Тёплый снег

Мин Юнги никогда не любил зиму. Как, впрочем, и любое другое время года, но именно зима вызывала собой наисильнейшее отвращение. Невероятный холод. Такой, что ноги даже в болоневых штанах сводит судорогой и заставляет скакать, как горная лошадь, лишь бы согреться. И никакие варежки и перчатки не спасут от пробирающего до костей мороза, что леденит руки, щёки и нос. А если не хочешь умереть на улице, тогда носи отвратительно пушистую шапку, пуховик, который весит около тонны, сто-пятьсот свитеров под этим самым пуховиком и, конечно же, незаменимый болон, который уже в кошмарах снится. Снег. Он падает холодными снежинками на землю и попутно попадает за шиворот куртки, в ботинки и под рукава. А потом благополучно тает, оставляя после себя грязные лужи и промокший мех, который обязательно будет вонять. А ещё им будут кидаться в твоих одноклассников, случайно задевая и тебя снежком по лицу. И с утра в полный кайф пробираться к дороге через сугробы, что образовались за ночь, и тонуть по колено в снегу. Лёд. На окнах, из-за чего не видно ни черта из автобуса или собственного дома. Примёрзшая к петлям дверь, которую невозможно открыть, и перчатки, которые прилипнут к ручке двери, и отодрать ты их не сможешь, как ни пытайся. А ещё язык брата-идиота, который наспор решил лизнуть железные прутья турника. И, конечно же, можно здорово так навернуться на скользкой дороге и сломать себе копчик. Но даже всё это меркнет на фоне самой главной причины... Праздники. Юнги никогда не отмечал зимние праздники. Потому что попросту не с кем было их отмечать. Родители давно перестали пытаться привлечь его к семейным посиделкам, от которых тошнило. И друзей у Юнги не было. По самым различным причинам. Юнги был... неординарным. Ярко-мятные волосы уже вызывали кучу вопросов, но на это можно было закрыть глаза. Прищуренные глаза, которые смотрели пронзительно и сканировали взглядом стоящего напротив человека. Всегда хмурое выражение лица и серебряное колечко на левой ноздре уже отпугивали половину всех желающих познакомиться. Но, пожалуй, самой главной проблемой был сам Юнги, его личность. Возможно, его прямолинейность, абсолютно другие взгляды на вещи и жизнь, странное чувство юмора, отсутствие напускной вежливости... После многочисленных грубых слов и оскорблений его вкусов, которые Юнги получил в свой адрес, он больше не пытался. Видимо, никому в школе не суждено стать ему другом или хотя бы приятелем. Однако Юнги хотел. Очень хотел иметь человека, который понимал бы его с полуслова, принимал всех его тараканов и замкнутый характер, приносил бы ему кофе по утрам и массировал плечи после трёхчасовой работы. А взамен Юнги дарил бы ему свою улыбку, которая давно не появлялась на его лице, и позволял бы ему, наверное, очень многое. Потому что Юнги совсем не жестокий, не самовлюблённый скептик, не холерик и даже не всезнайка. Он сам назвал бы себя среднестатискическим школьником с твёрдой «четвёркой» и приземлёнными интересами, которыми были писательство и интерес к хип-хоп культуре. Ничего сверхъестественного в нём не было, но он и не пытался выделяться. Но и серой мышкой, которой он в итоге стал, Юнги быть тоже не хотел. Но все люди в его школе решили иначе и наплели нехилую тучу слухов про Юнги, отчего никто не хотел общаться с ним. Прямо сейчас Юнги сидел в школьной столовой и вяло ковырялся вилкой в овощном салате. Настроения, как и всегда, не было. Его терзало чувство одиночества, когда он смотрел за соседние столики, где компании друзей или же влюблённые парочки делились последними новостями, весело смеялись и обнимались. А он сидел в абсолютном одиночестве и сверлил взглядом стол. Сил не было смотреть на счастье других, когда ты сам несчастен. Юнги задавался вопросом, неужели он настолько плох, как все