Желание обладать

      Лучи заходящего солнца проникали в комнату, освещая ее глубь и попадая в точности на двух сидящих на одной постели парней. После общей миссии было так приятно побыть в объятиях друг друга — отдохнуть от вечной боязни за свои жизни, даруя друг другу чувство полной безопасности. Дом глицинии — нападения от демонов можно не ждать, но роль здесь играло собственное душевное успокоение за неприкосновенность своего возлюбленного. В бою их техники дыхания отлично комбинируются, Иноске и Танджиро находятся друг у друга в поле зрения, но иной раз каждому из них так страшно повернуться и обнаружить другого в лапах у демона, а думать о том, что может произойти что-то более страшное… Но, само собой, при необходимости они всегда придут друг другу на помощь, поэтому за собственную жизнь было нестрашно.       Иноске затянул Танджиро в продолжительный поцелуй, в привычной для себя манере: требовательно и грубо, но с большой толикой нежности, которую не проявлял ни к кому с самого рождения. И которую не проявляли к нему тоже, хотя отголоски давно прожитого твердили ему об обратном. Танджиро напоминал ему об этом забытом чувстве, с искренностью даровал его, вкладывая по огромной порции в каждое прикосновение, даже случайное и мимолетное. Было бы кощунственно не вернуть ему это чувство, что он делал так же от всей души, которую он открыл для этого солнечного парня, покорившего его сердце.       Танджиро тоже в привычной форме отвечал на желанный для себя поцелуй: более спокойно, трепетно и нежно, словно пытаясь успокоить бушующего в нем зверя, который просыпался всякий раз, когда они оставались наедине. Он ласково проводит руками по оголенным плечам, оглаживает ладонями затылок, подцепляя пальцами его волосы, зарывается в мягкие пряди руками, несильно их сжимает. Разрывая поцелуй из-за ощущения резкого жара на щеках, выдыхает и слабо улыбается, касаясь губами открытой кожи плеча, одно из которых недавно огладил, а затем целует пряди его волос чуть выше синих концов.       Хашибира хмурится, глухо рычит, когда парень отстраняется, потому что хотел целовать его дольше, а на проявление такой ласки чуть краснеет и рычит более слышимо. Танджиро тихо усмехается в себя и кусает его в плечо, после чего обнимает его за шею, проговаривая около губ: — Не злись, Иноске, я просто иногда не знаю, куда деваться от твоего дикого напора. И, если честно… это немного смущает.       Иноске непонятливо на него смотрит, оперевшись руками о мягкую поверхность футона, и пожимает плечами. Он не замечает этого за собой, для него это обычные поцелуи, подкрепленные сильной тоской по Танджиро.       Деятельность истребителя демонов не может позволить часто быть в уединении от остальных. Вернешься с задания — бегом в Поместье Бабочки, чтобы тебя осмотрели и подлечили, отчитайся Оякате-сама о выполненной цели, отдыхай, а потом на тренировки. Побыть вместе удавалось разве что во время отдыха, чаще всего вечером или ночью, с последним и то недолго, ведь хороший сон в их работе очень важен.       Из-за этого в груди Иноске появлялось странное чувство, подкрепляя собой желание обладать Танджиро. Абсолютно, без ограничений — забрать ото всех, сбежать с ним туда, где их никто не найдет, и долго его целовать. Чтобы не было рядом Зеницу, который в первые дни кричал на них мол, вытворяют беспредел и разврат, а после некоторого времени, после бесчисленного количества с огромной силой кинутых рукой Иноске в его лицо подушек, смирился с этим, даже завидуя им. Почти каждую ночь просил их перестать так часто и глубоко дышать при этом своем «разврате» и не мешать ему спать, получая в ответ их раздраженные взгляды. Чтобы по близости нигде не было демонов, которые могли бы так же нарушить их покой. Без столпов, других истребителей, чтобы не было ни одной живой души.       Он говорил об этом Танджиро, тот тяжело вздохнул, понимающе кивнул и улыбнулся, сказав, что ему тоже этого очень хочется. Потом извинился за то, что ничего не может с этим поделать, нежно коснулся губами его лба, взял за руку и добавил, что при самой малой возможности постарается быть рядом с ним.       Тогда Иноске подловил его на слове и сейчас довольствовался тем, что может действительно обладать Танджиро. Хозяева дома ложились спать рано вечером, поэтому можно было не беспокоиться об их визите. Парни чувствовали себя донельзя свободно, быть начеку все-таки нужно, но без надобности идти на крайность, как, например, из-за чуткого слуха Агацумы, опасения, что может заглянуть Аой или еще кто-то из девушек Поместья Бабочки. — Может, ты просто слабый и не успеваешь за мной? — многозначительно хмыкнув, Иноске валит своего любимого на футон.       