Змей в вороньем гнезде

*** Изуна мрачно посмотрел на такого же смурного Тобираму. Вокруг падали деревья и метеориты, сотрясали воздух взрывы и дрожала земля. Члены кланов Учиха и Сенджу на удивление дружно разбежались подальше от поля битвы двух глав кланов; ну, а они уже битый час пытались договориться. О мире Изуна думал уже давно. Увязшие в обстоятельствах отношения Хаширамы и Мадары, затянувшееся до невозможности соперничество самого Изуны и Тобирамы, бесконечные смерти и битвы… С этим пора было заканчивать. Да и не было у него так тщательно выпестованной отцом ненависти к Сенджу. В детстве было наивное желание порадовать отца, соответствовать его ожиданиям, затем — желание защитить порой наивного брата. Захватывающие дух схватки с Тобирамой, заставляющие задыхаться от восторга, от свирепой радости, что есть равный тебе, есть тот, кто понимает тебя в бою с одного удара. И отвечает тем же. Раскрывается перед тобой во всю мощь, вынуждая в ответ выплеснуть весь огонь, что скрывался в душе. Сколько было возможностей у Тобирамы убить случайно раскрывшегося Изуну? Сколько раз мог Изуна убить Тобираму? Не стоит и говорить о Мадаре и Хашираме и о порой откровенном наслаждении на их лицах во время сражений. Стоит отметить, что члены обоих кланов проявляли редкостное единодушие, предпочитая даже не смотреть на своих глав. Потому Изуна написал Тобираме письмо. Длинное, аргументированное, с прогнозами и анализом — словом, тем, чего от обычно безбашенного Учихи не ожидают. Дорого Изуна бы заплатил, чтобы посмотреть на лицо Тобирамы в момент прочтения, дивное, должно быть зрелище было. Учиха Изуна расписал подробно, почему им стоит заключить мирный договор, как именно стоит вынудить самые горячие головы утихомириться, какие выгоды сулит подобный расклад и какие могут быть проблемы. И попросил помощи в воплощении мечты их старших братьев. Письмо было отправлено с призывным котом — Изуна давно заметил, что Тобирама неравнодушен к кошкам. Заметил, как ни странно, во время боя — Тобирама на редкость внимательно и задумчиво смотрел на нин-нэко. Кому-то этот взгляд показался бы угрожающим, но вот Хаширама почти весело фыркнул, заметив этот взгляд, и предложил своему отото все-таки завести кота. Кошатник Тобирама. Изуна хмыкнул. Может, если у них получится заключить этот чертов договор, подарить Сенджу котенка? Тобирама ответил краткой запиской через кота. «Это нужно обсудить с глазу на глаз при следующей встрече». Изуна покивал своим мыслям — ну разумеется, такие разговоры лучше бумаге не доверять. Правда, встречей Тобирама очень дипломатично обозвал стычку, кровопролитную битву… которая вылилась в форменный цирк. Как-то позабылось обоим, что когда сражаются Мадара с Хаширамой, тихо не бывает. Вокруг, как уже говорилось, взрывалась, казалось, сама земля, летали метеориты Мадары, с ужасным треском разрывали землю древесные техники Хаширамы… Соклановцы разбежались, а они с Тобирамой пытались поговорить. Да, конечно, Изуна умел читать по губам, как и каждый обладатель додзюцу. Да и покажите шиноби, который не умеет читать по губам, это обязательное умение. Тобирама умел точно. И был также язык жестов, на котором шиноби при необходимости могли вести долгие пространные беседы. Но все же такую щекотливую тему как мирный договор между Сенджу и Учиха лучше обсуждать в спокойной обстановке, в тишине и при отсутствии лишних ушей. Поморщившийся от очередного взрыва, прозвучавшего слишком быстро, Изуна решил было, что нужно перенести их встречу на какую-нибудь иную, нейтральную территорию. Например, в тот заброшенный домик в лесу, где он иногда отдыхал от