Предел

«Здравствуй, библиотека!» — мысленно приветствовала я, садясь за стол в своём закутке. В этот раз не стала искать книги про перенос во времени. Если где-то и лежали такие научные труды, то не в открытом доступе. Лишь несколько теоретических трактатов о возможности существования параллельных миров попали в мои руки. Но такого добра хватало и в обычном магловском мире. Ещё в «Тёмных искусствах и способах защиты от них» упоминались некие маховики времени. Однако, что это было, и как оно работало, выяснить не удалось. Про недавно заинтересовавшую меня ауру и истинные цвета тоже ничего не попадалось. Скорее всего, и не попадётся. Жаль. Библиотека уже давно перестала быть для меня только источником информации. Она превратилась в убежище, подходящее для самомотивации. То есть, здесь я заставляла себя двигаться дальше. Обнуляться, заниматься, размышлять, вникать, что-то там учить, какие-то планы строить. Всё это невозможно было сделать без постоянных мысленных лещей, звиздюлей и прочих пинков. Которые доходили до сознания только в тихом и безлюдном месте. Близилось 25 декабря — католическое Рождество. В замке, конечно, будет праздник, но не он заставлял меня нервничать. В прошлой реальности 25–26 декабря 1991 года распался СССР. Такой новости я ждала с содроганием сердца. Тот, кто однажды уже пережил кризис 90-х, повторения не желал. Фраза «либерализация цен» горела перед глазами красным цветом. Но страх вызывала не она сама, а то, как эта идея будет исполнена. Я уже говорила, что в нашей стране всё делалось через одно место? Ответственные лица надеялись перейти с помощью отпуска цен к рыночной экономике, установлению здоровой конкуренции. А пришли к смене государственной монополии на монополии частные. Последние, пользуясь своим исключительным правом, взвинтили цены, получая сверхприбыль в собственный карман. А в стране началась гиперинфляция и обнищание населения. Как следствие, возникло снижение покупательского спроса, экономический кризис, рост преступности. «Благими намерениями», одним словом. Ах да, про приватизацию забыла сказать. Ладно, потом скажу. В общем, страну лихорадило. То есть будет лихорадить. «Не думаешь же ты, что сможешь помешать этому процессу?» — спросил меня мой самокритик. «Ну, вообще-то…» — начала я. Внутренний голос расхохотался. «Слабоумие и отвага!» — прокомментировал он, а мне стало обидно. «Хорошо, сформулирую помягче, — он пошёл на уступку, — юношеский максимализм». «Я не.!» «Ты — да! Твоему мозгу 17. И ты, следуя за жаждой приключений, хочешь встать на пути паровоза. Возомнила себя Дядей Стёпой? * (*Герой–великан из детских стихотворений. Стоя на рельсах, заставил поезд остановиться.) Так ты ростом не вышла. И сама погибнешь, и процессов не остановишь», — припечатал он. –Ты не понимаешь! — крикнула я. — У меня сердце разрывается, едва я представлю, как тяжело придётся людям! То, что случится — это жестоко! Народ не заслужили этого, это — несправедливо! Хорошо, что в замке на каникулах почти никого не осталось. Сидеть в библиотеке и подавно никто желанием не горел, потому свидетелей моей прогрессирующей шизофрении не нашлось. «Идеалистка», — прозвучало насмешливо, обидно и, что самое противное, так оно и было. «Неужели я совсем ничего не могу сделать?» — обречённо подумала я. «Ты: Раз — ребёнок. Два — в другой стране. Три — в другом мире. Четыре — с запретом на возвращение. Пять — не маг, а одно название», — объяснил мне голос. «Хорошо, я тебя поняла», — мрачно ответила я. Критик печально вздохнул. «Можешь попробовать предупредить опекунов. Дозвониться или написать письмо. Но это всё, что я могу посоветовать», — сказал он. И на том спасибо. Осталось только выбраться в магловский мир и найти телефон. Утром 26го декабря рядом с кроватями учеников появились подарки. И даже рядом с моей. Шоколадная лягушка от Ханы и коробка конфет от Ника и Доры. В ответ я презентовала монетки. Это было чертовски приятно, потому что даже на свой день рождения я не получила ни одного поздравления. Впрочем, откуда им было взяться? Ведь в тот день мои родные остались на Родине, а в новом мире никто не был со мной знаком. Так что я мысленно подарила самой себе сумку для учебников. Но главный подарок ждал меня в кабинете профессора Макгонагал. Волшебница позвала меня ближе к вечеру, усадила в кресло, сама села напротив и сообщила о распаде СССР. Я кивнула. –Вы ожидали подобного результата? — заметила профессор –Э-э-э., — начала было