказала я совсем уже еле слышно.  — Хорошо, что вы признались, — прокомментировал мастер зелий. — Когда будете отвечать в следующий раз, будьте добры, не пищите как придушенная мышь. Он посадил меня кивком головы и продолжил делать отметки в журнале, а ощущение холода исчезло, словно его и не было.  — Ты училась в военной школе? — спустя некоторое время спросил Малфой.  — Эммм, нет. Волшебник прищурился, смерил меня подозрительным взглядом, после чего произнёс.  — Подобная манера поведения на уроке характерна для военизированной академии Дурмстранга. Правда, в первую нашу встречу ты произвела другое впечатление, более экспрессивное. Голос мальчика звучал вкрадчиво, с некоторым оттенком высокомерия, и у меня никак не получалось определить, насмехался он или нет. В любом случае, человеком он оказался наблюдательным и выводы делать умел.  — В моей стране, вообще, тоталитаризм, — заметила я.  — Это видно, — ответил юный аристократ. — Кстати, хорошие ответы: заметь, баллов профессор Снейп не снял. «А разве он мог? Я же — вольнослушатель!» — хотела возразить я, и почти услышала в ответ надменное «ну и что?». Немного подумав, сообразила, что если бы декан зелёных захотел снять баллы, ему ничто не помешало бы это сделать. Видимо, моё лицо выдало мои мысли.  — Ты поняла? — самодовольно улыбнулся змеёныш, — Так что готовься варить зелье. И постарайся, иначе разочаруешь.