излишне тупых соклановцев. Или в каком-нибудь гражданском поселении, где нет шиноби… Тобирама, тоже недовольно скривившийся, простой распальцовкой предложил пойти в лес, который чудом уцелел при первой сшибке Мадары и Хаширама. Изуна с сомнением покосился на лес. Ну, как лес. Лесок. Рощица. Десятка-полтора деревьев с чахлыми кронами и удивительно живучими кустарниками. Ладно, может, это и правда неплохая идея. И людей рядом Изуна не видел. Хотя фон от старших братцев забивал всю сенсорику, Изуна надеялся, что хотя бы Учиха удрали дальше этого лесочка. А Сенджу свалят, увидев мрачную физиономию Тобирамы. В лесу оказалось неожиданно уютненько. И даже тихо. Относительно. Но по крайней мере можно было нормально пообщаться. — Итак, — Тобирама скрестил руки на груди. — Ты хотел поговорить о перемирии? — Перемирие? В жопу перемирие, — Изуна криво усмехнулся. — Я говорю о полноценном мире между нашими кланами, постройке общей деревни и даже, о ужас, о смешении крови. — Смешение? Учиха и Сенджу?! Ты соображаешь, о чем говоришь? Ты действительно думаешь, что это возможно? Что кланы согласятся?! — Клан делает то, что ему велит глава, при условии, что его поддерживают (или хотя бы не возражают ему) старейшины, — Учиха вздохнул. — Старейшины… Это серьезная угроза, но полагаю, с ней можно справиться. На данный момент, Тобирама, проблемой является твое согласие. Я сюда не пустые разговоры разводить пришел. Все, что я думаю, ты должен был прочесть в письме. — Тобирама чуть прищурился, дернул уголком рта; Изуна счел, что это можно считать остаточной реакцией охреневания от его письма. — Тобирама, я ведь привел цифры. Мои наблюдения подтверждают их — мы вымираем. Тяжелые слова упали между ними, словно еще один метеорит Мадары. — Нас рождается меньше, чем умирает. И Учиха, и Сенджу… — Интересно, как ты умудрился собрать статистику по нашему клану, — сухо произнес Тобирама. — Ками, Тобирама, это не так уж и сложно, — закатил глаза Учиха. — Призыв, шаринган, частые схватки, в которых участвует полклана, информация от гражданских, с которыми вы общаетесь. — Удивлен, что ты провел такую работу. — Я готовился к этому разговору. Спорю на сломанный сенбон против гунбая Мадары — ты провел такую же работу и по Учиха. Тобирама промолчал, лишь немного выше приподняв подбородок. — Мы вымираем, — повторил Изуна. — Я проверил: у других кланов такого нет. Акимичи, Нара, Яманака — они держатся все вместе, у них высокая численность. И если бы они навалились всем скопом… Даже такого бойца, как Мадара, можно завалить толпой. Но если мы объединимся — как они, мы будем сильны достаточно, чтобы не опасаться подобных угроз. — Чего ты ждешь от меня? — Тобирама внимательно посмотрел ему в глаза. Удивительно — даже не боясь шарингана. Впрочем, Изуна не собирался накладывать гендзюцу. Сейчас его главным оружием была откровенность. — Допустим, я соглашусь. Дальше что? — Дальше? — выгнул бровь в ответ Изуна. — Дальше — составить план по обработке наших аники и по выведению из строя старейшин. Потому что я сомневаюсь, что они так легко согласятся. Наши братья сильны, они главы кланов, но им нужна поддержка. В одиночку они не смогут воплотить свою мечту. — Ты делаешь это ради него? Ради своего брата? — помолчав, тихо спросил Сенджу. Изуна отвел глаза. Что же, честность до конца. — Мадара… гаснет. Он изматывает себя в сражениях, загораясь ярче для Хаширамы. Но дома, в клане… он замыкается. Превращает себя в оружие. Прячет свою душу, самого себя, свои желания и мечты. Он все еще открывается для меня, но чаще меня встречает стена… — Стой! — Тобирама вскинул обе руки. Его глаза были