Оперевшись руками, навис над ним, со скептическим выражением лица посмотрев на него, будто спрашивая разрешения продолжить. Танджиро растерянно моргает, тихо усмехнувшись, тянется руками к его шее, обвив ее, проговаривает в ответ с насмешкой к самому себе: — Возможно, ты прав. Иди сюда.       Иноске победно ухмыляется и склоняется к нему с желанием снова затянуть в поцелуй, но Танджиро опережает его — целует его так, как целовал очень редко: резко и жадно. Пропускает язык в его рот, стукнувшись о ряды зубов с просьбой пройти дальше. Иноске удивляется этому, ведь Камадо обычно не такой наглый, но зубы размыкает, сразу же встречая язык Танджиро. Сплетаясь языками, они выдыхают горячий воздух через нос друг другу на лицо, Камадо оглаживает руками его лопатки, плечи, после чего кладет ладони на его щеки, сильнее притягивая его лицо к себе и прижимаясь губами. Иноске тихо мычит на все его прикосновения, сгибает руки в локтях, наклоняясь еще ниже и целуя так же требовательно.       Танджиро тоже сильно истосковался по Иноске. Он может быть напористым, если захочет, но все это время он этого не хотел, не желая давить этим на своего возлюбленного, которому тоже приходится трудно в этот период, но при этом с радостью принимая его собственные дикие чувства по отношению к себе. Миссии вдвоем — как же долго он их ждал, чтобы остановиться в отдельном доме и побыть больше, дольше и откровеннее с Иноске.       Какое же приятное чувство — их темпы, с которым они набрасываются друг на друга, идентичны. С каждым движением языков, каждым прикосновением температура между их телами становится все более накаленной. Жажда, очень сильная жажда. Никто из них никогда не отстранится, даже если по близости будут слышны шаги.       Камадо дергает парня за руку. Иноске не удается вовремя сместить центр тяжести и падает на Танджиро, разрывая поцелуй, в котором их губы, казалось, слились намертво. Хашибира с раздражением на него смотрит. Танджиро тоже смотрит на него: без капли стыда в глазах, только неловко улыбнувшись, а потом зарывается пальцами в его волосы, чуть давит на голову, заставляя вновь накрыть его губы своими. Иноске отбрасывает свое недовольство, он ведь на самом деле просто боялся сделать ему больно под своим весом, но если Танджиро сам это сделал — пусть, он не против, и снова целует его, только на этот раз уже он был инициатором поцелуя с языком.       Теперь грудь Иноске соприкасается с грудью Танджиро, и это еще больше повышает температуру их тел. Хашибира чувствует, как бешено колотится сердце у его любимого, и понимает, что их сердца сейчас бьются в унисон.       Иноске кидает гневный взгляд на рубашку, надетую поверх тела Камадо. Дурацкая вещь, она мешает четче ощущать Танджиро. В отличие от него Хашибира не любит цеплять на себя эти ненужные тряпки. Он неохотно, растягивая эту секунду, отстраняется и просит разрешения ее снять с озвученной целью, которая заставила парня залиться краской, но все равно согласиться.       Иноске поднимается, подает руку своему парню, помогая принять ему сидячее положение, и в результате Иноске оказывается сидящем на его коленях, что он сам не воспринял как что-то смущающее, а вот Камадо покраснел еще больше. Более того, Иноске обвил ногами его бедра, не желая прекращать чувствовать Танджиро даже сейчас, и подрагивающими пальцами расстегивает пуговицы его одежды, но надолго его спокойствия не хватает. Губы Иноске проходятся по всей коже изрядно покрасневшего парня, оставляя смазанные поцелуи.       Танджиро прошибает мощный заряд электрического тока, резко становится так хорошо, но одновременно мучительно, потому что Иноске совсем не смотрит на то, что делает, из-за чего расстегивание пуговиц затягивается на целую минуту. Невыносимо, но так прекрасно, Танджиро сам не может объяснить себе свои чувства — одновременно он хочет снова жадно целовать Иноске и ласково погладить его по голове. Смешанные ощущения, но при этом хочется одного — Иноске. Его ладонь ложится на горячую щеку возлюбленного, нежно и неспеша огладив его кожу. Их взгляды пересекаются, Иноске сразу видит в его глазах мольбу его поцеловать, что он в ту же самую секунду делает.       Танджиро улыбается в поцелуй от мысли, что он может понять его только по одному взгляду. Поцелуй получается более спокойным из-за все еще не расстегнутых пуговиц, чтоб их, и длится несколько секунд, потому что пальцы Хашибиры наконец достигают конца его рубашки, которая сразу же срывается с плеч своего носителя и откидывается в сторону. Иноске в требовательном и столь же жадном поцелуе хватается рукой за резинку, стягивающую его темные волосы в хвост, тянет ее вниз и распускает и так уже растрепанную прическу. Бордовые пряди падают на плечи, обрамляя их густыми волнами, оба парня тянут руки к головам и зарываются пальцами в волосы друг друга, поглаживая, пропуская между пальцев и путаясь в них.       