я, но декан меня перебила. –Только не нужно пытаться казаться глупее, чем вы есть. Ваш рассказ о Родине позволил сделать некоторые заключения о вашем интеллекте. — Пожилая волшебница рассматривала меня очень пристально. Словно сравнивала сидевшую перед ней ученицу с той девочкой, которую встретила в августе. — Да, я ждала чего-то похожего, профессор, — вздохнув, ответила я. Можно быть уверенной на 100%, что декан Равенкло слышал большую часть нашей с ребятами беседы и сделал выводы. О, вороны делать выводы умели! Недаром их факультет считался самым когнитивно одарённым. А уж глава дома был наделён ярчайшей жаждой познания. Я бы дорого дала, чтобы узнать, что он про меня подумал и рассказал. Своим коллегам. Как-то стало совершенно очевидно, что у взрослых появились на мой счёт далеко идущие планы. Вопрос только в том, кто и как будет меня использовать? «Чёрт, как же жалко, что мне только 17, а не 27, а лучше 37! Может, тогда я бы понимала, каким образом реагировать на происходящее!» — мысленно ругалась я. «Ничего такого особенного про тебя не думают, успокойся», — внутренний голос всегда был готов к диалогу. — «Просто приравняли по интеллекту к Грейнджер и всё. Это даже к лучшему. Быть умной первогодкой выгоднее, чем обыкновенной. Использовать будут и ту, и другую, но у первой есть шанс обернуть ситуацию в удачную для себя сторону». — Однако, я позвала вас не только, чтобы сообщить эту новость. — Продолжила замдиректора уже спокойным тоном. –Я вас внимательно слушаю, мэм. –Как, вы думаете, будут развиваться события в будущем в вашей стране? «Я не думаю — я знаю, как они будут развиваться», — произнесла я мысленно. «Не смей разбалтывать стратегически важную информацию! За бесплатно», — возмутился мой внутренний голос. «Расскажу что-нибудь несущественное», — успокоила его я –А правопреемник уже объявился? РСФСР? — уточнила я. –Да. –Я думаю, мэм, что страну ждёт большой хаос, — произнесла я после некоторых раздумий. — Вероятны акции протеста, рост преступности и инфляция. Разумеется, педсостав уже и сам пришёл к такому выводу. Всё перечисленное мной — обычные следствия смены власти. –Хм… Российская школа Китеж пока не выходила на связь, — проинформировала меня декан. –Возможно, когда она поднимется со дна озера, то у неё будет очень много задач? В конце-концов, нужно же что-то делать с имеющейся на территории антимагией. Вероятно, она и Китежу будет мешать работать. Кстати, профессор, что-то известно про аномалию? –Дурмстранг сообщил об отправке группы волшебников к границе, результатов пока нет. «А если будут, то местные маги сперва будут решать, делиться ими, или нет. В конечном итоге, поделятся, ведь единственный славянский маг — это ты», — известил меня голос. –Профессор, можно мне посетить магловский мир? — спросила я. –Зачем? — волшебница удивилась. –Я бы хотела связаться с родственниками, узнать, как у них дела. Желательно, по телефону. Но, если не найду его, то напишу письмо. Мне запретили появляться на Родине, вы знаете, но новая власть, возможно, будет более лояльна. Лицо декана Гриффиндора выглядело потрясённым. — Я думала, вы поддерживаете связь с родными, — удивлённо произнесла профессор. — Мне ясно дали понять, мэм, что я нежелательна. Моим близким могли грозить неприятности, если бы я с ними связалась. Замдиректора ничего не ответила, только кивнула, жестом велев мне сидеть на месте. Волшебница подошла к шкафу и вернулась за свой стол уже со старым магловским телефоном в руках. Модель была с диском, трубка размещалась сверху на специальной подставке и соединялась с аппаратом посредством провода. Из верхнего бокового ящика стола профессор достала кабель и подключила его к телефону. –В Хогвартсе много маглорожденных студентов. Периодически возникает необходимость связываться с их близкими, поэтому у каждого декана есть такой телефон, — объяснила она мне. Волшебница сняла трубку, набрала код и повернула аппарат ко мне. Я докрутила на диске оставшиеся цифры и, с замиранием сердца, стала слушать гудки. Наконец, на том конце провода сняли трубку. –Алло? — услышала я голос двоюродной сестры матери. –Тётя Маша! — радостно закричала я, а из глаз брызнули слёзы. Я считала, что уже смирилась с одиночеством и привыкла всё время быть одна. Вот только в сердце раздался колокольный звон, стоило лишь услышать знакомый голос. –Леночка! Солнышко наше! Малышка, как я рада! — далее секунд 40 пришлось слушать аналогичные фразы и отвечать, что я тоже очень соскучилась. –Тётя Маша, я вас предупредить хочу. Союз-то распался! –Ой, и не говори, кошмар-то какой! –Да слушай же меня, тёть Маш! Возьми в квартире на Ленина ключи от дачи. –Так твою квартиру-то опечатали! — перебила меня родственница.