Поговори со мной

Ривай не спал уже который день, погрязнув в мире бесконечных отчетов, поручений Эрвина и прочей ерунды, которую обязан выполнять капитан Разведкорпуса. Буквально утонув в количестве бумажной волокиты после прошедшей вылазки, по которой нужно было составить рапорт и отправить в верха как можно скорее, Леви вполне мог забыть поесть, тем самым истощая себя еще больше. Таков он от природы: не может нормально жить, пока не выполнит то, что от него требуют. Сама мысль о том, что что-то тяжким грузом лежит на его плечах, не давала ему привести свои мысли в порядок. В добавок ко всему этому, у него ужасно болело плечо: привыкнув к такому образу жизни, Ривай уже воспринимал обмороки и слабость, как должное, а потому отвлекся в самый неподходящий момент — во время схватки с десятиметровым гигантом. Даже сумасшедшая Ханджи обратила внимание на его состояние, заваливая его непрошеными советами о том, как привести себя в норму. И, естественно, благодаря своей болтливости и дружбе с командором, она преподнесла все так, будто Леви при смерти и срочно нуждается в ком-то, кто мог бы присматривать за ним, брать часть работы и помогать. Вот только как сказать об этом самому Риваю?

***

— Вызывали, сэр? — Микаса стояла у двери, вытянувшись по струнке и сгорая от любопытства — командор Эрвин еще никогда не проявлял желания поговорить с ней лично, а потому она понятия не имела, зачем пришла сюда. Наверняка это что-то связанное с Эреном — другого варианта она не видела. — Проходи, садись, — Смит сделал приглашающий жест, и девушка послушно села на кожаный диван рядом с его столом, положив руки на колени. — Ты, наверное, думаешь, что я позвал тебя из-за Эрена… Однако это не так, — поспешно добавил он, заметив, как заблестели глаза у Микасы. — Тогда для чего? — тихо произнесла она после небольшой паузы. Теперь ей было еще интереснее, что же такого случилось. — Возможно, ты и сама заметила, что Ривай сейчас не в самом лучшем состоянии, — размеренным тоном начал командор. — Он как-то странно повредил плечо… — Аккерман поджала губы. — Я была рядом, и он словно отключился на пару секунд. Вы об этом? — Отчасти, — Эрвин перевел взгляд в окно. Микасе определенно не нравилась его манера разговаривать: она любила выяснять все четко и по делу. — Он не умеет давать себе отдых и с головой погружается в работу. Как ты понимаешь, я не могу позволить, чтобы мой лучший боец ослаб из-за недосыпа и голода. — А при чем здесь я? Поговорите с капитаном, — Аккерман уже примерно понимала, к чему тот ведет, но не знала, как тактично отказать. — Ты же знаешь, советы он не воспринимает. Я бы хотел попросить тебя, — на этих словах Микаса ожидающе вскинула голову, — чтобы ты присмотрела за ним. Брала на себя часть обязанностей, не позволяла работать ночью, приносила еду… — Хотите сделать из меня сиделку? — недовольно вскинулась девушка. — Он взрослый человек, пусть делает, что хочет. И потом, почему я? — она и правда задумалась: в корпусе полным полно жаждущих всем помогать девчонок, но выбрали именно ее — холодную, отстраненную и подчеркнуто ко всему безразличную. — Я понаблюдал за тобой, — начал объяснять командор. — Ты Эрену прохода не даешь… Постарайся переключиться на Леви. Это мой приказ. В исступлении подняв глаза, Микаса не знала, что ответить. Приказы не обсуждаются — этот закон знают все солдаты с первого же дня, как они вступили в армию. Неловкое молчание несколько затянулось. — Это все. Можешь идти, — спокойно сказал блондин, проигнорировав непонимающий взгляд юной Аккерман. — Сейчас уже поздно, пойдешь к нему завтра, сразу после подъема. Все понятно? — Да, сэр… — безэмоционально пожелав ему спокойной ночи, она буквально вылетела из кабинета, не зная, как реагировать на подобное. Что теперь? Она должна забыть про Эрена и все время носиться с капитаном? Это даже звучит бредово. Устало рухнув на свою кровать, Микаса поняла, что ничего не сможет с этим поделать. Приказ есть приказ, и если командор приказал, значит, надо выполнять. Без нытья, сомнений и отбросив все нежелание, даже если его будет видно за километр. С такими мыслями девушка уснула, теша призрачную надежду, что это был лишь сон, и утром ей не придется идти к Риваю.

