Тёплый снег

Мин Юнги готов полюбить зиму. Он не помнит, когда падающие на землю снежинки стали для него чем-то волшебным, когда постоянный холод перестал быть таким раздражающим, когда куча тёплых свитеров стала вызывать только восторг и чувство защищённости. А, может быть, он догадывался, что виной всему этому был новенький рыжий парнишка, который любил зиму всем своим сердцем и дарил это чувство всем вокруг. И Юнги в том числе. После их прогулки Мин всё-таки заболел и слёг с температурой на следующий день. Он думал, что всю неделю проваляется в одиночестве и скукоте, но, честно говоря, даже не был удивлён, когда увидел рыжую макушку на пороге своей комнаты. Чимин навещал его всю неделю, принося всякие вкусняшки и даря свою заботу. Его розовые губы поджимались каждый раз, когда он доставал градусник с отметкой 38° и выглядел при этом очень расстроенным и обеспокоенным. Юнги не мог понять, чем заслужил такой подарок, но готов был принять его всего без остатка. Но с каждым днём становилось всё невыносимей сдерживать себя от случайных касаний, робких взглядов и смущающего флирта. Юнги не знал, как это воспринимал Чимин, но он сам запоминал каждую деталь на чужом лице, будь то маленькое пятнышко в уголке левого глаза или родинка на кончике носа. Чимин делал всё с присущей ему грацией и нежностью, кутался в огромные свитера и толстовки, еле выглядывая из них, постоянно носил какие-нибудь шерстяные гольфы до самых колен, говоря, что всегда мёрзнет, ужинал вместе с Юнги, кормя того с ложки и хихикая при этом на смущённого парня. Они болтали почти целыми ночами обо всём и ни о чём, поскольку Чимин часто оставался на ночь, уходя рано утром в школу и обязательно оставляя миленький стикер с пожеланиями на день. Юнги узнал, что Чимин танцует и играет на фортепиано. В один день они спустились в холл на первом этаже, где стояло старое фортепиано дедушки Юнги, и Чимин наигрывал разные рождественские песенки, а Юнги подпевал своим першащим горлом под треск дров в камине. На самом деле, все уже привыкли к постоянному нахождению Чимина у них дома. Он помогал госпоже Мин с готовкой, так как привык готовить один, ведь родители почти не появлялись дома и, скорее всего, не знали, что их сын где-то пропадает. Ещё Чимин умел играть в шахматы и, когда Юнги отдыхал, проводил мини-соревнования с господином Мином, слушая интересные истории из жизни семьи Мин. Чонги тоже не был исключением и попал под чары новенького Пака. Чонги всегда отличался от Юнги. Несмотря на их внешнее сходство, внутри они были абсолютно разными. Чонги любил спорт, в частности баскетбол, кататься на скейтборде, заводить новых друзей и проводить время с семьёй. В детстве они с Юнги часто играли и помогали друг другу, и Чонги всегда восхищался своим младшим на пять минут братом. Он подражал ему во всём, вплоть до цвета волос. Но в какой-то момент Юнги стал отдаляться, стал замкнутым, необщительным, и именно тогда начались проблемы в школе. Чонги поражался тому, какими гнилыми оказались его старые друзья, но боялся потерять всё то, что имел. Он выбрал свой путь. Путь терпения и смирения, в то время как Юнги пошёл против всего и оказался ни с чем. Чонги корил себя за бездействие, но никогда не принимал участие в травле своего брата. Когда-то они были лучшими друзьями, и он безумно скучает. Но тут появился Чимин, который словно пробудил Юнги ото сна и открыл миру, и за это Чонги был ему благодарен. Такой человек был нужен Юнги, и Чон лишь наделся, что Юнги сможет принять его обратно.