Иноске сильно прижимает Танджиро к себе, и от соприкосновения кожи двух тел, им обоим, кажется, только что снесло крышу. Слишком жарко, все чувства притупляются, кроме осязания и обоняния, кроме этого сейчас ничего не нужно. Ощущать своего партнера — все, что они хотели. Иноске потерся своей грудью о грудь Камадо, вызвав у него приглушенный стон, а его источник густо краснеет. Хашибира уже слышал его стоны, абсолютно не такие, но этот, о боже, как же он ему понравился, до помутнения в глазах понравился и он хочет услышать его еще раз.       Иноске вновь оказывается сверху своего возлюбленного, берет несколько прядей волос, подносит к носу и его глаза чуть ли не закатываются от наслаждения. Он обожает чувствовать его запах, как и Танджиро, точнее даже сказать в особенности Танджиро, Иноске же больше нравится чувствовать его тело. Обычно аромат волос Камадо дарил ему успокоение и желание бесконечно зарываться в них носом, но сейчас, кажется, он распалял его сильнее, заставлял хотеть большего. Парень вновь вдыхает дурманящий на сей раз запах волос, и глухо выстанывает его имя, чем вгоняет Танджиро в еще большую краску.       Стыдно было признаваться даже самому себе в том, что он возжелал Иноске, на серьезном уровне, и не знал, куда деть свое подступающее возбуждение. Стараясь сейчас успокоить хотя бы дыхание, он делал глубокие вдохи, пока его парень обращает все свое внимание на локоны его волос. Долго это не длится, Иноске снова завладевает его губами, но поцелуй почему-то получился немного другим: не только грубым и жадным, но еще и… страстным. Танджиро теряется и из-за этого перестает поспевать за темпом Иноске, который будто намеренно заставлял его возбуждаться сильнее, даруя ему бесконечность нежных прикосновений: поглаживает его голову, путая пальцы в волосах, затем приподнимается, снова опираясь руками о футон, и проходится пальцами по груди, «сосчитав» ладонями все его ребра.       Танджиро расслабленно мычит, вздымая грудь вслед за движением его руки. Иноске доходит до низа живота и, покраснев, спускает руку дальше и проводит ей между ног Камадо. В следующую же секунду Танджиро давится воздухом и вспыхивает алой краской, схватившись руками за его плечи, остраняется от его губ, ловля на себе обеспокоенный взгляд своего парня. — Танджиро, тебе больно? — убирая руку, зажато спрашивает Хашибира, не прекращая зрительный контакт, в то время как выше названный мечется взглядом от одного угла к другому и только после этого решается взглянуть на нависшего над ним парня. — Или ты не хочешь? — Н-нет! — выпаливает Танджиро дрогнувшим голосом и не врет. — Мне не больно, и я хочу, просто… ты слишком неожиданно… это сделал. Я испугался. — Прости, я не решился спросить тебя, — Иноске соприкасает свой лоб с его и потирается носом о его щеку, а Камадо думает, что испугался бы в любом случае. — Но мне кажется, что такого близкого контакта мне мало. Я хочу большего. С тобой.       Танджиро нежно улыбается его искренности, хоть это и смущает, кладет ладонь на его щеку, тянется и оставляет на его губах ласковый поцелуй. Обвивает руками его шею, медленно огладив его затылок, и отвечает с той же подлинной искренностью: — Я тоже этого хочу, Иноске. Но… ты не боишься, что в любой момент могут зайти хозяева? И, знаешь, это как-то неправильно: делать такие вещи в чужом доме. — Я буду начеку, обещаю! — парень потерся кончиком своего носа о нос своего любимого, всем своим видом и интонацией голоса показывая, что он может ему довериться в абсолютно всех смыслах этого слова. — Знаю, но днем мы можем сделать для них что-то полезное, извинившись таким образом. Я даже один могу сделать это!       Танджиро снова теряется, не зная, как сейчас поступить. Было до невозможности стыдно признать, что он больше боится предстоящего процесса, чем людей, которые находятся в нескольких метрах от них. Они договорились еще давно, что при их первом разе Иноске будет сверху, хотя Танджиро не горел и до сих пор не горит большим желанием занимать его место. Он знает, что может довериться своему парню, но боится не столько боли, сколько сделать что-то не так и все испортить. Камадо обхватывает ладонью запястье Иноске, отводит взгляд и мысленно благодарит его за то, что терпеливо ждет его ответа. А тот, словно читая его мысли, берет ту ладонь, которая сжимает его запястье, в свою руку и переплетает пальцы между собой, ничего не говоря, но этим жестом даруя поддержку.       