Предел

Глава 34 Но встреча не состоялась. Что-то изменилось, о чём в итоге сообщили Агате. Девушка вновь достала браслет и уже не скрывала от меня его наличие. – Не стоит о нём рассказывать, – предупредила слизеринка. – Хорошо, не буду, – согласилась я. – пойдём, я провожу тебя обратно, – предложила она. – Да, кстати. Если бы ты была нормальным магом, то чем бы хотела заниматься? – неожиданно спросила старшекурсница, пока мы медленно шли по коридору. – Не знаю, – неожиданный вопрос заставил меня остановиться и задуматься. Девушка бросила в мою сторону недоверчивый взгляд. – Я, правда, не знаю. Все мои фантазии лишь о том, чтобы быть нормальным магом. А кем бы я потом хотела стать, я думаю, мне не светит, – я в растерянности пожала плечами. – Было бы здорово для начала просто жить, а не шарахатся от каждой тени. Не сидеть всё время в закутке, не сторониться общения, – я сложила руки в замок и поднесла к груди. – Хочу общаться с людьми, а не только с книгами! Хочу путешествовать, увидеть разные страны. Удивительные места, редких животных… Понимаешь, я очень мало знаю об этом мире, и о чём тут, вообще, можно мечтать. Я склонила голову к плечу, развела руками и робко улыбнулась. – Уверенность и защита, я поняла, – Агата кивнула. – Есть ещё что-то? – Наверное, ты будешь смеяться, но я бы хотела попробовать ваши конфеты. Знаешь, те, которые с разными вкусами, – призналась я. – Драже Берти Боттс? – уточнила девушка. – Там действительно очень разные вкусы. – Брюссельская капуста – это не так уж и плохо. Как и печёная рыба, – заверила я. На меня вновь пристально посмотрели и, видя непонимание, соизволили пояснить. – Мало кто в одиннадцать лет любит капусту и рыбу, – заметила серебристо-зелёная. – А, – я махнула рукой, – не одни же только сладости любить. «Конечно, буду я ещё скрывать свои вкусовые предпочтения. Подумаешь, переросла сладкоежкин возраст! Из всех моих странностей эта меньше всего заслуживает внимания». – А ещё, я бы полетала, – продолжила я. – Должно быть, это здорово – оторваться от земли, почувствовать ветер… – Ты ни разу не летала? – удивилась девушка, – Даже на уроке? – Метла не поднимается, – я огорчённо вздохнула. Агата понятливо кивнула. – Конфеты эти я не люблю за их непредсказуемость, – начала объяснять девушка. – Но зато у меня есть воздушная зефирка. Ветра, правда, не обещаю, да и взлетишь ты всего на ладонь, но.. – Давай, – я протянула руку. «Мне тут возможность полетать предлагают, а я что ли буду отказываться?» Волшебница усмехнулась и отдала угощение. Зефирка оказалась небольшой и по вкусу напоминала… зефир. Только с лимоном. Когда сладость попала в желудок, его наполнили пузырьки воздуха. Потом они начали выходить у меня из ушей, и это оказалось щекотно. Я рассмеялась и… взлетела. Ощущения сразу напомнили «звёздочку», которую все, кому не лень, делают летом на речке. Конечности бултыхались, но, не имея опоры, я просто зависла в воздухе. Честно говоря, полётом это можно было назвать только с очень большой натяжкой. Я оказалась невысоко, как и предупреждала Агата. Если вытянуть носки, то кончики ботинок легко доставали пола. «А что, если шагнуть?» – подумала я и так и сделала. Ходить на носочках оказалось забавно: будто всё тело сделалось легче пуха. Так и хотелось представить себя в пуантах* (*чешки для балерины). Я изобразила руками крылья. «Почему бы и нет?» – поддержал идею внутренний голос. – Пам-пам-пам-пам-па-рам-пам-пам! – Я перекрестила ноги и руки и изобразила «танец маленьких лебедят». Конечно, до грации прекрасной птицы мне было далеко. Но ведь и гадкий утёнок тоже не знал, кто он такой на самом деле. Так почему не представить, что я – тоже в действительности лебедь? И пусть эту маленькую мечту наблюдает невольная зрительница – моя персональная надсмотрщица. Спустя столько времени, она уже не должна удивляться моим выходкам. Взмах рук – поворот – кружение и… моё тело грохается на