Предел

По дороге к озеру нашу пару провожали удивленными взглядами. Агата была высокой и красивой старшекурсницей. Её точеная фигура и яркая внешность безо всяких дополнительных уловок притягивали взор. Плюс гордая осанка, плюс чёрные волосы в косе. Если добавить к образу ещё и одежду с иголочки и знак змеи на мантии, то всё – мужская мечта готова. Я рядом с ней выглядела серой мышью. Низкая, худая, бледная, с мешками под глазами. Сейчас ещё и не вполне здоровая. К тому же, моя мантия помялась, и от причёски осталось одно название. Барсучиху-замухрышку за шикарной брюнеткой не сразу и замечали. А когда понимали, что мы идём куда-то вместе, у окружающих лезли на лоб глаза. Только моя довольная улыбка не вязалась с образом. «Да пошли все к черту! У меня сегодня праздник – я осталась в своём уме и трезвой памяти!» – думала я, перебирая ногами. Мы остановились неподалёку от озера, возле группы деревьев. Свежий воздух действительно казался упоительным. Листья на ветках уже начали потихоньку освобождаться из почек. Но я понимала, что у Агаты для меня важные новости, а значит, предстоял тяжелый разговор. К тому же, девушка была огорчена моими последними поступками. Волшебница трансфигурировала лежавший неподалёку камень и мы сели. – Ты ведь не только пишешь курсовую, но и присматриваешь за мной, – спокойно сказала я. – Да, – ответила она не поворачиваясь. – Какие-то пожелания, требования будут? – спросила я. Агата обернулась и недоверчиво покосилась в мою сторону. – А ты что, будешь слушаться? Я тяжело вздохнула и отвернулась. Ветер гнал небольшие волны по водной глади. Погода была хорошей, решение было трудным. – Буду, – сжав руки в кулаки, сказала я. Целую минуту ничего не происходило. Когда я уже перестала ждать ответа, девушка легонько развернула к себе мой подбородок. – Почему? – Я в опасности и.. больше, чем раньше. Агата кивнула и, не сводя с меня своего фирменного взгляда, сказала. – Хорошо, что ты это понимаешь. Не в твоём положении быть самоуверенной, – всё же уколола меня она. Серебристо-зелёная достала довольно старую на вид книгу, раскрыла её на закладке и дала мне. «Fundamenta elemental magicae» – увидела я оригинальное название. Потом уже перстень-артефакт выдал перевод. «Основы стихийной магии» значилось на обложке, а глава называлась «определение степени сродства». – Книга по-латыни? – спросила я. – В твоей библиотечной всё равно нет нужной информации, – с некоторым пренебрежением сказала волшебница. – А у тебя есть кольцо. Так что пользуйся, пока дают. О том, что каждый маг имеет стихию и специализацию, я уже знала. Что степень владения элементом у всех разная – тоже. Также я уже знала, что если ты – волшебник слабого или среднего класса силы, то магия стихий не для тебя. То есть, конечно, формально ты будешь относиться к какому-либо элементу, но на этом всё. Стихия для тебя – всё равно, что фотография в паспорте, о которой в повседневной жизни не вспоминают. Я потому и не изучала подробно элементы. К чему тратить время на то, чем не будешь заниматься никогда? Магия стихий – это прерогатива сильных. Мне же и до посредственного уровня ещё нужно было добраться. Но Агата принесла книгу и, даже, закладку положила. Я сидела на трансфигурированном из камня диване и читала. Слизеринка о чём-то размышляла и периодически поглядывала в мою сторону. Латинский текст на три страницы сходу я бы не перевела, и не только потому, что не знала языка. Сами предложения строились заковыристым образом. Я эпизодически застревала, когда строки в глазах двоились, и я видела текст сразу на двух языках. Но артефакт справлялся. Оказалось, что владение