Ох уж этот фокусник

17. Ожидание встречи. За круглым столом в конференц-зале «Зималетто» сидели шесть акционеров. Силы и мнения в этом зале распределились примерно поровну: во главе стола восседал Павел Олегович и по обе стороны от него сидели Кира с Александром и Маргарита Рудольфовна, Андрей и Роман. Лица каждого участника собрания отражало их мысли. Андрей был настроен благожелательно, перешучивался с Малиновским и периодически отпускал колкие шутки в сторону своего главного оппонента Александра. Сашино же выражение лица было унылым, что, впрочем, не мешало ему достаточно хладнокровно отвечать Андрею. У Киры на лице была непроницаемая маска, и она по большей части отмалчивалась. Никому не нужную перепалку прекратил Павел Олегович: — Просто потрясающе! Компания рушится на глазах, а они между собой выясняют отношения. Прекратите. Галдёж тут же стих, и все сосредоточились на главном акционере. — Значит так. Во-первых, никто не должен знать истинную причину ухода Саши. Мы всем скажем, что его снова позвали в министерство, — начал Павел Олегович и, заметив возмущение Андрея, сразу пресёк возражения: — Да, Андрей, успокойся, не нужно никаких личных обид. Эта ситуация очень неприятна, и в первую очередь слухи о том, что один из акционеров игрок, могут очень усугубить положение компании на рынке. О нас, и так, говорят слишком много. — Как скажешь, пап, — смиренно согласился Андрей, удовлетворившийся тем, что Сашка уже не будет президентом. — Теперь второе и основное. Как мы все помним, госпожа Пушкарёва оставила доверенность на управление «НикаМодой» на Александра, — продолжил Жданов-старший. — Между прочим совершенно добровольно, — не удержалась от колкости в адрес Катерины Кира. Она немного позабыла, как сама была счастлива, что Саше удалось заполучить эту доверенность. — Да, так вот, я собираюсь просить её отозвать эту доверенность. Прямо сейчас, — с этими словами Павел Олегович пошёл в кабинет президента, позвонить Екатерине Валерьевне и пригласить её в «Зималетто». Вслед за ним пошёл Андрей. — Андрей, ты что-то хотел? Я же сказал, что сначала хочу поговорить с Пушкаревой, а потом решать все остальные вопросы. — Я всё понял, на, держи, это номер Катиного мобильного телефона. Если не дозвонишься, попробуй позвонить Юлиане, она сейчас у неё работает, — протянул ему сын лист бумаги с номером телефона. — У Юлианы? Виноградовой? — удивился Павел Олегович. — А что, собственно, тебя удивляет? Катя очень хороший профессионал, и Юлиана давно это заметила. Вот и пригласила её на работу. — Ну хорошо, спасибо. Андрей вернулся к остальным, а Павел Олегович набрал номер сотового телефона. В кабинете у Юлианы сидели две красивые, довольные жизнью девушки. Юлиана интересовалась у Кати, как она решила вопрос с Михаилом и немного переживала за гостей ресторана. Катя, уверив Юлиану, что Миша парень стойкий и профессионал в своём деле, рассказала немного об Андрее. Рассказывая она улыбалась, вспоминая сегодняшнее утро. Катя встала рано, так как Андрей и папа собирались заехать утром перед работой к Андрею в квартиру. Войдя в кухню она с жалостью посмотрела на спящего Андрея, съёжившегося на раскладушке. Хотя она и не была уверена, что ему было бы лучше на его диване. Всё же он поторопился с разбором кровати. — Андрей, — потрясла она его за плечо, — просыпайся, уже пора вставать. Андрей среагировал молниеносно, протянув руки, он схватил Катю и притянул к себе. — Андрюш, пусти, сейчас папа встанет и зайдёт. Ну, Андрей, — Катя пыталась вырваться из цепких объятий. — Доброе