несколько расширены, что с учетом его обычно равнодушного лица казалось проявлением глубочайшего шока. — Учиха, ты соображаешь, что говоришь? — Какой же это будет мир, если не будет честности? — пожал плечами в ответ тот. — Я собираюсь быть с тобой честным. Стараюсь тут, душу раскрываю, а ты мне тут рожи корчишь. Тобирама быстро моргнул два раза. Сложил «Кай». Изуна продолжал смотреть в сторону, нахмурив брови и чуть надув губы. Обычно Мадара сдавался спустя тридцать секунд, глядя на надутого и обиженного отото. Остальным хватало секунд двадцать. Было интересно проверить, подействует ли на Тобираму модус обиженной няши. Подействовал через полторы минуты. Тобирама глубоко вздохнул, расслабляясь и опуская испытующий взор. «Силен», — с уважением подумал Изуна. — Даже если мы сумеем убедить наших старших братьев, даже если уберем старейшин, в кланах останется достаточно тех, для кого кровная месть окажется слишком веским поводом не прекращать войну. — Ну, я могу взять на себя всех долбоклюев с нашей стороны, — откликнулся Изуна. — Гарантирую, что они утихомирятся. — Надеюсь на твой дар убеждения, — с сарказмом фыркнул Тобирама. — Надейся, — широко улыбнулся Учиха. — Если хочешь, могу испытать его и на ваших долбоклюях. — Ты думаешь, они у нас есть? — А где их нет? Тобирама почти весело хмыкнул. Изуна возликовал — все-таки можно развести эту ледяную глыбу на эмоции, можно! Он давно еще предполагал, что Тобирама не менее — а то и более — эмоционален, нежели его старший брат. Просто старательно это прячет, подавляет. Он выстроил внутри себя дамбу, перекрывающую путь бурной реке своих чувств. Но однажды эта дамба может рухнуть, и поток сметет к екаям все стены и маски. И выплеснется, причиняя лишь боль. А вот если снимать ограничения постепенно… Изуна не знал, что заставляет его постоянно доставать, тормошить Тобираму. Каждый раз — сражаться только с ним одним, подмечать любые изменения во внешности, тщательно, по крупицам собирать любые проявления характера, истинной натуры, ликовать от каждого всплеска чувств, направленных в его сторону. Быть для него единственным врагом. Неповторимым, необходимым, желанным. — Ладно, можно уже считать, что мы договорились? Начинаем строить свои общие коварные планы, Тобирама? — Изуна с предвкушением заулыбался. Работать вместе… Это должно быть интересно. Тобирама хмыкнул почти весело. Затем внезапно нахмурился, прислушиваясь к чему-то. Изуна также подобрался. Если сенсор делает такое лицо, значит дело неладное. Хотя его шаринган ничего такого не обнаруживал, но мало ли? — Здесь кто-то есть. Изуна тут же активировал Мангеке, осматривая окрестности. Недоуменно нахмурился. — Нет здесь никого. — Я чувствую чье-то присутствие. — Я не собираюсь недооценивать твою сенсорику, но шаринган у меня не для красоты, — Изуна медленно обернулся вокруг своей оси. — Нет здесь никого. — Есть, — коротко и сквозь зубы выдохнул Сенджу, складывая печать концентрации. — Ты через сендзюцу чуешь, да? — задумчиво протянул Изуна. Поколебавшись, поднес руку к лицу. — Если что, это не нападение. Кучиесе но дзюцу! В клубах белого дыма перед Изуной возник некрупный рыжий кот, с достоинством вылизывающий лапку. Он бросил на своего призывателя короткий надменный взгляд и продолжил наводить марафет. Изуна отметил краем глаза еще более задумчивый взгляд Тобирамы, мысленно фыркнул — точно надо котенка потом подарить. А пока пусть полюбуется на призывного котейку. Конкретно сие наглое создание звали Акайо. И несмотря на свои скромные размеры, он имел полное право быть воплощением наглости и высокомерности. Ибо являлся уникальным сенсором, уделывая