элементами у сильных магов тоже различалось. Причём, называть сие действие «владением» считалось оскорбительным. Высших стихия, ни много, ни мало, а «благословляла». Выделяли три степени бенедикции: сопротивление, принятие и родственное отношение. Первым и самым слабым было «сопротивление», то есть resistentia. На мага не действовали заклинания благословившей стихии, произнесённые другими. Сам же он мог кастовать их быстрее и с меньшими затратами энергии. Внутри этот класс благословленных дробился на подклассы, и я уже собралась читать дальше, но – Пропускай, – сказала мне змейка. – Читай про следующих, вот здесь, – девушка указала нужный абзац. Вторым шёл класс «принятых», то есть acceptio. Волшебник на некоторое время сам становится источником стихии. Он мог использовать заклинания своей школы без затрат личной магии. «Ого!» – поражённо воскликнули мы с Голосом. – Теперь тут, – волшебница каким-то образом знала, где я закончила чтение, и показывала нужный текст. Самыми крутыми были так называемые «порождённые». То есть, это я их так назвала. По-правильному-то – relatio. Только сие слово переводилось слишком уж витиевато на наш язык. А в пояснениях автора книги я только ещё больше запуталась. Поняла только, что маг и стихия становились одним целым. Волшебник мог раствориться в своём элементе и появиться из него спустя годы. «Это, конечно, потрясающе… – подумала я, – но…» – …не пойму, зачем мне это? – спросила я вслух. – Правильный вопрос, – одобрила Агата, опуская на нас купол тишины. – А теперь внимательно читай здесь. Девушка ткнула пальцем в последний абзац. «Может статься, что маг остался без родственников, или его благословение не смогли определить по каким-то иным причинам. Тогда есть действенный метод узнать его. Заставьте чародея ощутить предел. Его собственная магия должна стать менее одной невозвратной единицы. Пусть на него обрушится мощь элемента, и тогда он узнает силу своей натуры. Если стихия откликнется на запредельном уровне – перед нами релацио. Если на предельном – асепцио, выше – резистенцио. Если стихия не откликнется – чародей не благословенен». Книга выпала из моих рук. Мне ли не знать свою магическую инвалидность? Но теперь получалось, что.. «Да ладно! – думала я. – Это – бред…» – Если другие змеи ещё сомневаются, то я точно знаю, какой у тебя был резерв, – припечатала змеиная волшебница. Я замерла с открытым ртом. Посредственности имели от тридцати до пятидесяти единиц в резерве. Хорошие маги – до ста. Высшие – от ста и до, кхм, семисот. Вообще, верхней границы не существовало, просто Мерлин имел семьсот единиц. Основатели Хогвартса – чуть больше пятисот. По слухам, половиной тысячи обладал также наш директор школы. И ещё столько же имели сильнейшие тёмные маги. Хотя, впрочем, иначе они не были бы сильнейшими… Да ну, в любом случае! Если релацио – это самые крутые в тусовке, то я-то тут каким боком? Где они, и где я?! – Единица-а-а… – простонала я, – ой, я не могу-у-у! – я не выдержала и расхохоталась. Слизеринка молча пережидала мой приступ, но на её лице не появилось ни тени улыбки. Мои эмо-детекторы тоже молчали. –Ты что, серьёзно!? – поражённо воскликнула я. – Агата, но это же смешно! Какой из меня стихийник?! О чём ты?! – Никакой, – признала девушка. – Тогда зачем книга?! – я искренне недоумевала. – Ты так и останешься обрубком магии, – успокоила меня волшебница. – Но из твоего ребёнка получится стихийник, – твёрдо сказала девушка. Слизеринка смотрела на меня таким взглядом, словно поведала мне великую истину. Но я эту истину не уловила. Агата решила меня просветить. – Ты – ледяная благословенная. Выйдешь