утро, Катюш. Нам срочно нужно поставить всех в курс дела, что мы с тобой встречаемся, особенно твоего папу, — неохотно разжимая руки, пробурчал Андрей. — О, смотрю, все уже встали, — пробасил энергично Пушкарёв, входя на кухню, — доброе утро. — Доброе утро, пап, — смущённо отвернувшись к плите и взявшись за чайник ответила Катя. — Доброе утро, Валерий Сергеевич, — поздоровался Андрей, садясь на раскладушке. — Так, Катюха, не мельтешись под ногами. Давай ставь чайник и иди, одевайся, сейчас мать придёт завтрак готовить. А вы, Андрей Палыч, ступайте-ка первый умываться. Утро в этой семье всегда было вкусным, несмотря на время подъёма. На часах было семь утра, но все быстро оделись и уже через двадцать минут дружно завтракали. — Мать, главному по финансам оставь завтрак, он раньше восьми не приходит, — командовал Пушкарёв. — Конечно я покормлю Коленьку, — включилась в разговор Катина мама, — его вообще нужно чем-то вкусным подбодрить, он последние дни ходит очень унылый и грустный. — Да, брось, Ленка, по своей крашеной страдает! Вот нет, чтобы с нормальной девушкой познакомиться. А вообще в армию ему нужно было бы, глядишь, там бы ему привили правильные понятия и хороший вкус, — у Пушкарёва почти ко всему было одно решение и лекарство — армия. — Пап, он уже взрослый, сам разберётся, — Катя смущённо взглянула на Андрея, ей неловко было обсуждать Колю в его присутствии, но Андрей умиротворённо завтракал, витая в своих собственных мыслях. — Так, спасибо, дамы, за вкусный завтрак, — поднялся из-за стола Валерий Сергеевич. — Ну что, Андрей Палыч, вперёд к трудовым будням. И не дав полноценно попрощаться Кате и Андрею, он, подхватил чемодан с инструментами и увёл гостя из квартиры. Катя только успела заметить хитроватый блеск глаз Андрея и боялась представить, что же ещё он замышляет. — Катюша, у тебя такое мечтательное выражение лица, — напомнила о себе Юлиана. — Ой, Вы представляете, мне сегодня наконец-то привезли затерявшийся чемодан из Египта со всеми обновками, — Катя вспомнила, как они с мамой раскладывали вещи, и та уговорила одеть её белый брючный костюм. — Да, Катюш, ты выглядишь сегодня превосходно и не только из-за костюма. Вижу, что у вас с Андреем всё налаживается, — улыбалась Юлиана. — Пока всё непонятно, неизвестно, что сегодня они решат на совещании, и как мне аукнется эта доверенность на Воропаева. Боюсь, что доверять Андрею полностью я смогу только тогда, когда «Зималетто» выйдет из-под компании «НикаМода». — Катюш, а может, тебе стоило самой предложить Андрею переделать доверенность? — Да, у меня была такая мысль, но … В ответ на её размышления и страхи зазвонил мобильный телефон. В конференц-зале оставшиеся участники квеста «кто же будет президентом» терпеливо ждали возвращения Павла Олеговича. Воропаев всё ещё надеялся, что Пушкарёва побоится и откажется приезжать в компанию и отзывать доверенность. Тогда он сможет остаться за главного. Сидящая рядом Кира грустно вздыхала, периодически бросая осторожные взгляды на Андрея. Она тоже с опаской ожидала возможного прихода Пушкарёвой, она боялась её появления. Сейчас единственным желанием Киры было не позволить снова сойтись Андрею и Кате. Маргарита Рудольфовна с тревогой разглядывала Киру, до собрания им не удалось пообщаться, но она была настроена на серьёзный разговор, тем более темой разговора был её любимый сын. Взглянув на сына, Маргарита покачала головой и не сдержала полуулыбки, он явно пребывал в прекрасном расположении духа, вертя ручку в руках, и у него было очень безмятежное выражение