❄️❄️❄️

Ed Sheeran — Perfect

Очередной вечер пятницы подходит к концу, и Юнги с нетерпением ждёт появления в их доме почти пятого члена семьи. Внизу пахнет имбирным печеньем, и он думает, что сегодня он даже спустится на общий ужин, чего не делал уже несколько лет. Дверь в комнату скрипит, являя Чимина с красными от мороза щеками. Сегодня он, как и всегда, в сером свитере, голубых джинсах и высоких гольфах. Юнги приветливо машет рукой, улыбаясь дёснами, и приглашающе хлопает рукой по одеялу. Чимин смеётся и с разбегу прыгает в чужие объятия, бодая головой и въерошивая свои волосы. Грудь под его головой трясётся от беззвучного смеха. – Как сегодня в школе? – спрашивает Юнги. – Без тебя так скучно, – отвечает Чимин, приподнимаясь на локтях, зависая прямо над чужим лицом. Юнги тяжело сглатывает. Их лица сейчас непозволительно близко, и, по правде говоря, Юнги не может думать больше ни о чём, кроме этих манящих блестящих губ... Чимин дует на свои волосы, что загораживают глаза, и опускается обратно, переплетая их ноги. Юнги выдыхает с облегчением. Ещё немного, и он бы не смог сдержаться... Они лежат так до самого ужина, слушая размеренное дыхание друг друга. Юнги слышит приглушённый смешок и вскоре оказывается под подушкой. – Какого... – Хватит на меня так смотреть! – пищит Чимин. – У меня что-то с лицом? – Я бы сказал, что оно прекрасно, но ты опять будешь рыдать... – Мин Юнги! Юнги удаётся сбросить подушку со своего лица, и он успевает словить бьющие его ладони, прижимая к себе. Чимин открывает рот, чтобы что-то сказать, но оказывается перевёрнут. Теперь Юнги нависает над ним. – Ты хотел что-то сказать? – издевательски тянет Юнги, изгибая бровь. – Н-нет, – лепечет Чимин. Юнги нравится видеть его таким смущённым. Очень нравится. – Я говорю то, что вижу, Чимин. Он наклоняется ещё ниже, переводя взгляд на подушечки губ. Потом встречается с карамельными глазами, которые почему-то трепещут, и понимает, что держаться дальше просто невыносимо... Юнги почти прислоняется губами к чужим и шепчет на выдохе: – Ты прекрасен сегодня ночью... Как и всегда. Он видит, как Чимин прикрывает глаза, и хочет сократить несчастные миллиметры... – Юнги, Чимин, вы будете ужи... Блять! Чонги ударяется лбом о косяк двери, когда подпрыгивает от неожиданности, и закрывает рукой глаза. – Я ничего не видел, ничегошеньки... Совсем-совсем ничего... Слышится торопливый топот вниз по лестнице, и Юнги точно знает, чьим убийством займётся в ближайшее время. – Юнги, я... Я должен сказать тебе кое-что... Юнги замирает, переводя взгляд обратно на раскрасневшегося Чимина, глаза которого блестят от...слёз? – Чимин, детка, что... – Я... Я уезжаю через два дня... – К-куда? То есть, надолго? – Навсегда. Юнги кажется, что всё тепло, которое окутывало его на протяжении двух недель, куда-то испарилось. Оставляя только холод. Обиду. Непонимание. – Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? – Я... Я хотел сказать, правда. Но... Не мог... – Лучше бы я узнал об этом от непонятно кого, да?! Юнги начинает не на шутку злиться и слезает с постели, начиная бродить по комнате, разминая пальцы. Чимин же отходит в другой конец и складывает руки за спиной, смотря в пол. – Ю-Юнги, прошу тебя... Позволь мне всё объяснить... – Попробуй. Чимин ёжится от холодного тона, которого до этого не слышал. Такой Юнги пугает его. – Мои родители... Я говорил, что они часто переезжают и... Мы переезжаем снова... – И почему ты говоришь так, будто уезжаешь навсегда? – Потому что... На этот раз это Италия... Я не знаю, когда вернусь снова... Если вернусь вообще... Юнги сжимает кулаки, пытаясь успокоиться, но ничего не выходит. Он снова остаётся один. Его оставляет тот, кто стал для него роднее всех. Просто берёт и уезжает в другую страну. И говорит об этом за два дня до своего отъезда. Нет, он не злится. Он в ярости. – Юнги... – Проваливай, – цедит Юнги, по-прежнему не смотря на Чимина. – Просто проваливай... – Прости... Юнги, я... – Я сказал, убирайся! Он хватает первое, что попадается под руку. Его любимая гитара летит в стену, с противным треском ломаясь пополам. Чимин смотрит на него стеклянными глазами и кивает самому себе. – Хорошо, – в конце концов говорит он и быстрым шагом идёт к двери. – Прощай, Юнги. Юнги слышит взволнованные голоса внизу, плачущего Чимина, чьи-то крики и удары по своим щекам. – Ты совсем еблан?! – чуть ли не рычит Чонги, хватая его за грудки. – Какого хуя ты творишь?! – Не твоё дело, Чонги, вот и отъебись, – рычит в ответ Юнги и скидывает чужие руки. – Что ты ему наговорил?! На нём лица нет! – Раз тебе так его жалко, иди и утешь! Может, у вас что-то выйдет, Чонги. Ты же втрескан в него по уши, не упусти такой шанс... – Господи, ты себя вообще слышишь?! Я знаю, что Чимин уезжает. Он сказал мне об этом вчера и просил не говорить тебе. Сказал, что расскажет сам. Он не хотел говорить, чтобы не расстраивать тебя. Я тоже думал, что ты будешь разбит, но... То, что ты сейчас творишь, ни в какие рамки не лезет, Юнги! Ты думаешь, Чимин не переживал? Что он тоже не хочет уезжать? Он поссорился с родителями из-за этого. Ему и так тяжело, а тут ещё ты со своей истерикой. Если бы ты уважал его чувства, то не повёл бы себя, как последний кусок дерьма. Но ты как был эгоистом, так им и остался, – Чонги вздыхает и отворачивается, кладя пальцы на ручку двери. – Он не виноват в том, что уезжает. У него нет другого выбора. Не думал об этом? Чонги выходит, оставляя Юнги со своей наконец потухающей истерикой и полным осознанием того, что он натворил.