Танджиро переводит взгляд на его лицо и видит плескающееся на глубине его глаз цвета свежей листвы желание, а умоляющий взгляд говорит сам за себя, что он его сильно хочет здесь и сейчас. И то, что он этого не озвучивает, явно не желая давить на него, многое ему говорит. Господи, что с ним такое? Он раскидывает демонов направо и налево, а сейчас испугался просто чересчур близкого контакта с собственным парнем, которого очень любит? Звучит как сущий бред. Но гораздо страшнее существование факта, что однажды он или Иноске может не найти глазами своего любимого, поэтому Танджиро глубоко вздыхает и крепко сжимает его руку с сильным желанием никогда ее не отпускать, чтобы не потерять. — Ты не будешь делать этого один, — Танджиро слишком нежно улыбается и слишком ласково заправляет локоны иссиня-черных волос за ухо, а затем слишком трепетно накрывает его губы своими.       Глаза Иноске победно заискрились, он отвечает на поцелуй в той же манере, огладив свободной рукой его пылающую щеку, но последствия его возжелания сказались на поцелуе, из-за чего нотки жадности все-таки проскакивают, а Танджиро этому только улыбается, уже не краснеет и не смущается, хоть и понимает, что скоро вновь придется стыдливо отводить взгляд.       Поцелуй затягивается, и парни с подступающими к горлу стонами, которые они подавляли, наблюдают, как он перерастает из нежного в горячий и влажный. Танджиро медленно втягивается в ранее установленный ритм, целует так жаждующе, как никогда в своей жизни, кажется, даже идя, точнее со сбитым дыханием бежав уже наравне с Иноске.       Он никогда бы не подумал, что инициатором смущенно отводить взгляд будет он же сам. Камадо в своем страстном порыве потерся своим пахом об очевидный бугорок Иноске и толкнулся вперед, проследив, как его парень резко вспыхнул, подавившись собственным стоном. Он нахмурил брови и рыкнул, укусив Танджиро за язык, тот недовольно промычал и прикусил Иноске за губу, чем вызвал еще одно злостное рычание. А Танджиро тем временем почти без стыда смотрит в его глаза с легким вызовом. Заливаясь краской только больше, его руки начали блуждать по спине Иноске, оглаживая плечи, лопатки, спускаясь вниз по линии позвоночника, а затем опуская их на ягодицы, сжимая их. — Ты такой мягкий, — игриво произнес Танджиро, резким движением сильнее сжав его нижнюю часть, но потом все-таки убрал руки во избежания риска, что Иноске за это может отыграться на нем.       Иноске фыркнул, смутившись, но это не дает ему повод отвести взгляд даже немного от его наглых глаз. Он припадает губами к шее Камадо, оставляя на коже мокрые поцелуи, словив на своем ухе прерывистый вздох лежащего под ним Танджиро. Спускаясь ниже, парень обводит языком впадину между двух ключиц, а затем начинает целовать и их, прикусывая кожу. Танджиро блаженно прикрывает глаза и удовольственно мычит, неспеша поглаживая ладонью по спине, а в следующую секунду вздрагивает, ахая, взглянув на Иноске, что с ухмылкой наблюдает, как на коже Камадо алыми красками расцветает засос. Танджиро благодарит того замечательного человека, который создал форму истребителей полностью закрытой.       Рука Танджиро опускается на грудь Иноске и оглаживает его ключицы, плечи, стрельнув жадный взгляд на его безупречно сложенное тело. Проходится пальцами по прессу, касаясь каждого кубика на нем, закусывая губу, жалеет, что сейчас не может поцеловать хотя бы один участок его прекрасного тела.       Иноске тем временем, подавив стон от прикосновений горячих пальцев Танджиро, уже покусал и поцеловал каждую точку на его теле, оставив на плечах и шее бесчисленное количество меток, которыми, безусловно, был очень доволен. Закончив с прелюдиями, он глубоко и требовательно его целует, потянувшись рукой к его волосам, которые струились по подушке бордовыми прядями, отливая бронзой закатный свет. Он дрожащей рукой начинает перебирать локоны волос в пальцах, изо всех сил пытаясь не залюбоваться их прекрасным цветом, но очень скоро фокусирует свой взгляд на глазах Танджиро, которые были сейчас не менее чудесны.       Глубоко вздохнув, пытаясь унять резко возникшую дрожь в руках из-за очевидного волнения, Иноске снова нежно проводит ладонью по паху Танджиро, касаясь пальцами уже возбужденного члена. Камадо поджимает губы и закусывает внутренние стороны обеих щек, отчетливо чувствуя, как сейчас вспыхнул. Он не пытается свести ноги, твердо решив идти в том же темпе до самого конца. Иноске приспускает его штаны, а Танджиро, стыдливо отведя взгляд, приподнимает бедра, чтобы тот смог без проблем их стянуть, что он делает слишком резко, заставляя парня даже немного испугаться.       Иноске, изрядно покраснев, проводит подушечками пальцев по эрегированному члену. Танджиро бросает в дрожь в первую же секунду, а с губ сразу же хочет сорваться стон. Парень издает приглушенный писк и зажимает рот ладонями, зажмурив глаза. Господи, как же стыдно, как же хочется согнуть ноги в коленях или чем-то прикрыться, чтобы Иноске на него не смотрел, сам факт того, что он видит его таким беззащитным ему не нравится. Хашибира видит его очевидное волнение, вздыхает и мягко касается губами его лба, в который раз проведя рукой по его волосам. Танджиро хватается за его руку и сильно сжимает, желая чувствовать его поддержку, и Иноске это сразу же понимает, потому переплетает пальцы их рук, которые Камадо перехватывает своими пальцами и сжимает.       