говорят... Когда тебе вдалбливают в голову одно и то же на протяжении десяти лет, ты невольно начинаешь верить в это. Но Юнги до последнего отказывался верить... А может, так оно и есть?... И он не достоин иметь того, что имеют многие другие? Простого друга?... Юнги оторвал взгляд от столешницы, когда услышал противный писк девчонок. Ах, да... Он совсем забыл про новенького. В его класс перевели новенького парнишку, родители которого переехали сюда по работе. Юнги не особо помнит другую информацию, так как в восемь утра мозг школьника отказывается работать, как полагается. Единственное, что он помнит, так это то, что этот парень подсел к его брату-близнецу, и те активно о чём-то болтали большую часть урока. Новенький мальчик мгновенно обзавёлся компанией, хотя прошло всего три урока. Какой он человек, Юнги не мог сказать, но одно он понял сразу. Он очень красивый... Это сразу бросилось в глаза. А Юнги не был исключением, и его тоже привлекали красивые парни, что тоже, к слову, стало причиной отшельничества. Он был геем и не скрывал этого. Этот парень будто был моделью или что-то в этом роде, потому что его внешность была слегка необычной, но по-своему привлекательной. Выкрашенные в рыжий пышные волосы светили, словно солнце, такой холодной и серой зимой, добавляя красок в унылую картину. В отличие от Юнги, причёска этого парня всем нравилась. Горящие огоньками глаза, слегка подведённые чёрным, тоже вызывали только восторг у других школьников. А пухлые розовые губы завершали образ местного красавчика, ставя большую жирную точку. Поклонников у него будет много, если не уже. Юнги, если честно, готов туда записаться... Его тут же облипают несколько девчонок, строя глазки и прося присоединиться к ним за обедом. Однако новенький неловко улыбается и, по видимому, отказывается, потому что лица девочек слегка омрачаются и те уходят ни с чем. Паренёк осматривает столовую и почему-то останавливает взгляд на Юнги, начиная махать ему рукой и направляясь к его столику. Юнги роняет вилку в салат и выпучивает глаза, когда новенький отодвигает стул, стоящий напротив, и плюхается на него, не переставая солнечно улыбаться. Он ставит свой поднос с едой, берёт несколько кусков мяса вилкой и одобрительно мычит, пробуя сегодняшний обед, пока Юнги пытается вернуться в реальность. Но у него плохо получается. В чувство его приводит высокий мелодичный голос: – Прости, Чонги, я задержался, – говорит он, и Юнги на это начинает хмуриться, осознавая наконец, что произошло. – Учитель объяснял мне последнюю тему, потому что я только что переехал, знаешь, и... – Я не Чонги. Теперь очередь новенького ронять вилку и хмуриться. – Что? – У Чонги нет пирсинга, – почти выплёвывает Юнги и возвращает своё внимание к салату, пока незнакомец переводит взгляд на его нос и громко охает. – Боже, прости... – виновато говорит он и выглядит действительно смущённым. – Чонги не сказал, что у него есть... Эмм... – Чонги сидит на втором ряду справа, – спешит прекратить свою пытку Юнги. Потому что он на мгновение представил, будто кто-то решил подсесть к нему. Тем более такой новенький. Обидно. Потому что его в который раз приняли за брата. – Всё в порядке, иди к нему. Воцаряется неловкая тишина, и Юнги думает, что новенький ушёл, но... – Да не проблема, – внезапно говорит он и протягивает руку. – Меня зовут Пак Чимин. Мне, правда, очень стыдно, что я перепутал вас. Я никогда раньше не встречал близнецов. Юнги опять роняет вилку и смотрит удивлённо, но руку протягивает и пожимает. – Мин Юнги, – представляется он. Так непривычно. Кто-то действительно заговорил с ним, пусть даже из-за небольшой ошибки. Сердце начинает биться быстрее, потому что Чимин вблизи ещё красивее... – Так странно, у вас даже волосы у обоих мятные, – хихикает Чимин, откидываясь