лица. А Андрей действительно думал, вернее вспоминал своё утро, проведённое совместно с Пушкарёвыми. Выйдя из квартиры, Валерий Сергеевич сразу заявил, что поедет вслед за Андреем на своей «ласточке», чтобы потом не задерживать того. Подъехав к дому, Андрей взял из рук Пушкарёва чемодан с инструментами, и они вошли в подъезд. Дом Катиному отцу понравился, особенно ему внушила уважение сидящая на входе консьержка. Поздоровавшись с ней и пробормотав что-то про важность КПП, он пошёл вслед за Андреем в лифт. Войдя в квартиру и бросив ключи на тумбочку, Андрей сразу же увидел свой разряженный мобильный телефон и, выругавшись на себя, он схватил его и побежал ставить на подзарядку. Вернувшись, он обнаружил Пушкарёва в спальне, оглядывающего фронт работы. — Ну, Андрей Палыч, это мы с Вами за час легко управимся, успеваем? — уточнил он Андрея. — В случае чего, я могу остаться и доделать. — Мне нужно в «Зималетто» быть к десяти, так что времени достаточно, — Андрей переоделся в джинсы и домашнюю футболку. Молча и достаточно слаженно, натренировавшись друг друга понимать у Борщёва в ресторане, мужчины начали разборку мебели. — Андрей Палыч, — не удержался от вопроса Пушкарёв, — мебель то, какая хорошая, Вы уверены, что её нужно выбрасывать? — Уверен, Валерий Сергеевич, — Андрей решил, что настало удобное время для разговора и, мысленно пожелав себе удачи, пошёл в методичное наступление. — Я решил, что у меня начинается новая, осмысленная жизнь, и мне просто необходимо всё изменить в моей спальне. — Со спальни и новая жизнь? — скептически уточнил Пушкарёв. — Что-то в этом есть. В этой комнате как-то темновато. — Вот я и хочу сделать всё в более светлых тонах. Вам бы какой цвет понравился? — Мне? — задумался Пушкарёв. — Нет, это нужно у моей Ленки уточнять. У нас всегда она занималась ремонтом, да и вкус у неё хороший. Или вот у Кати. — Да? — невинно уточнил Андрей, приблизившись в разговоре к цели. — А Кате какой цвет понравился бы? Хотя мне, наверное, стоит взять её с собой в ателье и вместе с ней выбрать обои. Она мне порекомендует, что лучше подходит. — Да, вот выходные будут, и берите её с собой, а хотя лучше прямо после работы. Выходных Вам долго ждать, а жить то надо как-то. А ведь за время службы где только и на чём только не пришлось мне ночевать, — стал вспоминать Пушкарёв. Но у Андрея были другие планы на сегодняшний разговор, обсуждение армии в них не входило. Поэтому он решил говорить напрямик. Проверив, что в руках у Катиного отца в данный момент находилась отвёртка, а не молоток, он, набрав воздуха, выпалил: — Валерий Сергеевич, я должен Вам признаться, мне очень нравится Ваша дочь, и я хочу с ней встречаться. Пушкарёв недоумённо посмотрел на Жданова: — С моей Катюхой? — Да, дело в том, что я давно люблю вашу дочь и мне бы… — заметив изменение выражения лица Катиного отца, Андрей не закончил начатую фразу и стушевался. — Я вот только одного не понял, давно это как? Давно это когда и где? И что вообще по этому поводу думает сама Катерина?! — Валерий Сергеевич начал заводиться. — У Вас вообще-то ещё совсем недавно невеста была, как-то мне всё не понятно. — Я с Кирой расстался, уже месяц как мы официально расторгли помолвку. А отношения у нас были непростые уже давно. Да у нас изначально брак планировался в целях сохранения компании, — видя, что Пушкарёв снова начал закипать, Андрей замолчал и принялся обдумывать следующую фразу. — Это просто бардак какой-то! Ну как так можно, жену брать по расчёту?! Это ж не лошадь какая-то и не вещь! А