Иноске не забывает дарить ему поцелуи, раз уж рука у него занята. Он целует его коротко, но абсолютно каждую клеточку тела, прокладывает дорожку из поцелуев от левого плеча до правого, во время этого обхватывая всей шириной ладони член полностью. Танджиро все еще не убирает руки ото рта и не открывает глаза, каждый его стон врезался в кожу и оставался там, не давая ему выйти наружу. Иноске тем временем думает, что ему нужно еще одно чувство сейчас — слух, он хочет его слышать, но пока не решается попросить его убрать руки.       Парень обводит пальцем головку члена, надавливая на уретру. Танджиро решается открыть глаза, и вид раскрасневшегося и сосредоточенного Иноске заставляет его сердце забиться еще быстрее. Такой нежный и аккуратный, взволнованный, но в то же время уверенный в своих действиях, что вселяет уверенность и в него самого. Нерешительно отстраняет ладони от лица, тем самым еще больше обнажившись перед Иноске, доверившись ему, теперь тоже хочет, чтобы он мог его слышать.       Иноске просит Танджиро подняться за ненадобностью того, чтобы его спина затекла, усаживает его на свои колени. Теперь, когда они оба находятся в сидячем положении, обводит пальцем каждую венку и обхватывает член ладонью, начиная совершать типичные для этого дела движения вверх-вниз. Танджиро утыкается носом в его шею и сжимает в руках его плечи, ухватившись за них как за что-то спасительное. Хашибира оставляет поцелуй на его виске и целует макушку, в очередной раз вдохнув аромат его волос. Проводит ладонью по спине, несильно надавливая, чтобы уж наверняка избежать того, чтобы эта часть тела затекла. Температура еще больше повышается, Иноске это лишь усугубляет. Несильно прикусывает острый край его серьги, облизывает мочку уха и внешнюю сторону, кусает чуть выше и проводит языком по ушной раковине сверху, заставляя Танджиро продолжительно простонать его имя прямо себе над ухом. Он упивается этим сладостным звуком, несильно тянет его за волосы, заставив на этот раз отстраниться от его шеи и запрокинуть голову назад. Иноске оставляет смазанные поцелуи на шее, идя вдоль, и обводит языком его кадык, ускоряя движения рукой.       Танджиро, закусив губу, тихо стонет, сжимая его плечи уже не с такой силой. Выгибается в спине, которую парень все еще оглаживает, ерзает на его коленях, волосы спадают с плеч и оказываются позади, а рот раскрыт в новом горячем выстанывании. Иноске смотрит на это все и диву дается, точнее в который раз убеждается в том, насколько же Танджиро прекрасен — настолько, насколько желанен им сейчас, а для описания этого и вечности не хватит. Замечает его пересохшие губы из-за частых стонов, берет его лицо за подбородок и проводит языком по губам, после касаясь в коротком чмоке.       Иноске размазывает кончиком пальца выступившую смазку, а затем целует его так жаждующе в предвкушении скорого продолжения. Танджиро сжимает его бедра ногами и обнимает за шею, сильно прижимаясь к нему и прижимая родное, до невозможности красивое лицо ближе. Иноске подхватывает его под ягодицы, поднимается и перекладывает его на другую сторону футона. Спину Камадо тут же обдает прохлада от его мягкой поверхности, отрезвляя затуманившийся разум. Иноске снова трется своей грудью о его, целует жадно и мокро, вгрызаясь в его губы, будто это был самый последний поцелуй в их жизнях.       Укусив его за нижнюю губу и оттянув на себя, Хашибира с рваным полувздохом полустоном отстраняется, начиная снова выцеловывать его шею, начав с верхней области под челюстью, там же оставив засос, заставив этим Танджиро вздрогнуть, он не оставляет ни один участок кожи без внимания своих губ, облизывая и покусывая, парень под ним успевает только издавать прерывистые вздохи и придерживать дрожащую голову возлюбленного за затылок, не успевая за его бешеной скоростью. Они встречаются взглядами и по глазам понимают, что оба уже изнемогают от дикого желания обладать друг другом.       Неожиданно они вспоминают об одной вещи — смазке, которой под рукой не оказалось, ведь никто из них не думал, что все дойдет до откровенного интима. С губ обоих слетает тихое ругательство, Танджиро хочет пойти поискать что-то подобное на смазку в ванной комнате хозяев, но Иноске останавливает его и идет сам, а на просящийся сюда вопрос «почему», отвечает: — Я не до такой степени помятый в отличие от тебя.       Усмехнувшись, ловит злостный взгляд от Танджиро и просьбу о том, чтобы тот поторапливался. Как ни странно, его желание быстро реализовывается, меньше, чем через пять минут. Иноске приносит ароматическое масло, которое эти добрые люди сами же им предлагали с мыслью, что кто-то из них захочет массаж спины. Такая идея у них была, но быстро отпала, так как они чересчур увлеклись друг другом еще около двух часов назад.       