на стуле, и его глаза превращаются в щёлочки. Юнги почти залипает. – Просто этот идиот любит повторять за мной, – по-доброму усмехается Юнги. Несмотря на всю ситуацию, они с братом были в неплохих отношениях. Друзьями их нельзя было назвать, да и интересы у них сильно различались. Как и положение в обществе. Чонги был социальной бабочкой и любимчиком многих, чего нельзя было сказать о Юнги. – Только проколоть нос смелости не хватило. Чимин кивает в подтверждение и бегло проходится по Юнги взглядом, хмыкая, отчего последний начинает приятно нервничать. Отчего Чимин хмыкнул? Ему понравилось то, что он увидел? Но обнадёживать себя Юнги не стал, ведь, если Чимин с Чонги уже успели подружиться, значит и внешность Чонги Чимину могла понравиться. – Сегодня такая потрясающая погода, – щебечет Чимин, поддерживая разговор. Если Юнги сидит как на иголках, то Чимин явно не заморачивается и чувствует себя комфортно. – Ненавижу зиму, – не сдержавшись, говорит Юнги. Обычно с этого всё и начинается. Юнги слишком странный и прямолинейный... Сейчас новенький скажет это и уйдёт к Чонги. Кстати, почему он до сих пор этого не сделал? – В самом деле? – приподнимает брови Чимин, пока пережёвывает свой обед. – Ага, – пожимает плечами Юнги. Чего тянуть кота за хвост, когда очевидно как день, что такой, как Чимин, не станет общаться с ним. – Холодно, много снега, нужно носить на себе целый ворох одежды... Ещё и навернуться на льду было бы замечательно. Чего Юнги не ожидает, так это того, что Чимин начнёт смеяться ещё громче, чем в прошлый раз, и пару раз ударит рукой по столу, привлекая и без того пристальное внимание к их столику. Новенький сидит с Мин Юнги. Удивительные вещи сегодня происходят. Все только и ждут, что Чимин пошлёт названного отшельника. Просто новенького ещё не успели посвятить в местные слухи, но все и без этого были уверены в том, что произойдёт. – Ты такой забавный, – говорит Чимин и вытирает маленькие слезинки, что появились из-за сильного смеха. – Никто ещё не описывал зиму настолько правдиво. Пока Юнги подбирает свою челюсть, Чимин продолжает: – Но я всё равно люблю зиму. Не знаю, почему. Но ведь для того, чтобы любить, и не нужно причин, да? Как думаешь? Чимин обхватывает своими пухлыми губами трубочку и морщится от крепкой газировки, пока Юнги переваривает в голове всё, что сейчас произошло. И трубочка на этих губах совсем не помогает его мыслям. – Д-да, – всё, что удаётся выговорить Юнги, после чего он прокашливается. – Думаю, ты прав. Он даже не помнит, о чём был вопрос, но почему-то уверен, что Чимин сказал что-то поистине правильное. А в награду он получает широкую улыбку Чимина, и сам пробует улыбнуться, неловко потирая шею. – Скажи, пожалуйста, где здесь библиотека, – переводит тему Чимин, печатая что-то на телефоне. – Мне нужно подтянуть геометрию. У нас в школе была совсем другая программа, и сейчас я чувствую себя таким тупым. Юнги невольно смеётся, сразу прикусывая себе язык, потому что Чимин может обидеться. Но он лишь смотрит ожидающе и подпирает щёку рукой. – Эм, она в другом крыле, – наконец говорит Юнги и глубоко вдыхает, решаясь на отчаянный шаг. – Я мог бы проводить тебя, если ты, ммм... Если ты не найдёшь сам, потому что она, эээ... Она так далеко и... Чонги мог бы тебе показать, если хочешь, да. Ага, да. Чимин глушит смешок кулачком и снова смотрит глазами-щёлочками. – Я буду благодарен, если ты покажешь мне, где библиотека. После уроков ты свободен? – Я всегда свободен, – выпаливает Юнги и тут же краснеет, борясь с желанием приложиться головой об стол. – Отлично, – кивает Чимин. Потом он смотрит в тарелку Юнги и проводит языком по губам, вызывая нервный выдох у Юнги. – Можно попробовать? – А? – Можно я попробую твой салат? А то пришлось взять мясо, потому что все