замуж в побочную ветвь Гелидов, родишь. И, если ребенок окажется, как и ты, релацио, его примут в основную ветвь рода. Если не окажется, то останется в побочной ветви, но это всё равно почётно. Агата рассказывала о моём будущем как о само собой разумеющемся. А я.. мягко говоря о***ла от перспектив. Опомнившись, слизеринка посмотрела на меня так, как смотрят родители на своих неразумных отпрысков. – Ах да, я забыла, что тебе всего одиннадцать, – спохватилась девушка. – Ты, наверняка, ещё не задумывалась о браке. Задумываться то я задумывалась, ещё в прошлой жизни. А вот в новой, я впервые обрадовалась, что моему телу так мало лет. Будь иначе, я бы сейчас не на камушке сидела, подписывала брачный договор. Может быть, я чего-то и не понимала в этой жизни… Да к черту! Я много чего в ней не понимала. Например, стремление девушек поскорее выйти замуж. Я всегда хотела сперва увидеть мир, попутешествовать.. теперь вот ещё и магии хотелось бы научиться. А тут… – Какие дети, какой брак?! – сиплым голосом сказала я. Воображение уже нарисовало картинку, где я – мамаша, и гуляю с тремя колясками. Я съехала с трансфигурированного диванчика на траву и закрыла лицо руками. Плечи затряслись от рыданий. «Я так не хочу!!!» – Лена, прости, – тихо сказала Агата и неловко погладила меня по руке. – Я не учла, что ты из другой культуры. Забыла, что тебя, вероятно, воспитывали иначе. Волшебница сидела рядом со мной на коленях и пыталась утешить. Я чувствовала её желание позаботиться и уберечь, но слизеринка явно не знала, как ко мне подступиться. – Думала, ты обрадуешься, – сказала она. Я удивилась и подняла голову. Взглянула в глаза старшекурснице. – Обрадуюсь? – спросила я. – Конечно, – ответила девушка, нисколько не сомневаясь. – Тебе очень повезло. Твой статус резко вырос. И протекция, которую окажет Юстиниан, решит все твои проблемы. Абсолютно все. Не нужно будет бояться случайных выбросов. Ты сможешь жить, ни о чём не беспокоясь. Я вздрогнула, вспомнив Ледяного. А ещё поговорку про бесплатный сыр. Я понимала, о чём мне рассказывала Агата. Особенно про защиту, которая была мне очень необходима. И про то, что после окончания школы мне не нужно будет идти на работу, отдавать все свои силы за гроши. Мне не нужно будет жить от зарплаты до зарплаты, у меня будет вкусная еда и красивая одежда. И даже будут другие плюшки. Всё действительно выглядело как редчайший шанс, но была в нём и одна подстава. Лишь со стороны это выглядело везением. На самом деле, я была не из их среды. Для аристократов навсегда останусь нищей приживалкой. Вознесусь к ним – и окажусь «ни здесь, и не там». Меня будут клевать как прежние приятели, которым, «не повезло», так и новые, которым я «не ровня». Скорее всего, от меня, после рождения ребёнка, по-тихому избавятся. И буду я жить несчастливо и недолго, потому что сказки про золушку на то и сказки, и надо быть со своими. Но самым ужасным было то, что за меня уже всё решили. – Я так понимаю, Ледяной знает? – спросила я без особой надежды. – Наши – все знают, –Агата подтвердила мои худшие опасения. – Спорят только насчёт силы благословения. Последнее слово скажет Юстиниан. Он, как ты догадалась, Glacies Relatio. Но я практически уверена, что протекция твоя. Вопрос на миллион. Как отказать и не обидеть? «Как переправить волка, козу и капусту на другой берег, при условии, что в лодке есть место только для двоих?» – выдал мне Голос. «Вэ Гэ, не держи меня за дуру, я знаю ответ на загадку. Там надолго, и лодочнику пришлось помотаться между берегами. А коза, вообще, за время путешествия должна была подхватить морскую болезнь». «Так вот