Хашибира спускается вниз, оставляя засос на внутренней стороне бедра и мокрый поцелуй на головке члена, коснувшись ее языком, придвигает тело Танджиро ближе, хватаясь за колени. Камадо прикусывает кожу указательного пальца, когда он раздвигает его ноги и обводит языком задний проход, а затем вводит внутрь один палец, пробует им двигать. Танджиро в этот момент чуть не подавился из-за собственного стона, слегка выгнув спину и поддавшись бедрами на его действия. После введения второго пальца Танджиро кусает уже ладонь и жмурит глаза, а потом неожиданно осознает то, что Иноске все еще терпит собственное возбуждение ради того, чтобы ему не было больно, и это вгоняет его в еще большую краску с желанием прямо сейчас его поцеловать.       И его любимый будто вновь угадывает его мысли. Двигая в нем двумя пальцами, он тянется к нему и с первой секунды, когда их губы только соединись в желанном обоими поцелуе, начинает хищно в него вгрызаться, отдавая только меньшую часть страсти, имеющуюся в бесконечном количестве. Камадо сначала отвечает так же жадно, но потом почему-то срывается на нежность, медленно оглаживая плечи ладонями, Иноске от этого чуть дергается, будто его возлюбленный только что неосознанно обжег его. Хотя это на самом деле было так, их тела сейчас слишком горячие, естественное тепло под давлением обоих переросло в самый настоящий жар, что пот только и успевал скапывать с висков.       С выстанываниями, которые слились в один большой разноголосый стон, они остраняются друг от друга со взглядами, будто готовы были сожрать друг друга прямо на этом же месте, но в отличие от Иноске, морщинка между сведенных к переносице бровей Камадо так и кричала: «Возьми меня уже наконец», чего парень вслух ни за что не скажет. Усмехнувшись его такому забавному виду, Иноске снова целует его, но уже не так продолжительно, сам уже давно захлебнувшись в собственном желании. Он выдавливает на пальцы импровизированную смазку и наносит ее на анальное отверстие своего парня, избавляется от собственных штанов, после этого приставляет головку возбужденного члена к заднему проходу Танджиро, напрягшись и покраснев, входит в него совсем немного. Делает двухсекундную паузу и проходит дальше, внимательно наблюдая за эмоциями на лице любимого, встречаясь с ним взглядом, ибо в этот долгожданный для обоих момент он тоже смотрел на него.       Танджиро изучал то, как напрягается каждая мышца на его прекрасном лице — это отвлекало его от чувства стыда, он покраснел донельзя, когда Иноске вошел в него, приготовив себя к боли, но ее количество свелось к минимуму из-за проделанных ранее действий, не исключая долгие любовные прелюдии. За это он был безумно благодарен Иноске, но малое количество боли не заставляло расслабляться. Он напрягает мышцы ног, сводя их на бедрах Хашибиры, пока тот, не найдя в выражении его лица намека на болезненные ощущения, проходит дальше.       Введя член уже наполовину, Иноске вслушивается в продолжительное выстанывание своего любимого и в то, как он на выдохе протягивает его имя. Во время этого еще с довольной ухмылкой наблюдает за тем, как Танджиро выгибает спину. Его парень такой до невероятного потрясающий, очаровательный, он мог бы продолжать эту цепочку эпитетов в своих мыслях бесконечно, если бы не пальцы Танджиро, которые вывели его из этого завороженного состояния, проходясь по коже щеки с вырвавшейся из самого сердца фразой: — Я тебя люблю.       Иноске чуть не задохнулся в собственных чувствах к Танджиро, который умело, будто так и задумывалось изначально, выстроил путь к его сердцу так, что тот потом долго ходил за ним хвостом ровно до тех пор, пока в один день они не признались друг другу одновременно. Это было весьма неловко, но до неловкого забавно, их первый поцелуй вышел не совсем удачным, но точно запоминающимся, от смущения и волнения они просто мазнули друг друга губами. В тот самый момент они даже не могли пустить мысль в свою голову о том, что однажды будут таять от прикосновений и уже умелых поцелуев друг друга, и что они смогут перейти край позволенного, открыв для себя новые ощущения.       Но что тогда, что сейчас Иноске не научился правильно выражать свои чувства, но отлично их показывал. И все так же краснеет на любовные признания собственного парня, как и сейчас, словно невинный, но сказать того же в ответ не может, слишком этого смущается. А Танджиро этого и не требует, без всяких слов прекрасно ощущая на своем теле его любовь, даже в каждом его взгляде находя те самые нежные чувства, что он не решался озвучивать. Иноске был за это ему очень благодарен, чего опять же вслух не говорил, понимая, что Танджиро и так знает об этом.       