***

Проснувшись, Микасу постигло разочарование. Приведя себя в порядок, она неторопливым шагом направилась в столовую — взять порцию еды, а затем уже подняться к капитану. Прямо перед его дверью она остановилась, не решаясь войти. В какой-то момент Аккерман хотела не заходить вовсе. В конце концов, это не входит в ее обязанности, которых как таковых и нет. Собравшись с мыслями, Микаса громко постучала и открыла дверь. Ривай сидел за столом, очевидно, работая. Поставив кружку крепкого чая на стол, он вопросительно уставился на нее, мол, говори, что нужно и убирайся. — Вам, — коротко произнесла она, поставив поднос с едой прямо перед Леви и стараясь не смотреть на него. — На кой черт? — мужчина был как минимум растерян от подобной заботы. Очевидно, командор не удосужился предупредить его о Микасе, оставив все на ней. — Мне приказали вам помогать, — неохотно ответила Аккерман. — В няньки записалась? — язвительно произнес Ривай, но, оценив ситуацию, стремительно встал из-за стола и направился к выходу. — Можешь идти, — добавил он, обернувшись уже в дверях. Его не было около десяти минут. Микаса никуда не ушла, догадавшись, что тот пошел разбираться с командором Эрвином. Если ему удастся его переубедить, всем это будет только на руку, в том числе и ей. Однако, когда Леви вернулся, он выглядел еще более разозленным, чем был до этого. — Я сказал тебе уйти. — Я не могу нарушить приказ, — просто ответила Аккерман. — Поверьте, меня это радует не больше вашего. Ешьте, — кивнув на стол, она взяла с полки первую попавшуюся книгу, чтобы ее времяпрепровождение здесь не выглядело по-идиотски. Подумав минуту, капитан все же сел за стол и взялся за приборы. Бессмысленно бегая глазами по одной и той же строчке, Микаса поняла, что не сможет ни на чем сосредоточиться и отбросила книгу в сторону. Закончив, Леви взял поднос и подошел прямо к ней — на секунду ей показалось, что сейчас он разобьет его о ее голову — настолько суровым был его взгляд. Но, к счастью, он просто отдал ей его, недовольно сказав: — Унеси. Послушно взяв посуду из рук Ривая, она пулей выбежала из кабинета, осознавая весь кошмар сего задания. Командор что, издевается над ней? Она пошла в корпус не для того, чтобы выполнять здесь роль какой-то служанки, а выглядит все именно так. Пока она шла, в голову лезли навязчивые мысли об Эрене: как он там? Чем сейчас занимается? Нормально ли позавтракал? Однако, вспомнив слова Смита о том, что она не дает брату прохода, эти рассуждения отправились туда же, куда и поднос, который она буквально кинула в раковину — к черту. Вернувшись в комнату Леви, она была встречена гневным взглядом и ужасно бесящим «Тц!» — фирменный жест капитана, обозначавший, что он уже на пределе. — Ты опять здесь? — Я уже все сказала. Это мое задание, и не в моей компетенции нарушать прямое распоряжение командора, — Ривая явно позабавил ее строгий подход, и это выводило Микасу из себя еще больше. — Ясно. Я могу сказать Эрвину, что ты была здесь весь день, а ты вали к своему обожаемому Эрену — так сойдет? — он что, предлагает ей отлынивать от работы? Предложение звучало весьма заманчиво, поскольку за одно только утро Микаса подумала о Йегере не меньше тридцати раз. — Н-нет… Я, пожалуй, помогу вам разобраться с отчетом по вылазке, — слова давались с трудом, но, поразмыслив, что будет с ней, если командор узнает, она все же решила не играть с огнем. Не хватало еще получить наказание за невыполнение приказов — от такого позора потом не отмоешься. — Давайте сюда бумаги, — она протянула было руки, но капитан не шевельнулся, пронзая подчиненную взглядом, от которого по коже шли мурашки. — Ты глухая, Аккерман? Катись отсюда, или я сам тебя вышвырну, — только сейчас Микаса заметила, что у него под глазами пролегают ужасные мешки, словно он не спал целую вечность. В глазах явно читалась усталость, и в голове девушки созрел план, который мог отстрочить их ссору. — Уйду, если вы дадите мне закончить и поспите, — взгляд пренебрежения сменился на непонимающий, однако, усмехнувшись, Ривай все же всучил ей пачку бумаг и молча удалился в спальню, напоследок громко хлопнув дверью. В его распоряжении было две комнаты: одна — в качестве кабинета, другая — личные апартаменты. «И на том спасибо, — подумала про себя Микаса. — По крайней мере, он убьет меня не сейчас, а через несколько часов…» Глубоко вздохнув, Аккерман взяла нужные бумажки и устроилась на диване, решив, что сидеть за его столом — чересчур. Конечно, писать на коленках было не слишком удобно, но всяко лучше, чем потом получить втык за то, что пользовалась его вещами без разрешения. Мысль зайти и спросить даже не посещала ее голову — все равно что тыкать спящего дракона в глаз. Как оказалось, писать рапорт не так уж и сложно, хоть и муторно. Приходилось сверять