Катю, значит, полюбили, и весь расчёт теперь не нужен. — Всё не совсем так, — слышать, как со стороны выглядят его поступки, Жданову было очень неприятно, но, увы, это была горькая правда. — Вы поймите, я жил совершенно другой жизнью, в другом мире, не таком как в Вашей семье. В моём мире было нормой изворачиваться, общаться с людьми только из-за статуса. Да, я думал, что смогу жениться на Кире и быть примерным мужем, но потом, когда я понял, что все наши с ней отношения были лживыми и основаны на необходимости, я не смог. Да, Катя научила меня честности, верности, что же в этом плохого, что я изменился и хочу тоже жить в более светлом и честном мире? Пушкарёв не нашёлся, что ответить и, задумавшись над словами Андрея, снова принялся за разбор мебели. Не дождавшись ответа, Андрей к нему присоединился. Через двадцать минут всё было разобрано и кровать, и полки, и тумбочки, остался только шкаф для одежды, но его Андрей решил пока оставить, нужно же было где-то хранить одежду. — Что со шкафом будем делать? — деловито спросил Пушкарёв. — Нужно передвинуть в гостиную, но я попрошу это сделать рабочих. Сейчас скажу консьержке, у неё есть телефоны всех служб и рабочих здесь в доме. Спасибо Вам за помощь. — Да всегда с радостью, что же. Обои то сами будете делать или кто другой? — уточнил Валерий Сергеевич. — Думаю, кто-то другой. — Ну хорошо, если надо будет собрать мебель, зовите, я приду помогу и Кольку с собой возьму. Я так понимаю, не чужие теперь люди будем, — не зная, как ещё выразить своё согласие с намерениями Андрея относительно Кати, сказал Пушкарёв. — Валерий Сергеевич, спасибо. Я очень люблю Катю и сделаю всё, чтобы она ни минуты не пожалела о своём выборе. — А она, я так полагаю, уже выбрала, — вздохнув, он оглядел взглядом гостиную Андрея и покачал головой своим мыслям о выросшей дочери. — Валерий Сергеевич, пойдёмте я Вас напою кофе. У меня отличная кофемашина, — Андрей повёл его на кухню. — Мдаа, я забыл убрать продукты. Ну ничего, правда таких вкусных пирогов как у Елена Александровны у меня нет. Усмехнувшись, Пушкарёв сел за стол и, осмотрев холостяцкую кухню, стал рассказывать Андрею, готовившему кофе, свои истории из одинокой юности и жизни в казарме. Для Андрея это означало, что Катин отец принял его и он, успокоившись, с удовольствием стал слушать эти немного простоватые, но всё же забавные рассказы. — Так, господа, — прервал его воспоминания вошедший отец, — Екатерина Валерьевна приедет. Два противоборствующих лагеря переглянулись между собой. — Через две недели? — бросив мимолётный взгляд на Андрея, колко уточнила Кира. — Она сегодня приедет, — отрезал Павел Олегович. — Паша, ну может нужно было уточнить у неё, может быть она не хочет отзывать доверенность, — предположила Маргарита Рудольфовна, она всё ещё была на стороне Киры и не хотела прихода этой девочки. — Ну, а почему она может не согласиться, — с лёгкой улыбкой вступился в защиту Кати Андрей, чем вызвал пристальный взгляд матери. — Я решил, что о таком важном деле нужно говорить лично, — пояснил Жданов-старший. — Да что же вы все так хотите дождаться прихода этой Пушкарёвой! Вы доверяете ей больше, чем мне. Вы думаете, что в её руках «НикаМода» дольше продержится? Да, я совершил ошибки, почему вы думаете, что Пушкарёва от них застрахована?! — Александр всё ещё пытался перетянуть одеяло на свою сторону, под молчаливыми неодобрительными взглядами всех остальных акционеров. — Давайте всё решим сами! — Саша, а я и решил всё сам, — завершил разговор Павел Олегович, — думаю, пару часов у нас есть. Все разошлись. Андрей взглянул на отца — у него было промелькнула мысль подойти и поговорить, но он от неё отказался. Вчера всё и так стало понятно. Лучше подождать прихода Кати, и всё встанет на свои места. Поговорив с Павлом Олеговичем, Катя пребывала в растерянном состоянии духа и тела. Первой её реакцией было убежать, затаиться и никогда-никогда не появляться в «Зималетто». Но она осознавала, что раз уж ей позвонил Жданов-старший, то всё на самом деле очень серьёзно и отсидеться в стороне уже не получится.  — Катя, выше нос! — поддержала подругу Юлиана. — Сейчас мы с тобой поедем в салон красоты, и нас приведут в порядок. Лёгкий расслабляющий массаж, новая стрижка и подходящий макияж, и ты сама себя не узнаешь в отражении. А уж все эти Воропаевы-Ждановы и вовсе будут у твоих ног. Катя немного побаивалась настроя Юлианы, но сил протестовать у неё не было, и она решила довериться своей начальнице. К тому же Юлиана её ни разу не подводила в вопросе имиджа. В общем то поход в салон оказался очень приятным и лёгким. Юлиана подбадривала и настраивала Катю быть независимой, сильной и гордой. Катя слушала, внимала и кивала. Единственная перепалка случилась, когда ей стали укорачивать волосы. Она подскочила и с тоской посмотрела на лежащую на полу прядь волос. Как же так, с детства ей внушалось, что девушка должна носить юбки и длинные волосы. Она попыталась что-то возразить, но Юлиана резонно заметила, что, так как она уже в брюках, то и о смене причёски можно уже не тревожиться. Смиренно Катя села в кресло и отдалась во власть стилиста. В конце концов волосы отрастут, а вот вынудить акционеров «Зималетто» уважать её и заставить общаться на равных необходимо. Поэтому к зданию «Зималетто» Катя подходила уверенной походкой и с сильно бьющимся сердцем. Потратив на проход мимо охранника минут пять, пока он выполняя распоряжение Киры не хотел пропускать и забалтывал её. В итоге Катя, после звонка Павлу Олеговичу, была допущена в здание. Быстро пройдя через холл, она вошла в лифт и нажала кнопку президентского этажа. За последние пару часов она передумала сто раз, что ей ждать от встречи с акционерами, так ненавидящими её, как поведёт себя Андрей, но только войдя в лифт, она вспомнила своих подруг из отряда «Женсовет». Лифт, как назло, доехал очень быстро и, пройдя сквозь его двери, она оказалась в руках Маши с ресепшн и курьера Феди. Невообразимое и позабытое чувство погружения в атмосферу компании мгновенно настигло Катю с первых секунд и первых радостных слов приветствия, обращённых к ней. Она вернулась в то место, которое для неё больше полугода было вторым домом. Кира ходила взад-вперёд по кабинету, она очень нервничала и её одолевало нехорошее предчувствие. Маргарита Рудольфовна сидела за её столом с чашкой кофе. — Кира, деточка, не волнуйся так, возьми себя в руки. Что это ты так испугалась прихода этой Кати? — пыталась умерить её пыл Маргарита. — Вы не понимаете, не понимаете. И без Пушкарёвой у нас с Андреем всё не ладилось последние недели, а теперь с её приходом… О, Боже, как же я не хочу её появления! — воскликнула Кира в отчаянии. — Кирочка, к сожалению, мы зависимы от неё, но это не имеет никакого отношения к Андрею. Ты чересчур погружена в ваши с ним взаимоотношения. Это не очень хорошо. Когда человек зациклен только на одной вещи, думает о ней, желает её, это приводит к необдуманным поступкам. Ну же, посмотри на себя, ты молодая, красивая, самодостаточная, — убеждала её Жданова. — Тебе нужно немного развеяться, заняться собой, и тогда