тебе и ответ – тяни время, – посоветовал всезнайка. – Змеи обычно не рвутся вперёд, очертя голову. Им свойственно обдумывать решения. Действуй, исходя из их модели поведения». «Договорились». – Ты думаешь, он обрадуется, узнав, что я – тревожник? – спросила я Агату. – Нет, – честно признала слизеринка. – Этому никто не обрадуется. – А что именно со мной не так? – я решила полюбопытствовать, раз представилась возможность. – Пограничное расстройство личности. Ты можешь как превратиться в психа, так и стать нормальной, – объяснила будущая колдомедик. – «Тревожность» лечится? – Да, в 20% случаев. Ещё пятьдесят на то, что ты так и останешься тревожником до конца дней. И тридцать – что сойдёшь с ума, – охотно пояснила волшебница. – Надо же, какой тебе интересный достался экземпляр для изучения, – хмыкнула я. – И не говори, – согласилась Агата. – И единица, и релацио, и тревожник. Я, кстати, должна буду рассказать Юстиниану о приступе. Извини. Агата выглядела спокойной, как всегда, но я чувствовала, что она переживала. Девушка хотела как лучше, просто у нас с ней были разные представления о «хорошем» и «плохом». А, возможно, она просто не смотрела на ситуацию под тем углом, под которым видела её я. К тому же змейка всё ещё на меня сердилась. – Я, кстати, тоже должна рассказать профессору Стебель, что преодолела единицу, – вспомнилось мне. Волшебница кивнула, соглашаясь. – Определенно. – Да, и вот ещё что… я правильно понимаю, что благословение передаётся по наследству? Что у маглорожденных его не бывает? – уточнила я. – Верно, – глаза слизеринки сверкнули, она ожидала продолжения. Я вздохнула и призналась. – Мои родственники – не маги. Вообще. Никто. Агата очень удивилась. – Это невозможно, – сказала она. – Есть определённые магические правила… Кто-нибудь должен был быть! – серебристо-зелёная затрясла головой. – Я понимаю, что аномалия в твоей стране почти полностью загубила магию. Но чтобы в обход основных законов? Нет, должно быть что-то ещё… Теперь уже Агата схватилась за голову. – На территории СССР с 1920г не засекали пробуждения магии, – напомнила я. – Семьдесят лет. Не мог там родиться благословенный. Может быть, я всё же не та, за кого вы меня… – Нет, – резко сказала Агата. Она убрала руки от лица, и глаза её пылали. – Есть правила. Вам, слабым, не понять. – Эй, – одернула я слизеринку. С чего это вдруг спокойная чародейка так завелась? Про моих родственников, вообще-то, не секрет, и змейка это должна была знать, раз уж писала по мне курсовую. – Обижаешься? – вкрадчиво спросила Агата и наклонила голову. – Зря. Ой-ёй-ёй! Как-то я забыла, что моя надсмотрщица – не белая и пушистая. Я почему-то всегда видела только её хорошую сторону, и не придала значения тому, что Агата – змея. Сильная и хищная волшебница с очень непростого факультета. «И, наверняка, с непростой жизнью, – добавил Голос. – Ты не думала, почему за тобой присматривает именно она? Чего ей это стоит?» Девушка выглядела страшно. Словно кобра раскрыла свой капюшон и зашипела свою змеиную угрозу. Почему-то в этой картине вокруг хищницы мне почудились пламенные языки. И сама рептилия словно дышала огнём – страшная картина. Но и завораживающая, чёрт возьми! – Магические законы – не то, что издаёт министерство для простых смертных, – у Агаты изменился даже голос, он как будто гудел и наливался металлом. – Магия – это не размахивания волшебной палочкой, магия – это сама жизнь. Всё, что есть в мире, пронизано энергией, – слизеринка расправила руки, и у кобры словно появилось два крыла. – Но магия даёт возможность менять окружение. Но не за просто так, – девушка покачала головой. – У