Камадо с нежной улыбкой наблюдает, как краснеют щеки его возлюбленного, как немного теряется, и как он отводит и опускает взгляд. Потом слышит утробное рычание и чувствует на своих губах обжигающий поцелуй, точно такое же горячее дыхание на своей шее, явно чем-то угрожающее, но на деле ощущает всего лишь мягкие прикосновения к своим плечам. Иноске хрипло задает вопрос: — Ты специально? — Конечно. Ты ведь такой милый.       Танджиро долго не тянет с ответом, но словно издевается и заставляет раздражаться, чего самому Иноске совсем не хочется, однако тот все равно кусает его за шею, более сильно, чем несколько минут назад. — Интересно узнать, что ты скажешь обо мне, когда я все-таки возьму тебя, — ухмыляется, оглаживая щеку большим пальцем, входит еще глубже, еще несколько сантиметров, и дойдет до основания.       От такого заявления щеки Танджиро вспыхивают, а горячий член внутри дарует странное чувство заполненности, которое ему, как ни странно, нравится. Внезапно он сам для себя понимает, что хочет еще. В животе резко вспорхнули тысяча бабочек, живот стянуло узлом, по телу разлилась приятная истома, заглушая ту незначительную боль и дискомфорт. Иноске тем временем чувствует то, как внутри жарко и узко, чувствует сокращающиеся мышцы своего члена, чувствует, как ноги сводит приятной судорогой. Господи, как хочется еще.       Но Иноске не уверен, готов ли Танджиро к этому, поэтому заглядывает ему в глаза и в который раз за этот вечер пересекается с ним взглядом. Прочитав друг друга как открытую книгу, они готовы поклясться, что буквально увидели на глубине глаз друг друга четкие очертания кандзи слова «хочу». Камадо берет правой ладонью его за запястье левой руки, проведя костяшками пальцев по своей щеке, и вкладывает ее в свою руку, на этот раз выступив инициатором переплетенных пальцев. Хашибира крепко сжимает его ладонь в своей, огладив кожу большим пальцем, а затем, утянув своего парня в поцелуй, пробует толкнуться в нем.       Первый толчок получается коротким из-за боязни Иноске сделать больно своему любимому, которая никуда не делась и не собирается деваться. Танджиро глухо стонет в поцелуй, сжимает синие концы волос, спадающие с его плеч, притягивая ближе, хотев этим сказать, чтобы он был решительнее. Он чувствует его опасение навредить, от которого не может не улыбнуться, но понимает, что эта боязнь сильно мешает Иноске быть свободным в своих действиях. Чтобы придать ему уверенности, Камадо обвивает ногами талию и прижимает его к себе, будто насильно заставляя толкнуться еще раз.       Иноске понимает его намерения и от этого заливается краской. Он был обнажен в буквальном смысле, но прямо чувствует, как Танджиро его раздевает и изучает уже давно изученный материал. Но его действия вправду делают его немного решительнее, его парень того сам просит и всеми действиями показывает, что все хорошо, а тот, в свою очередь, ему доверяет.       Второй толчок выходит гораздо глубже, заставляя Танджиро прерывисто вздохнуть, третий не заставляет себя долго ждать. Его движения глубокие, но размеренные и осторожные, и каждое выбивает из лежащего под ним парня тихое постанывание. Из-за его столь сладостных звуков пульс Иноске все больше учащается, обжигая его трепещущее сердце, а верхние ряды зубов прикусывают нижнюю губу, подавляя сильнейший порыв наброситься на него в самом взрослом смысле. Боже, насколько же необычно и великолепно его парень сейчас звучит для него, он готов упиваться его стонами вечно и сейчас делает для этого все — целует, оглаживает, кусает и не перестает двигаться в нем.       Движения очень скоро становятся быстрыми и ритмичными, они, раскрасневшиеся и до невозможности разгоряченные тянутся к губам друг друга и сливаются в глубоком поцелуе. Иноске, сам того не замечая, добавляет в толчки нотку грубости, от которой Танджиро чуть скулит прямо ему в губы. Не от болезненных ощущений, а от понимания того, что Иноске делает это в своей привычной манере, не умея по-другому, значит он уже не боится и волен это делать, не стесняя себя в действиях. Это его Иноске: грубый, нежный и такой горячий — именно такой, каким он любит его. В следующую же секунду Иноске касается губами его лба около шрама, прокладывает дорожку из невесомых быстрых поцелуев по его носу, желая его снова поцеловать.       Ладони Танджиро мягко оседают на его щеках, он прислоняет свой лоб к его в нежном касании, смотрит в его глаза и словно в бреду шепчет слова любви, заставляя лицо Иноске воспылать еще больше, и только после этого целует его, притянув лицо к своему. Руки ложатся на его спину, прижимая парня ближе, теснее, сильнее, будто желая полностью слиться в единое целое. И даже здесь их желания совпадают. Иноске, придерживая Танджиро за бедра, чуть ли не впиваясь в его кожу пальцами, сам прижимается к нему, из-за чего проникновение получается более глубоким. Они выстанывают друг другу в губы, и от этих звуков, кажется, им сносит крышу, язык Иноске в который раз за вечер обводит стенки его рта, быстро находит язык Танджиро и сплетается с ним в бешеном ритме их собственных сердец.       