салаты разобрали, пока я тащился сюда. Юнги коротко кивает и пододвигает свою тарелку. Минут пять он наблюдает за тем, как Чимин ест салат и находит это весьма залипательным. Он понимает, что попал. Конкретно попал. – Надеюсь, ты не против, – доедая последний помидор, говорит Чимин. – Я сегодня ничего не ел, так что... – О, не переживай, я всё равно не голоден, – отмахивается Юнги. – Приятного аппетита. – Юнги, я уже поел, – хихикает Чимин, откровенно дразнясь, и Юнги тихо стонет. – Но всё равно спасибо. Чимин подмигивает краснющему Юнги и отворачивается, чтобы взять телефон, который лежит на столе, но Чимин забыл об этом. Юнги борется с желанием ничего не делать, но решает не быть куском дерьма и помочь. Он легко дотрагивается до плеча Чимина, и тот забавно дёргается, когда поворачивается и вопросительно приподнимает брови. Юнги кивает на телефон, что лежит рядом с его локтем, и Чимин хлопает себя по лбу, начиная смеяться. – Я такой идиот, – шепчет Чимин, наклоняясь к Юнги и опаляя кожу горячим дыханием. – Та-ак. По расписанию у нас физика. Пойдём сейчас? Осталось десять минут. Юнги сглатывает и кивает несколько раз. – Да, пойдём. – Ты сидишь один? – Ага. – Класс, тогда я сяду с тобой, – Чимин встаёт со стула и ждёт Юнги. А Юнги начинает верить, что всё-таки сможет найти друга. В лице новенького Пак Чимина. И от этого он не может сдержать своей улыбки. Быть может, теперь он будет улыбаться чаще.

❄️❄️❄️

– Чимин, это тема седьмого класса, если не пятого, – ворчит Юнги, сверля взглядом задумчивое лицо напротив. – Ну, извини, великий математик! Я говорил, что полный ноль в геометрии! – возмущается Чимин, со злостью пролистывая странички ненавистного учебника. После уроков, как и было договорено, Юнги отвёл его в школьную библиотеку и согласился помочь с последней темой, которая была совсем не сложной, так как это было повторение. Но Юнги не рассчитывал, что всё будет настолько безнадёжно... – Чимин, соберись, – на этот раз мягко говорит Юнги. – Если ты совсем ничего не понимаешь, мы можем начать с самого начала. Чимин молчит с минуту, а потом падает головой в книгу и приглушённо стонет. – Я такой тупой, да? – Чимин, ты не... – Прости, – сочувственно смотрит новенький, отворачиваясь к окну. – Тебе не нужно сидеть со мной... Я постараюсь разобраться сам. Юнги обречённо вздыхает и толкает Чимина в плечо. – Ты сам-то веришь в то, что сказал? – посмеивается Юнги, ловя возмущённый взгляд и надутые губы. – Мне всё равно абсолютно нечем заняться, так что моё время ты не отнимаешь. Чимин смотрит недоверчиво, но тушуется под искренним взором Юнги. – Я буду рад помочь тебе. Этого для Чимина оказывается достаточно. Он улыбается вновь и берёт ручку, готовясь слушать. Юнги забирает учебник и читает условие задачи, диктуя его для Чимина. Когда дело доходит до чертежа, Чимин неплохо справляется, и Юнги поддерживает его похлопыванием по плечу. Сам Юнги давно полюбил геометрию и часто решал задачки, чтобы разгрузить мозг. Так что ему было только в радость помочь Чимину, ещё и показав себя умным и хорошим другом. Он надеется, что они станут друзьями. – Теперь перейдём к решению, – Юнги слышит мученический стон и тихо посмеивается с новенького. – Давай. Не ной, всё не так уж и сложно. Юнги решил умолчать, что эта задачка средней школы. Чимину сначала бы её решить... – Смотри, здесь быстрее найти этот угол, доказав его равенство вот с этим. Юнги водит карандашом по чертежу Чимина, пока последний напрягает все свои извилины, чтобы понять, что он должен сделать. – Ты можешь доказать равенство треугольников, это проще всего. Помнишь три признака равенства треугольников? Чимин задумчиво кивает и забавно морщит нос, нервно поправляя чёлку, когда начинает говорить: – По трём сторонам... – Это редко встречается, но, ладно, хорошо. – По