пол. Действие зефирки закончилось. Вздрогнув, Агата бросилась ко мне, осмотрела лицо и руки. А я, наплевав на боль, подняла вверх большие пальцы. Несмотря ни на что, улыбка не сходила с моего лица. Мечта – это просто сказка, она тем и прекрасна, что никогда не сбудется. – На полёт это было не похоже. Но за возможность побыть балериной – спасибо. Я когда-то в детстве хотела, – призналась я. Волшебница вздохнула и покачала головой. – Какая же ты балда, – заметила она, только в её голосе не было огорчения. Наоборот, я чувствовала, что девушка довольна. Агата уже давно залечила мне царапины, но мы обе продолжали сидеть на полу в коридоре. Почему-то было хорошо просто замереть вот так вот рядом и молчать. Не теребить, не приставать с расспросами, не поучать – мы просто приняли друг друга такими, какие мы есть. И нарушать эту идиллию никому из нас не хотелось. Интуиция подсказывала, что волшебница передо мной тоже проделала огромную работу. Я не знала, о чём она думала, не знала, чем жила. Старшекурсница всегда вела себя сдержанно. Но вряд ли у неё внутри всё было так же спокойно, как снаружи. Ей наверняка пришлось немало объясняться со своими из-за меня. Она точно спорила с другими змеями, доказывала. Возможно, слизеринке пришлось о чём-нибудь даже просить. И получилось у неё не всё, чего она хотела. Скорее всего, у неё самой были какие-то проблемы, которые она не могла решить. Я чувствовала, что девушка ничего мне не расскажет о себе. Но то, что ей стало лучше, радовало моё сердце. На зельеварении всегда что-то бурлило, парило, издавало разные запахи. Само варево в процессе меняло цвет и хорошо, если не взрывалось. Редко какая неделя проходила без испорченных котлов. Но как работают зелья на практике, ученики не знали. Мы никогда не пробовали то, что сварили, и, наверное, хорошо, что не пробовали. Впрочем, взгляд Мастера зелий говорил о том, что уж он бы нас напоил. Вот тем самым, из флаконов, сдаваемых ему на проверку в конце каждого урока. Дабы неповадно было так издеваться над искусством. «Жаль, нельзя…» – так и читалось в глазах профессора. Впрочем, для одной особо выдающейся студентки Зельеварение превратилось в чистописание. Каждый урок я получала одно и то же задание – конспектировать действия двух случайным образом выбранных студентов. Вот только рукописи я складывала в сумку, профессор не принимал их на проверку. Как-то раз, ещё в марте, я хотела было отнести ему пергамент, но он пресек мои действия. – Я не расшифровываю электрокардиограммы, мисс Мэйлин. В конце концов, возьмите в библиотеке прописи. Вот с тех пор я и писала «для собственного удовольствия». Прописи не помогли, надо было брать трафарет. Я посмотрела на заполненный лист и тяжело вздохнула. Буквы, несмотря на все старания, напоминали танец дёргающегося психопата. Сегодня, в уже который по счёту раз, моя рука записывала бесполезный конспект. «Не понимаю, я экзамен тоже письменно сдавать буду? Или вместо зельев, мне готовиться к диктанту?» – сердилась я. Все рецепты уже выучены мной наизусть, но мне ли не знать, насколько в таких случаях важна практика. Я покрутила на пальце кольцо-переводчик. Почувствовала, что вновь готова сорваться, и сняла его, от греха подальше. Если уж и начну кричать, так хоть никто ничего не поймёт. Но тут я вспомнила: учителя ведь уже давно знают о моих способностях. Можно не сомневаться, что за зелья я получу ноль. «Так что успокойся и перестань себя накручивать, – заявил ВэГэ. – Всё время бояться глупо. Страх никак тебя не защитит, ты только зря тратишь на него силы». «Да знаю я! – огрызнулась в ответ. – А если я магии лишусь?» «Тебе Агата подарила защиту», – напомнил Голос. «Ага, вот как дойдёт до змей, что у меня нет в роду магов, так и обломаюсь я с защитой», – я продолжила делиться своими переживаниями. «Ты слишком плохо думаешь о подруге, – заметил он. – Но даже если и так. Раз всю жизнь жила без магии – проживёшь