любого воздействия будут последствия. Надо думать, прежде чем что-то делать. Хотя, кому я об этом говорю.. Агата Нейл как-то разом сникла. Она разочарованно вздохнула и отвернулась, в её глазах стояли слёзы. Девушка передёрнула плечами и потянулась к книге. В тот момент я поняла, что если срочно что-то не сделаю, то потеряю единственную настоящую пока ещё не подругу. – Подожди, – тихо сказала я, протягивая к ней руку. – Мне казалось, ты на меня за отказ от лечения сердишься. Агата фыркнула. – Ещё я на всякую глупость не сердилась. – Я нарушила неписанный закон? – догадалась я. – Какой? Я не знаю об этом.. – Как же тяжело с вами, необразованными… – вздохнув, Агата покачала головой. – Клятва на магии, которую ты дала ночью в четверг. Если бы слизеринка не пояснила, я сама бы не догадалась. Сразу вспомнилось, как изменилось настроение змеиного сборища после моих слов. Должно быть не одна лишь хористка на меня сердится за это. – Глупый, глупый, глупый ребёнок, бездумно бросающийся словами на ветер… Агата медленно повернулась ко мне, произнося обидные слова. Но в её глазах стояли слёзы, и это выворачивало мою душу на изнанку. Я хотела её успокоить, но не знала как. Потому, наверное, каждое её слово жгло подобно ядовитому жалу. – Нельзя звать в свидетели магию, когда для победы нет ни единого шанса! – волшебница схватила меня за плечи. – Ты всю свою жизнь могла разрушить! Лишилась бы не только магии, но и здоровья, и жизни! «Ничего себе! О таких последствиях я даже не догадывалась». Я не знала, что на это ответить. Поэтому просто сказала правду. – Я была уверена, что справлюсь. – Что-о-о??? – изумилась чародейка. – Ты же называла меня безмозглой? Вот тебе ещё одно доказательство, – я развела руками. – Что есть, то есть, Агата, я – действительно самоуверенная идиотка, – я положила свои руки поверх её кистей и сжала. – Но я тогда была просто в наглую уверена, что всё получится. Губы старшекурсницы тронула улыбка. А потом она и вовсе рассмеялась, просто и искренне. Отсмеявшись, будущая колдомедик села обратно и сказала. – Тебе повезло, что ты не на слизерине. Иначе за бездумную клятву я бы тебя выпорола, как старшая, – призналась она. Я представила эту картинку.. И, кажется, поняла, откуда у змей дисциплина. – Всё-таки хорошо, что я у Барсуков, – заметила я. – У нас жить как-то проще, веселее… – Да уж, с тобой не соскучишься, – фыркнула волшебница. – Обращайся, – улыбнулась я в ответ. Некоторое время мы сидели в тишине. Агата напряженно размышлял о чем то. Потом она вернулась к своей обычной манере разговора. – Кое в чем ты всё же права, – потерев подбородок, сказала слизеринка. – Вряд ли обломок резерва – единственное, чем наградила тебя Родина. Скорее всего, есть ещё дефекты. Поэтому я поговорю с Ледяным и сообщу тебе его решение. Второе. Обещай, что никакого предела в течение недели. Иначе произойдёт приступ, и вся наша конспирация насмарку. Третье. Расскажи декану о росте своей внутренней магии. Четвёртое. Продолжай заниматься привычными делами. Пятое – вот, держи. Девушка протянула мне крохотный флакончик с чем-то, похожим на лепесток пламени внутри. Горлышко было перевязано длинной лентой тесёмки. Я с любопытством завертела в руках подарок. – Повесь на шею, – прервал мои любования голос слизеринки. Видя, что я не тороплюсь, девушка добавила: – Сейчас же! И не снимай. Это – пятнадцать единиц, которые, я надеюсь, спасут тебя в случае атаки. Хотя, нет. Я надеюсь, что атак не будет. Идём. Доведу тебя до твоего крыла. Агата попрощалась скомкано и быстро ушла. Что ж, она тоже многое пережила за сегодня, и нам обеим не мешало отдохнуть.