Андрей поймёт, что с ним чудесная женщина и снова увлечётся тобой. Вам обоим нужно время. — Вы не понимаете, Маргарита, — как заведённая повторяла Кира, — он, он рвёт со старой жизнью, с прошлым. И делает это без моего участия, он не хочет больше нашего будущего. — Да с чего ты так решила?! — Я вчера была у него дома. Да, я не удержалась и поехала к нему домой. Не могла дозвониться и решилась поехать. Глупо, я знаю, — всё-таки решилась поделиться хотя бы с матерью Андрея о своём вчерашнем поступке. — Боже, Кира, — шокировано прошептала Маргарита, предполагая, что Кира застала там Андрея с другой. — Я знаю, о чём Вы подумали, — грустно улыбнулась Кира, — но всё намного хуже. Его просто не оказалось дома. Квартира была абсолютно пустая и без следов женщин. Он начал делать ремонт! Ремонт в спальне! — Кира, какой ремонт? У Андрея прекрасная квартира, — испугалась за разум Киры Жданова. — Обычный ремонт. Причём не всей квартиры, а только спальни. Обои были ободраны, кровать разобрана. Постельное бельё и шторы он просто выкинул!!! Да мы с ним вместе их покупали, Вы это понимаете?! Он всё выкинул, — Кира села на диванчик и спрятала лицо в руках. Поражённая Маргарита Рудольфовна присела рядом с ней и приобняла её за плечи. — Кирочка, подожди, ну как же так, ведь он в этих вопросах всегда советовался со мной. Да чтобы он сам всё это затеял?! Я знаю своего сына, он любит комфорт и обходиться без спальни он просто не сможет. Поэтому мы всегда подгадывали изменения в квартире под его дальнюю поездку, — уговаривала она Киру. — Да, а сейчас он всё сделал сам. Это было видно. А знаете, что ещё меня шокировало? Он оставил свой мобильный телефон на тумбочке. Ушёл куда-то ночевать и оставил телефон. Значит, ему было неважно, что кто-то из близких позвонит. Ему вообще ничего не важно, — уже спокойно, слегка покачиваясь пробормотала Кира. — Так, знаешь, что я тебе скажу. Андрей взрослый человек и возможно он захотел что-то изменить, он повзрослел. Но это не повод так расстраиваться и унывать. Кирюша, ты знаешь, я тебя люблю как дочь и сейчас я тебе хочу что-то сказать не как мама твоего жениха, а как подруга твоей мамы, как твоя подруга. Так вот, то, что я вижу, меня очень огорчает. Ты стала очень нервная и зацикленная на Андрее. Да-да, я именно так и считаю. Да, мне всегда хотелось видеть тебя в качестве его жены. Но, с другой стороны, я хочу, чтобы ты была счастлива. Раньше я считала, что твоё счастье быть рядом с Андреем, а сейчас не знаю. Когда ты делала что-то по-настоящему для себя, без мысли об Андрее? Ты говорила, что ходила на свидание с Минаевым, но даже это ты делала назло Андрею. Понимаешь, о чём я говорю? Ты перестала себя ценить как личность. Как независимую, благополучную женщину, — Маргарита сделала паузу, чтобы дать Кире осознать услышанное. — Вы тоже против меня? — восприняла она слова Маргариты по-своему. — Да нет же, Кирочка. Ну, как ты не понимаешь, я хочу, чтобы ты была счастлива, даже если твоё счастье в другом месте и не с Андреем. — Вы хотите, чтобы я ушла? — Кира упрямо стояла на своём. — Что ты, я очень хочу, чтобы у вас с Андреем всё было хорошо, и вы были вместе, — решила Маргарита зайти, с другой стороны, — но ещё очень важно взаимопонимание и взаимоуважение. А мне кажется, что это было утеряно за последнее время. Знаешь, между нами с Пашей тоже было очень много всего за нашу долгую совместную жизнь, но мы всегда уважали друг друга и не унижали. Старались не расстраивать и прислушиваться. И знаешь, что я тебе ещё расскажу — когда мы