и дальше». «Нормально! – возмутилась я. – В кои-то веки прикоснуться к настоящему волшебству – и жить потом без него?!» «Обидно, конечно, но не смертельно», – заявил всезнайка. «То-то и оно, что смертельно! Я же клятву принесла, по незнанию», – напомнила я. «Что ж, все мы там будем», – философски изрёк внутренний голос. Озарение часто бывает подобно вспышке. Можно долго думать о чём-то, переживать, метаться в поисках решения. А потом – р-раз! И какая-нибудь случайность запускает правильную мыслительную цепочку. Можно объяснять это явление работой подсознания или каким-то сложным ассоциативным рядом.. Но лучше просто принять как факт. Озарения случаются. «А осталась ли я в живых в той, прежней жизни? Или моя предыдущая закончилась, поэтому я сейчас здесь?» – осенило меня. Только вот, я не помнила, ни как оказалась тут, ни чем всё закончилось там. Но теперь это перестало быть таким уж важным. Если я уже умирала, то мне, действительно, не о чем больше переживать. «Да что они все могут мне сделать?! Унизят? Я уже в самом низу. Покалечат? Хрен с ним! Обидят близких? А у меня нет близких! Может быть, убьют? Воскресну, как в прошлый раз!» Мысли о смерти принесли в мою душу неожиданное спокойствие. И уверенность. Даже сомнения в собственной адекватности отошли на второй план. Ну да, ходит по Хогвартсу девчонка со странностями, но у всех, по-сути, есть свои тараканы. И вообще, я не виновата. Так сложились обстоятельства. Так что, если кому-то что-то не нравится, то он мог смело катиться в пекло! ***** Видя такой переворот сознания, внутренний голос почесал затылок и задумался. «Я бы поспорил со всей вот этой (см выше) тирадой. Но Лене дико не хватало уверенности в себе.. Адекватная Малинина мне дороже дебатов о жизни и смерти, поэтому лучше я промолчу». ***** Я зависла, прокручивая в голове неожиданное озарения, как вдруг Ханна пихнула меня локтем в бок. – Эй! – прошипела она, а я спешно вернула на палец артефакт, – просыпайся, а то на тебя уже Снейп косится. Я спохватилась и вернулась к своим записям. Там по плану одноклассница должна была добавить в котёл листья чертополоха и размешать их три раза по часовой стрелке. Листья полетели в котёл. Серебряная ложка юной волшебницы нарисовала первую окружность. Та приветливо замерцала светло-салатовым цветом. Вжих – ещё одна окружность. А вот третью Ханна не довела до конца: она вытащила ложку, прочертив ею только 7/8х круга. Окружность не замерцала, наоборот, она потускнела и опустилась в виде осадка на дно котла. Зелье обиженно загудело и испортилось. – Ханна, а ты.., – тихо позвала я девочку. Волшебница уже начала убирать со стола, так как чертополох был последним ингредиентом. – Что? – удивлённо переспросила она. – Я всё закончила. Девочка некоторое время разбирала корешки полыни, потом подвинулась ближе ко мне. – А, ты же отвлеклась, и не видела моих последних действий. Хорошо, я подскажу. Я добавила листья чертополоха и сделала три размешивания по часовой стрелке. Я застыла на миг, не веря в происходящее. Но и этот мой поступок одноклассница поняла по-своему. – Не переживай, я всегда всё делаю точно по рецепту, так что можешь смело переписывать с доски. Хотя, Снейп всё равно не проверяет твои конспекты, не понимаю, зачем ты, вообще, их пишешь. «Не проверяет, да», – подумала я, но взяла перо и написала: третий круг не размешан полностью. А потом снова застыла. Текст. Последнюю фразу моя рука вывела моим нормальным почерком, тем, которым я писала всю свою прошлую жизнь. – Вижу, прописи всё же помогли, – Мастер зелий усмехнулся и забрал пергамент прямо из-под моих рук. – Вам повезло, мисс Мэйлин. Девятнадцать нулей вы уже получили, сегодня был бы двадцатый. Насладившись моим ужасом, профессор продолжил обходить класс с проверкой. Двадцать нулей – недопуск к экзаменам. Несдача одной из основных дисциплин – комиссия по возможному отчислению. Так гласили школьные правила.