двум сторонам и углу между ними... – Отлично. Это подходит тебе? Чимин обводит взглядом свой чертёж и радостно кивает. – Да, это подходит! Юнги усмехается с восторженного новенького, но спешит осадить его: – Тебе ещё нужно доказать, что эти стороны равны. – Но ведь это очевидно! На рисунке всё видно... – Геометрия любит точность, Чимин, – Юнги откровенно веселится с потерянного паренька. – Ты должен доказывать абсолютно всё. Тот гневно грызёт ручку и после смотрит так жалко, что Юнги сдаётся. – Это равнобедренный треугольник, – показывает Юнги. – Поэтому две боковые стороны равны, как и углы при основании. – Но как ты... – Видишь эту линию? – Чимин кивает, смотря очень внимательно и желая понять цепочку чужих мыслей. – В условии сказано, что это биссектриса. Нам эти углы, что она делит пополам, всё равно не нужны, но она падает под перпендикуляром. Значит, это высота. Следовательно, треугольник равнобедренный, так как биссектриса и высота являются одной прямой. Это ещё и медиана, но не суть. Понятно? Чимин смотрит широко раскрытыми глазами и глупо хлопает ими, пока Юнги начинает краснеть. – Я ни черта не понял, но это звучало так горячо, – выпалил Чимин, случайно скидывая ручку на пол. Естественно, он наклонился за ней прямо перед лицом Юнги, и... Юнги уже ничего не поможет. – Мы никуда не пойдём, пока ты не поймёшь принцип, – пытаясь выглядеть строго, сказал Юнги. – Так что слушай меня. – Как скажете, профессор, – подмигивает Чимин и делает умное лицо. М-да, это надолго...

❄️❄️❄️

Спустя четыре часа смерти и воскрешения нервных клеток Юнги, они наконец закончили, и Чимин предложил выпить кофе за его счёт, отблагодарив тем самым Юнги за помощь. На дворе стоял поздний вечер, и Юнги откровенно не хотелось никуда идти, но отказать Чимину он не мог. Слишком горящими были глаза новенького, когда тот звал Юнги. Он даже растерялся от такого предложения, но не хотел упускать шанса пообщаться с Чимином. Кто знает, как скоро Чимину надоест его компания, поэтому нужно ловить момент. Они пришли в кафешку, что располагалась недалеко от школы, и прошли за свободный столик. Юнги сразу словил на себе кучу взглядов одноклассников, что прямо сейчас тусили здесь. И если Чимин не замечал их или не обращал внимания, то Юнги было очень неловко. И страшно. Страшно, что Чимин может поверить всем дурацким слухам. Они ведь не настолько хорошо знакомы, чтобы Чимин стал верить ему, а не другим. Юнги пропустил вопрос Чимина, и тот стукнул рукой по столу, чтобы привлечь его внимание. – Юнги, всё в порядке? – получив кивок, Чимин не выглядел удовлетворённым. – Я слишком утомил тебя, да? – Нет, дело не в этом. – А в чём? Не успел Чимин закончить вопрос, как на соседний стул приземлился Донхэ и хлопнул его по плечу, следом переводя на Юнги ядовитый взгляд. – Он тебя пытает, Чимин-и? Юнги тут же увидел ухмылки одноклассников с соседних столиков, и ему хотелось как можно быстрее уйти отсюда. – Что ты такое говоришь, Донхэ? – восприняв это как шутку, спросил Чимин. Он понятия не имел о том, что Юнги у них местный изгой. – Вообще-то это я пригласил его выпить со мной кофе. Брови Донхэ взлетели вверх, и, боже, как Юнги ненавидел это... – Да ладно?! Ты, должно быть, шутишь! Скажи честно, он заставил тебя? – Я не понимаю, о чём ты, – слегка нахмурил брови Чимин и отодвинулся. – А, так ты ещё не знаешь... – ядовито протянул Дэнхэ, сверля Юнги взглядом. – Не знаю что? К их столику подтянулись другие парни и девчонки, окружая Юнги, словно стервятники. Чимин тоже почуял неладное, но не успел и слова сказать, когда Донхэ начал... – Это же Мин Юнги. Местный сумасшедший. Он уже успел тебе наговорить всякой ерунды? – Что... – Ты знал, что у него отвратительное чувство юмора? – смеялся другой парень. – Он может шутить даже