– Как ты уехала, так сразу нквдшники пришли, всё закрыли, ключи с вешалки забрали, печати поставили и ушли. Я пару раз проходила мимо — всё по-прежнему, соседей спрашивала — никто не живёт. «Тааак… и что мне теперь с этим делать?» — задала я мысленно риторический вопрос. –Тёть Маш, тогда через забор, калитка с обратной стороны открывается. — разрешила я.– Вам дача понадобится, сажайте там всё, что можно, слышите? Тяжёлые временя настают. Поливайте, ухаживайте — она вас здорово выручит. И сбережения не копите, покупайте сейчас что-то крупное. И непортящихся продуктов закупите! Тушёнку, макароны, чай. Скоро инфляция начнётся, аж на 25% будет. Тратьте сбережения! –Откуда ты всё это знаешь? — недоверчиво спросила тётя — чего там, твои иностранные профессора, что ли, тебе рассказали? «Так, ясно, иностранцам у родственницы веры нет. Ну да что я, в первый раз что ли? Шоу Маст Гоу Он!» –Какие профессора, тёть, о чём ты? — Начала я вдохновенную речь.– Что они про нас могут понимать? Я от людей знаю! Нашенских. Которые в верхах сидят, которые моему отцу помогли меня в заграничную школу устроить, — врала, конечно, в Хог меня магия устроила.– Правду тебе говорю! Вы ж машину хотели? Сейчас берите! Потом будете на ней ранетки с дачи возить. Мне-то всё равно, я только в июле приеду. –Ну раз от наших., — задумчиво казала тётя. –Наших-наших, каких же ещё! — убеждённо проговорила я, и даже не соврала. Подумаешь, узнала от самой себя, я же тоже «наша». –Деточка, ты-то там как? — спросила родственница. –Всё отлично, тёть Маш, вернусь — расскажу. Но мне сейчас пора, связь-то дорогая. Передавайте привет! До свидания! Выслушав ответное прощание, положила трубку. Профессор Макгонагал выглядела задумчивой и то и дело внимательно на меня поглядывала. –Я стала невольной свидетельницей вашего разговора, мисс, — кивая на кольцо, сказала волшебница. Опять я забыла про артефакт! И. получается, профессор поняла каждое моё слово? –Как же работает этот артефакт, если и вы, и моя родственница поняли мою речь? На каком языке я разговаривала? — моему удивлению не было предела. –Для меня ваша речь звучала по-английски, так же, как и сейчас. Но речь вашей тёти точно была на русском. Те её обрывки, что долетали до моего слуха, остались для меня непонятными. — Декан говорила спокойно, хотя в её глазах можно было разглядеть проблеск любопытства. — Ваша родственница, определённо, считала, что вы говорите по-русски. –Вот как, — задумчиво произнесла я. Какое-то время мы молчали. –Значит, вы предполагаете рост инфляции на 25%? Это довольно много, — заметила замдиректора. — Д-да, — ответила я, чуть запнувшись. «2600% он составит к концу года. Вот это — действительно много», — мрачно подумала я. –Вы доверились мнению неких людей, находящихся у власти, правильно ли я понимаю? — уточнила волшебница. –Да, мэм. «И вот эти люди: Лена из прошлого и Лена из настоящего, — меня снова выручал мой философский взгляд на жизнь.– Власть? Нуу. какая-то частица власти есть у каждого живущего существа… её количество, ведь, не уточнялось?» — Вы не могли получить весть из магловского мира, минуя школьную систему сообщений. Вы знали об этом ещё летом? — волшебница внимательно следила за моим лицом, словно пыталась определить, насколько правдиво я отвечала. –Я догадывалась, профессор. В моей стране уже несколько лет происходила так называемая «перестройка». Родные вели много разговоров о будущем, некоторые их предположения сбывались. Распад СССР тоже предполагался, и не только моими близкими, но летом нельзя было сказать наверняка, — объяснила я. — Так же, как и сейчас, я ничего не могу сказать точно. «Ну да, 1% вероятности, что события пойдут по другому сценарию, всё же есть. Теоретически. И я даже надеюсь на него в глубине души», — из моей груди вырвался тяжёлый вздох. –Честно говоря, мне немного не по себе, профессор, — ответила я. — Хоть я и догадывалась, но теперь, когда узнала точно, мне несколько грустно. Я, с вашего разрешения, пойду. Макгонагал кивнула, она казалась удовлетворённой беседой. –Спасибо, что позволили позвонить, — моё лицо озарилось искренней улыбкой, — для меня это важно. –Я тоже рада, что смогла помочь вам, — уголки губ профессора дрогнули в улыбке.