Змей в вороньем гнезде

*** Изуна не вздрагивал, когда просыпался от ночных кошмаров посреди ночи. Он достаточно хорошо контролировал себя, чтобы ничем не выдать себя. Даже дыхание не сбилось — только едва заметно мерцал шаринган в широко распахнутых глазах. Продолжая размеренно дышать, Изуна осторожно пошевелился, проверяя, насколько свободно его тело. Слева — крепко обвивали талию руки Орочимару, его длинные волосы щекотно раскинулись по обнажённому предплечью. Справа — спал Тобирама, закинув руку за голову, его ноги очень естественно сплетались с ногами Учихи. Было тепло и спокойно. Приятно пахло травами и телами его возлюбленных, так что неудивительно, что Изуну потянуло в сон. Бьющая фонтаном из раны кровь. Металлический запах, мерзкий, соленый вкус. Отвратительная корка на руках, лице, волосах. Изуна нервно дёрнул уголком губ и начал осторожно выбираться из объятий. Мягко укрывая их одеялом, чтобы тепло не ускользнуло вслед за ним, Изуна на несколько секунд замер, любуясь мирным лицом Орочи и расслабленным выражением лица Тобирамы — в кои-то веки не хмурого. Затем плавно вышел из комнаты, осторожно прикрывая за собой двери. На веранде он наконец позволил себе шумно вздохнуть, сжимая перила до хруста. Вот уже год как построена Коноха, нет больше никаких крупных столкновений, все более-менее в порядке. Хокаге неплохо справляется, старшие братья ему вовсю помогают — в перерывах предаваясь разврату, смущая сразу оба клана. Изуна тихо хмыкнул, почесывая шею, украшенную крупными засосами. Ну, Сенджу и Учиха пришлось смириться, что главы кланов, а также их младшие братья объединились гораздо теснее, чем хотелось бы старейшинам. Все в порядке. Тобирама, этот колючий еж, принял и его, и Орочи. Сам Орочи отпускал понемногу свое прошлое — пока неизвестное им. Но Изуна верил, что однажды Хэби довериться им достаточно, чтобы все рассказать. Все ведь в порядке, так почему?.. Жжет глаза от использования шарингана. Слух напрягается до предела, пытаясь уловить шаги врагов. Руки до судорог стаскивают рукоять меча, готовые бить на поражение… — Изуна? Вслед за мягким тихим откликом последовало лёгкое прикосновение прохладных пальцев к плечу. Изуна обернулся с улыбкой. — Орочимару? Почему ты не спишь? — Тот же вопрос, — прищурился Хэби. Плавно скользнул вперёд, поистине по-змеиному. Аккуратно обхватил ладони плечи Учихи. — Кошмары? Изуна поморщился, теряя разом улыбку. Орочимару выглядел на двадцать, возмутительно юный и хрупкий, лёгкий и эфемерный в юкатах и с распущенными волосами. Но по глазам был отлично виден его настоящий возраст, в них отражалось его нелегкое прошлое. Он был проницательным до боли и никогда, никогда не обманывался фальшивыми улыбками и заверениями, что все в порядке. — Да… Глупость всякая снится. — Глупость? Но она тебя пугает. Значит, это не глупость. Что тебе снится? Шорох на грани слуха. Тишина, бьющая по ушам. Воющая интуиция, ожидание удара — в любую минуту. — Словно я жду атаки, — почти беззвучно шепчет Изуна. — Снова и снова готовлюсь к сражению, готовлюсь убивать; или сбегать. Мне снится, что я у нас дома, но я не могу расслабиться, я ежесекундно жду атаки. Мадары нет рядом, он далеко, он не поможет. И я ему ничем не помогу. Орочимару плавно привлек его к себе. Изуна сухо вслипнул и обхватил его за талию. Они были одного роста, это было удобно… От Хэби всегда пахло травами. Горьковаты запах полыни и лаванды всегда успокаивал. Но не сейчас. — Я не понимаю, почему. Сейчас ведь все хорошо, — горячо зашептал Изуна. — Деревня процветает, наши кланы живут хорошо и мирно. К нам присоединяются новые кланы и просто бродячие безклановые шиноби. Гражданские приходят. Это же показатель, что у нас тут мирно и хорошо. Почему же мне снятся кошмары, словно… Словно… — Ты всегда ждёшь нападения, — закончил за него Орочимару. Вздохнув, он отстранил Изуну от себя. Обхватил его лицо ладонями. — Ты дитя, родившееся на войне и выросшее на войне. В битвах. Вся твоя жизнь прежде — либо сражение, либо ожидание сражения. И редкие мирные моменты — кажутся слишком драгоценными. Поверь мне, я слишком хорошо все это понимаю. Я вырос так же. Я прошел не одну войну и не одно сражение. Однажды я расскажу вам. — Я буду ждать. И Тобирама тоже. — Не сомневаюсь, — тихий смешок. Янтарные глаза на миг прикрываются ресницами. — Изуна, мои слова покажутся тебе банальными, но все же… Твоё состояние, конечно, нельзя назвать нормальным, но это пройдет. Все проходит — пройдет и это. Ты научишься жить в мире. Как и Тобирама, который спит спокойно, но зато днём порой даёт волю своей паранойе, вынося мозг всем вокруг, — Изуна хихикнул. — Как и я сам. Мы научимся, Изуна. — Я знаю, — Учиха слабо улыбнулся, прижимая узкую, но сильную ладонь к своей щеке. — Я хочу в это верить. Как когда-то верил в наступление мирного времени вопреки всему. — Вот и славно, — ласково погладил его по голове свободной рукой Орочимару. Его горечь не прорвалась наружу — это хорошо. Он действительно хорошо понимал Учиха Изуну. Орочимару помнил, как тяжело было на войне; но не менее тяжело было снова жить мирно, не ожидая атаки. Не только ему — Тсунаде могла ударить, если к ней подойти со спины, а Джирайя не расставался с оружием даже в купальнях. Они держались вместе и пытались жить, просто жить. Самое смешное, что Орочимару так и не понял — у них получилось выбраться из горнила войны или же они просто талантливо притворялись? — Что вы здесь делаете? — Тобирама был взъерошен, опять безнадежно хмур и привычно сверлил их взглядом. Изуна фыркнул, пытаясь выглядеть беззаботным. Но его личный Сенджу, как и малыш Хэби (чхать на возраст, он носил Орочи на ручках), был слишком проницателен. Без слов кивнув, он подошёл и обнял тёплыми руками их обоих. Изуна вздрогнул и спрятал лицо на его груди. Гулко и уверенно билось живое сердце. Знакомый запах. Это безопасность. — Ты холодный, совсем тут замёрз, — с негромким укором произнес Тобирама. — А ты опять босиком бегаешь, опять будешь об меня ледяные ступни греть, — ворчливо обратился уже к Хэби. Изуна немного нервно рассмеялся. Все и правда будет хорошо. Обязательно. — Пойдёмте спать дальше, хорошо? — Изуна сплел пальцы своих рук с пальцами своих любимых. Изящная ладонь Орочимару. Широкая и надёжная — Тобирамы. Да, и впрямь — как прекрасна мирная жизнь…