Воистину, теперь они в полной мере обладают друг другом. Подрагивающие губы Танджиро остраняются и начинают сумашедше проходиться по его шее, Иноске даже сам приподнимает голову, открывая ему больше пространства для поцелуя, рвано выдыхая, приглушенно стонет. Язык Камадо облизывает его ключицы, область под челюстью, кусает мочку уха и оставляет засос на плече. Все это он делает так быстро, успевая только выстанывать и опалять без того горячую кожу своим жарким дыханием, пока спина трется о поверхность футона из-за быстрых толчков своего парня.       Иноске чуть ли не вжимает Танджиро в пол, вбиваясь в его тело со своей собственной установленной скоростью в сумашедшем темпе. Выбивая из своего возлюбленного страстные выстанывания, подкрепленные рваными вздохами, он прикусывает губу, чтобы заглушить свои звуки по понятной причине, которая находится в нескольких метрах от них. Иноске это раздражает, но не просит его не заглушать стоны, ведь разбудить хозяев — последнее, что им сейчас было нужно. Они приняли их в дом с таким радушием, и если гости нарушат их сон — это будет вдвойне неправильно.       Не переставая интенсивно двигаться, Иноске хватается пальцами одной руки за расплывшиеся по подушке бордовые волосы Танджиро, сжимает за середину, а другой рукой нежно проводит по щеке, делая резкий глубокий вздох, и дрожащим голосом шепчет: — Танджиро, обещаю, когда вся эта опасность с демонами закончится, у нас будет частный дом, где нас никто не потревожит. Ради этого я готов своими руками, если потребуется, даже без клинков, порубить на куски каждую мерзкую тварь в каждом районе.       Господи, насколько же пылко он звучит, хоть импульсивно и самонадеянно, но так искренне, заставляя губы Танджиро растянуться в солнечной улыбке, а сердце влюбленно екнуть. Подрагивающими руками он касается пальцами его щек, соприкоснувшись с ним лбом, гладит по волосам, пропуская черные локоны между пальцев, и говорит, что верит ему, что тоже готов сделать ради этого все, что угодно, оставляет на приоткрытых влажных губах Иноске короткий нежный поцелуй.       Глаза чуть слезятся, а руки начинают дрожать еще сильнее, сердце быстро колотится в ритме слова «люблю», что вслух не произносится, но, как обычно, показывается: руки гладят, губы целуют, глаза искрятся безграничной любовью.       Отбрасывая все мысли, он погружается в собственные чувства, охватившие его с головой. Быстро двигая тазом, он выбивает из своего любимого горячие стоны, которые срываются уже не с его губ, а рвутся из самого сердца, и хоть тихие, но такие божественные стоны доставляют ему отдельное удовольствие. Осмелившись, совершает резкий и сильный толчок, доходя до внутренних чувствительных органов, и ловит его вскрик губами, стон от которого потонул в их мягкости. Иноске задевает головкой члена простату Танджиро, а тот уже попросту скулит от возбуждения ему в плечо, оставляя нежные, но в то же время остервенелые укусы.       Он стонет ему в шею, обжигает своим горячим сбитым дыханием и оставляет мокрые поцелуи на коже. Царапает спину ногтями, прижимая парня сильнее, трется о него грудью и выстанывает его имя ему на ухо, несильно его кусая, после этого дрожащим голосом несмело говорит, залившись краской, что уже на пике. Чувство экстаза вдаривает в голову еще сильнее после его слов, Иноске всеми оставшимися силами старается довести своего возлюбленного до высшей точки наслаждения, тем же временем чувствуя, что тоже скоро кончит.       Финал достиг их одновременно. Оба глухо стонут на выдохе и затягивают друг друга в глубокий поцелуй. Танджиро чувствует, как по внутренним сторонам бедер стекает горячая сперма его любимого, Иноске ощущает то же самое на низе своего живота. Хашибира отстраняется и чувствует на своей груди контраст чуть прохладного воздуха и своего естественного жара. Падает на спину рядом с Камадо и вместе с ним глубоко и сбито дышит, пытаясь восстановить это чертово дыхание.       Переглядываются они тоже одновременно, устало улыбаются. Иноске тянет ладонь к лежащей около лица руке Танджиро. Дотрагивается до нее своей ладонью, а Танджиро кладет свои пальцы между пальцами Иноске и переплетает их. Они крепко сжимают ладони друг друга, смотрят с таким влюбленным взглядом. На глубине рубиновых глаз Иноске видит непрекращающееся желание продолжать, Танджиро бы точно сейчас оседлал его бедра и поцеловал, но по итогу все так же лежит и не желает отводить взгляд. — Танджиро. — М? — Я тоже тебя люблю.