всухую даже обладателей додзюцу. Изуна присел перед кошаком, жалея, что не прихватил для него ничего вкусненького. Но кто ж знал? — Слушай, Акайо, — сходу начал Учиха. — Два свежих тунца, и ты говоришь, кто еще, кроме нас двоих, в этой рощице засел. — Мрр, тррри тунца? — мурлыкнул кот, хитро щурясь. Тобирама хмыкнул. — Три так три, — покладистой согласился Изуна. — И мисочка первосортных сливок. Сегодня же. — Ну как тут устоять… — Акайо с удовольствием потянулся. — Слева от тебя, в пяти человеческих шагах. Меньше тебя… Мррряу, детёныш. В ту же секунду зашуршало ветки, и Тобирама бросился на звук, словно гончая. Изуна поблагодарил кота, погладил и почесал за ушком, прежде чем тот ушел обратным призывом. Бежать следом за Тобирамой он смысла не видел — только под ногами путаться. К тому же он почти сразу вернулся, держа в вытянутых руках ребенка в юкате. Ребенок не трепыхался, не ныл, не ревел — просто молча болтался в вытянутых руках, как тряпичная кукла. Изуна посмотрел на него шаринганом — необычное дитя. Обычные детёныши лет так пяти-шести так умело чакру не прячут. Детёныш при ближайшем рассмотрении оказался мальчиком с длинными темными волосами и большими испуганными глазами странного янтарного цвета с вертикальным зрачком. Был он бледным и худощавым, неловко переступал босыми ножками на траве, когда Тобирама его осторожно опустил. — Как тебя зовут? Тебя кто-то подослал проследить за нами? — Тобирама смотрел строго, и умиляться круглым щечкам и напуганным глазищам не собирался. Изуна, в общем-то тоже, потому что слишком хорошо помнил, как сам в детстве разводил такой же кавайной мордахой взрослых на вкусности и тренировки. Но конкретно этот малыш на шпиона или хотя бы шиноби не походил ни разу. — Ты потерялся? Не бойся, мы тебя не обидим, — Изуна обаятельно улыбнулся. — Где твои родные? — ребенок засопел, опустив голову. — Ты сирота? Малыш кивнул, шмыгнул носом ещё раз. — Как ты здесь оказался? — мальчик пожал плечами. Изуна переглянулся с Тобирамой. На гражданского пацаненок не был похож — не с такими глазищами. Возможно, из какого-нибудь мелкого клана. Отбился от своего клана, потерялся, попал случайно на поле боя Учиха и Сенджу, испугался и спрятался в рощице. Звучало логично. Поделившийся с Тобирамой своими мыслями Изуна снова улыбнулся ребенку. — Малыш, у тебя есть кто-то? Опекуны, клан? — малыш продолжал сопеть и печально хлопать змеиными глазами. Изуна вздохнул. Импульсивные решения могут серьезно навредить; потому свою импульсивность, причинившую ему изрядно проблем в детстве, он старался контролировать. Однако, если внезапно пришедшая в голову сумасбродная идея не причинит вреда клану в общем и им с Мадарой в частности… Почему бы и нет? А недовольных всегда можно послать куда подальше Катоном. — Если хочешь, можешь пойти со мной, — Изуна улыбнулся удивлённо вскинувшему голову ребенку. — Ты что творишь? — негромко, но напряжённо произнес Тобирама. — Хочешь забрать неизвестно кого в клан? …Вот уж кого Катоном послать не получится. — Во-первых, не неизвестно кого, а потерявшегося ребенка, который мог пострадать по вине наших с тобой кланов, — Изуна ободряюще улыбнулся малышу и вытянул руки. — Пойдешь ко мне на ручки? Мальчик настороженно посмотрел, ещё раз шмыгнул носом и нерешительно сделал пару шажков навстречу. — Во-вторых, — Изуна подхватил его на руки, оборачиваясь к Тобираме. — Мадара точно против не будет. — Он — нет, а Старейшины и прочие члены клана — да. — А на кой нужен глава клана, если клан его не слушается? — фыркнул Учиха. — Или Сенджу совсем своему главе не доверяют? — На что ты намекаешь? — лицо