над смертью животных, уж я-то знаю. – Он готов продать свою семью за татуировку, да, Юнги-я? Мы знаем, как ты мечтаешь о татуировке. Чонги говорил нам. – Спроси его, что он любит, и он скажет «ничего». Обиженный на мир ребёнок. Ненавидит всех и всё, когда сам не стоит ни гроша. – Он, что, бык, чтобы прокалывать нос? Где твоя упряжка, Юнги? Я бы покаталась на твоей спине. Только кому-то спилили рога, да? – Ах, да, Чимин-и, он гей. Ставлю сотню на то, что он ошивается вокруг тебя весь день, чтобы потом затащить в постель. – Я как-то видела его стихи. Этими листами только лужи вытирать. – Ты взгляни на его одежду. Она точно не с помойки? – Как Чонги не повезло с братом. Не брат, а ничтожество. – Ты точно не девчонка, Юнги-я? Твои ноги тоньше моих. – Жрать надо меньше, того и гляди, ноги были бы тоньше. Тишина. Все переводят взгляд на Чимина и открывают рты, как рыбы. А Юнги поднимает глаза, в которах стоят слёзы, и думает, что такого не может быть... – Что ты сказал, Чимин-и? – щебечет высокая блондинка, хлопая ресницами. – Во-первых, меня зовут Чимин. Я просил бы называть меня именно так, – его голос звучит низко, обвинительно, и Юнги сам непроизвольно ёжится, хотя слова адресованы не ему. – Во-вторых, какое вы имеете право оскорблять человека? Это вообще-то статья. В-третьих, чья б корова мычала. Сначала посмотрите на себя, а потом ищите недостатки в других. Ну, и в-четвёртых, спасибо за информацию. Теперь я точно знаю, к кому не подойду ни на метр, – он встаёт, отодвигая стул с глухим треском, и подхватывает свою сумку. – Пошли, Юнги. Но Юнги не двигается. Он просто не может двигаться. Он замер, как и все вокруг. Поэтому Чимину приходится схватить его под локоть и вывести из кафе, пока их провожали удивлёнными, но гневными взглядами. Юнги находился в какой-то прострации, пока Чимин не начал щёлкать пальцами перед его глазами. – Юнги, ты как? Я провожу тебя домой, хорошо? Слёзы, что до этого держались на ресницах, начинают течь по лицу и туманят взгляд. Юнги вырывает свою руку из крепкой хватки и отворачивается, чтобы позорно не расплакаться. Ничего нового ведь не произошло, и такое случается переодически, но... Как ему не хотелось, чтобы Чимин это слышал. – Я сам дойду, – отрезает он. – Тебе не стоило вмешиваться... – Давай я сам решу, что стоило, а что нет, – в свою очередь парирует Чимин. – Это откровенное издевательство, Юнги. Я, по-твоему, должен был просто стоять и смотреть? Юнги опять теряет слова и яростно машет головой. – Ты не понимаешь, – он закрывает рукой глаза, останавливая слёзы, и прикусывает губу, чтобы не всхлипывать. – Они теперь и над тобой издеваться будут. – И что теперь? Мне из-за этого перестать общаться с тобой? Или ты относишь меня к таким, как они? – Н-нет, я не... – Юнги, послушай, – Чимин подходит ближе и смыкает пальцы на рукавах чужой куртки. – Мне всё равно, что они сказали про тебя. Куда важнее то, что я уже успел заметить. Юнги хмурится, но решает поверить. Рискнуть. Он слишком долго был один, чтобы не купиться. Ему нужен хоть кто-нибудь рядом. К тому же, Чимин ему очень понравился... – Прости, – говорит в итоге Юнги. – Я доставлю тебе неприятности... – Глупости, – отмахивается Чимин и тоже внезапно хмурится. – Если Чонги такой же, я... – Нет-нет! Чонги не такой. Ну, по крайней мере, он не участвует в...этом. Чимин сжимает куртку Юнги сильнее и кивает. – Я не буду настаивать, – говорит он, следом отступая. – Если ты захочешь увидеть меня завтра, ты сядешь на наше место. Сердце Юнги сжимается от этих слов, а место, к которому прикасался новенький, всё ещё чувствует следы чужих ладоней. – Хорошо. Чимин машет ему на прощание и разворачивается, чтобы пойти, по всей видимости, домой. Юнги провожает его спину взглядом и со скребящими чувствами начинает путь домой.