❄️❄️❄️

Чимин не приходил в выходные. Юнги и не надеялся. И вот сегодня он идёт по коридорам школы, выискивая знакомую рыжую макушку, но не видит её. Чимин будто испарился. Как будто его никогда и не было. Его шкафчик пустой, за партой никто не сидит, а имени в списке больше не числится. Юнги по полной чувствует забытое одиночесво. Никто не смешит его дурацкими историями из известных кинофильмов, никто не отвлекает его на уроках, никто не отбирает кусочки мяса с тарелки. Никто не разговаривает с ним. Никто не смотрит на него. Внезапно он думает о том, что это он использовал Чимина. Использовал ради того, чтобы перестать быть одиноким. Перестать чувствовать себя ненужным. Перестать завидовать дружным компаниям. Он эгоист. Коим всегда был и остаётся до сих пор. Он ненавидит себя прямо сейчас. Чимин не заслуживал ни доли того, что выслушал. Чимин был слишком светлым для него. Они не должны были встретиться тогда. Чимин не должен был общаться с таким человеком, как он. Чонги впервые подсаживается к нему за обедом. – Ты в порядке? – спрашивает он, кладя свою ладонь на его. – Нет, – шепчет Юнги, опуская взгляд на стол. – Мне так больно, Чонги... Мне никогда не было так больно... – Ты должен извиниться перед ним. И нормально попрощаться. – Он не захочет меня видеть... – Он просто расстроен, но не обижен, поверь мне, – мягко говорит Чонги. – Ты будешь жалеть, если оставишь всё так. Юнги согласно кивает. Остальная часть дня проходит в тумане. Он ничего не пишет и ничего не слушает. Его мысли слишком заняты рыжеволосым подростком с самыми яркими глазами. Который уезжает сегодня и которого он больше никогда не увидит.... Когда раздаётся звонок с последнего урока, Чонги хватает его под руку и спешит к раздевалкам. Они не знают, во сколько Чимин покинет их, поэтому очень спешат. Чонги тянет его за рукав к выходу из школы, но останавливается, как вкопанный, стоит им выйти во двор.

EXO — Miracles In December

Чёрная иномарка подъезжает к школьным воротам, и из неё выбегает Чимин, громко хлопая дверью. На него смотрят абсолютно все. И Юнги тоже. Чимин преодолевает разделяющее их расстояние и буквально виснет на шее Юнги, обнимая настолько сильно, что Юнги даже отклоняется назад. Юнги хочет так многое сказать, но слова так и остаются в его горле, потому что Чимин отстраняется ненадолго и тут же примыкает обратно, соединяя их губы в первом поцелуе. Где-то слышатся удивлённые выдохи, и даже Чонги тихо матерится, но они ничего не слышат. Юнги сминает пухлые губы, пробуя на вкус так, как мечтал уже давно. Передаёт свою боль, просит остаться, но знает, что этого не произойдёт. Чимин отвечает остервенело, наклоняя голову вправо, захватывая ворот куртки Юнги обеими руками. Поцелуй выходит смазанный, слюна стекает между их ртами, но им абсолютно плевать. Они отстраняются, чтобы вдохнуть воздуха, и встречаются губами снова. Так хочется, чтобы в этот момент время остановилось, и они остались стоять вот так. Вместе. Чимин приподнимается на носочках, чтобы углубить поцелуй, и Юнги приобнимает его за талию, наконец опуская свои руки хоть куда-нибудь. Громкий гудок автомобиля заставляет их отстраниться. Они оба тяжело дышат и снова плачут, когда смотрят друг другу в глаза. – Я вернусь, Юнги. Вернусь, только дождись меня. Он целует третий раз, короткий, но не менее чувственный, беря в плен только верхнюю губу. Отстраняется с громким чмоком и бежит обратно к машине, запрыгивая в неё на ходу. – Я буду ждать тебя, – шепчет Юнги вслед удаляющейся машине. Чонги кладёт руку ему на плечо. – Пойдём домой? – Я приду позже. Ноги сами ведут его в парк. Он гуляет там до самой ночи, вспоминая моменты, проведённые с Чимином. На губах до сих пор остался сладкий осадок, отчего становится ещё больнее. Никто не звонит ему, вероятно, и так зная, где он сейчас. Он поднимает голову к звёздному небу, когда видит падающие снежинки. Снова снегопад. Юнги падает коленями на землю и пишет пальцами по снегу, выводя «Пак Чимин». Он многое хочет сказать. Извиниться, поблагодарить, сказать, что уже скучает. Но вместо этого он говорит только: – Я люблю тебя.

«Жаждал увидеть, хоть повстречаться не дано, Жаждал услышать, хоть уже не суждено.»

«Тайные вещи теперь видны, Тайные звуки мне слышны, С твоим уходом словно Силы новые смог обрести.»

«Я тот, кто не видел дальше собственного эго, С сердцем, что было холоднее, чем снега, Лишь благодаря твоей улыбке смог измениться навсегда, Любовь твоя нежная ориентир мне дала...»