Тобирамы окаменело ещё сильнее обычного. Изуна с жалостью посмотрел на него. — Если бы Хаширама действительно мог заставить Сенджу повиноваться, нам не пришлось бы сейчас тут тайком договариваться. Потому что стоит только Мадаре рявкнуть, и Учиха ровным строем помаршируют мириться. Видать, Хаширама так не может. — Ты!.. — глаза Тобирамы гневно сверкнули. — Хаширама гораздо лучше твоего брата как глава клана! То, что Учиха боятся Мадару, не повод считать его хорошим главой. — Тише, не пугай ребенка, — Изуна укоризненно посмотрел на Тобираму, поглаживая уткнувшегося ему в волосы мальчика по спине. Улыбнулся ему. — Ну, не бойся Тобираму. Он совсем не злой. Просто характер фиговый, а так он милый и добрый. Прямо котик. «Котик» недовольно фыркнул, продолжая прожигать Изуну взглядом. — Тобирама, успокойся, — Изуна вздохнул. Разговор начал его утомлять. Пора было расходиться. Да и братишки уже перестали меряться, у кого чакры больше, да дзюцу круче. — Я же тащу этого малыша к нам, а не к вам. Сомневаюсь, что пятилетний ребенок может навредить взрослым шиноби. Или ты так в нас сомневаешься? Стебешь так тонко? Или просто издеваешься? Получив в ответ ещё один недовольный взгляд и фырчание, Изуна поклялся найти для Тобирамы самого очаровательного и самого зловредного котика. Посмеиваясь, он поудобнее устроил малыша на руках. — Ладно, к сожалению, время нашей беседы подошло к концу. Братики уже закончили, так что расходимся. Надеюсь, мы же уже договорились? — Договорились, — коротко кивнул Сенджу. — Я обдумаю дальнейшие действия и напишу тебе. «Интересно будет поглядеть, как ты мне это письмо доставишь?». Тобирама исчез в облаке Шуншина, а Изуна, улыбаясь любопытно хлопающему глазками ребенку, направился к яркому костру чакры Мадары. — Ты не пугайся моего брата, — сообщил ему Изуна. — Он тоже выглядит страшным, но на самом деле ещё больше котик, чем Тобирама. Вы поладите, я уверен. Ребенок моргнул змеиными глазами. Изуна погладил его по волосам. — Ты похож на маленькую змейку, — мальчик оживился и закивал. — Может, так тебя и называть? Или скажешь свое имя? Мальчик растерянно застыл. — Не можешь сказать? — мягко спросил Изуна. Ну, от шока голос может пропасть. Отойдет, оттает, почувствует себя в безопасности — заговорит. Но на всякий случай, нужно показать ирьенину. Нацуме, конечно, не Хаширама, но кое-что все же может. — Тогда я буду звать тебя Хэби*, — Изуна легонько щёлкнул его по носу, умиленно улыбаясь. Он любил возиться с детишками в клане, хотя обычно у него на это было мало времени. Как ни странно, Мадара тоже отлично ладил с малышней, которая его совершенно не боялась. Пока дети не вырастали. Потому Изуна был полностью уверен, что Мадара разрешит ему оставить найденыша, и никто ему и слова не посмеет сказать. Власть главы клана, как сильнейшего шиноби, зиждется на уважении и силе. И сила тут означает не только крутые техники, но и волю, характер. К сожалению, Хаширама все ещё был мягок для своих соклановцев. А вот у Мадары обратная ситуация — давление его ауры слишком сильно, люди не могут его не бояться. И это было печально. Потому что страх застит глаза и не даёт увидеть истинное лицо. Изуна улыбнулся брату, который стягивал потрёпаные доспехи. Очень неторопливо приближающиеся к своему главе Учиха с уважением косились на перепаханную долину и в хлам убитые доспехи. То, что при таком размахе битвы Мадара выглядел относительно целым и даже свежим, так же внушало. А страх во взглядах сжимал сердце. Изуна покрепче перехватил ребенка и зашагал к брату с лёгкой улыбкой. Насколько бы силен ни был Мадара, в его глазах никогда не появится страх.