познакомились с Пашей, я уже встречалась с мужчиной, и он планировал на мне жениться. Конечно, в то время было всё как-то более наивно и невинно, но всё же было. Встреча с Павлом вскружила мне голову, наши отношения развивались очень стремительно, и мы довольно быстро поженились. И оглядываясь назад, я ни о чём не жалею. Хотя тот мужчина был более выгодной партией. Я к тому, что ты не знаешь, что тебя ждёт за поворотом, и не узнаешь, пока сидишь, запершись в своих мучительных переживаниях. Всё это я тебе рассказала, как подруга, или если хочешь, как подруга твоей мамы. Приобняв Киру, Маргарита встала, поправила одежду, взяла сумочку и направилась к двери: — А теперь, как жена Павла и мать Андрея, я пойду, навещу Пашу и узнаю, как идут дела. Маргарита вышла. Пожалуй, впервые за очень долгое время она поставила интересы другого человека перед своими. Ведь если говорить откровенно, ей было очень удобно, выгодно, предсказуемо и спокойно иметь Киру в невестах своего сына, избалованного женщинами. — Андрюха, дорогой, — приобнимая Жданова и прогуливаясь по производственному этажу, вещал Малиновский, — всё, прощай жизнь за сто первым километром. Вперёд, возврат к прошлой жизни. Комфортный кабинет, вкусный кофе, Шурочка, да, я скучал по ней тоже. Прощай столовая и кисель, пюрешечка с подливой. Ммм. Нет, пожалуй, в конце недели, когда я устану от суши, баранины и французской кухни, я прикинусь простым парнем, нет, лучше бедным голодным студентом. Да, я спущусь в это логово пролетарской жизни, несчастный и одинокий, и поем борща. — Ромка, я думаю, сегодняшний день у тебя точно есть на прощальный обед, — успокоил друга Андрей, входя в их пыльный кабинет. — Да, ты думаешь? Так мне, что, пока не стоит прощаться с моими девушками-красавицами, которые сопровождали меня в этой сибирской дали, как жёны декабристов? А если серьёзно, что говорит Пал Олегович? — перешёл на серьёзный тон Роман. — Молчит, но уверен, что меня он в роли главы компании не видит. Будем ждать Катю, — сидя на столе и перекинув одну ногу на другую, сложил руки на колене Жданов. — Боюсь, что мы ещё подзадержимся в ссылке. — Ладно, Андрюх, не будем унывать. Или ты не уверен, что Пушкарёва отзовёт доверенность? — сел на стол напротив Жданова Малиновский. — В Кате я уверен, — лицо Жданова приняло мечтательное выражение. Осмотрев друга с головы до ног, Малиновский хмыкнул: — А скажи, любезный мой экс-президент, что это у тебя с руками? Палец большой с синяком, ты им что, гвозди заколачивал? — Почти, я мебель разбирал в спальне, кровать там, тумбочки. — Сам, мебель?.. Я всё понял, — хлопнул себя по коленкам Малиновский, — мы меняем профиль деятельности компании, вот почему ты так спокоен и хладнокровен. Тебя потянуло к столярному делу! Раньше-то ты всё на машинке швейной, карманы там строчил, не знаю, что ещё. А теперь мы будем производить мебель! Я уже это вижу, как компания «Зималетто» будет называться «СделайСам». Точно, мы с тобой такие кровати классные создадим, любая модель, рыбка и нимфа как увидит, упадёт. — Ром, прекрати, никто ничего не собирается делать с компанией. Я решил переделать спальню. Что в этом такого странного. — Да ничего, кроме того, что ты собираешься туда привести Пушкарёву, — хмыкнул Малиновский неодобрительно. — Заметь, я тебе это не говорил, — ответил Жданов. — Пойдём, успеем кофе попить в баре перед собранием. Так ничего и не подготовив к возможному переезду наверх, они пошли пить кофе и ничего не делать, предчувствуя кардинальные изменения в компании и серьёзный наплыв в работе.