информацию со всеми записями Ханджи и прочих, не упуская ничего — с тех пор, как в Разведкорпусе появился Эрен, любая информация сразу же идет в верха и проверяется сотрудниками Военной полиции. Так они косвенно следят за ним, но в то же время не лезут, куда не просят — идеальный компромисс, на который обе стороны пошли с облегчением. Спустя около трех часов, Микаса удовлетворенно захлопнула последнюю папку, оглядев весь тот беспорядок, что развелся за последние дни. Это весьма удивило девушку, ведь Леви отличается излишней чистоплотностью и всегда содержит свой кабинет в идеальном состоянии, да и весь корпус в целом. Так, как-то раз Эрен четырежды перемывал подвал, поскольку капитану казалось, что там можно разводить крыс — грязнее уже не станет, так он сказал. Отложив нужные стопки в сторону, Аккерман принялась раскладывать по шкафам все ненужное, стараясь при этом как можно меньше шуметь. Все-таки хорошо, что капитан пошел на обманную сделку — не придется терпеть его пассивную агрессию весь день. Прошло еще сорок минут, и в комнате царила идеальная чистота. Убрав лишнее, Микаса протерла пыль и полы, стараясь делать все как можно тщательнее. Непонятно, правда, зачем, ведь Ривай все равно наорет на нее, когда узнает, что та не собирается уходить, хоть он и выполнил ее просьбу. Из-за двери послышался шорох — должно быть, проснулся. С ужасом ожидая своей участи, Микаса отошла от двери, зажавшись куда-то в угол. — Какого хрена, Аккерман? — почти шепотом произнес он, выйдя из спальни и оглядев свое рабочее место. — А что? — девушка невинно похлопала глазами, не до конца понимая, чем он недоволен. — Кто просил тебя… убираться? — с небольшой паузой сказал капитан. — Если, конечно, твои убогие попытки можно назвать уборкой… Подобное заявление немного задело Микасу. Все же она старалась, лишь бы он не сильно злился. — Когда я убираюсь со всеми, вы не говорите, что я плоха в этом, — твердо ответила она, стараясь не выдавать своих эмоций. Не то, чтобы она боялась, но неприятное чувство все равно поселилось в ее груди, не давая нормально дышать, когда рядом он. — Одно дело — со всеми, другое — моя личная, черт возьми, комната! — Ривай истерично повысил голос, будто Микаса сделала что-то непоправимо ужасное. — Скажи мне, Аккерман, — начал он, равнодушно глядя на выполненные отчеты, — в свинарнике и дома ты поддерживаешь одинаковую чистоту? — она промолчала. А что тут скажешь? — Вот именно. Выметайся, пока я не пришиб тебя приводом, поняла? Кивнув, Микаса вышла из кабинета, однако уходить далеко она не собиралась. Усевшись на полу напротив его двери, она бессмысленно уставилась на нее, толком не понимая, зачем это делает. Она вполне могла бы пойти к командору и сказать, что Ривай неуправляем и спорить с ним — бесполезная трата времени, но что-то внутри не давало ей этого сделать. Повторяя про себя, что приказы не поддаются обжалованию, Аккерман иступленно прожигала взглядом дубовую дверь, за которой периодически слышались шаги. Живот предательски заурчал — Микаса привыкла не завтракать, поскольку утреннее время обычно было занято тренировкой. Через какое-то время из кабинета вышел Ривай. Увидев девушку, развалившуюся на полу возле его кабинета, он споткнулся о порог и громко выругался. — Да ты что, издеваешься? — прикрикнул он, глядя ей прямо в глаза. — Совсем идиотка? — Я не уйду, — просто и спокойно отозвалась Микаса. — Боже ты мой… — обессиленно выдохнул капитан, распахнув дверь и вернувшись внутрь. — Так и будешь полы протирать? — гневно добавил он, обернувшись. Аккерман поспешно поднялась и пошла за ним, отряхивая штаны от пыли. Подойдя к самому дальнему шкафу, Леви с силой распахнул дверцы — было видно, что он готов убить кого-нибудь. Точнее, не кого-нибудь, а назойливую подчиненную, намеренно игнорирующую его просьбы удалиться. Выудив оттуда личную швабру и ведро, он подал их Микасе. — Я разозлился не потому, что ты плохо убралась, — раздраженно произнес Ривай. — Я здесь сплю и ем, а теми швабрами наверняка туалеты мыли, и не раз. — Простите, — виновато ответила девушка. Теперь ей стало даже слегка неудобно перед ним. — Я сейчас перемою… Хотите, могу на несколько раз… — Уж пожалуйста, — съязвил он. Больше они не перемолвились ни словом. Микаса предложила ему пообедать, пока она разберется здесь, и Леви, видимо, прислушался, поскольку сразу же ушел и не возвращался, пока она сама не спустилась и не оповестила его, что закончила. Он встал из-за стола и вышел из столовой, Аккерман — за ним. — Так, — резко сказал капитан, остановившись посреди коридора. — Выкладывай. Что я должен сделать, чтобы ты оставила меня в покое? — Нормализовать питание, сон и перестать себя перегружать, — даже не дослушав ее ответ, Ривай закатил глаза, явно обдумывая, как сделать так, чтобы Микаса поскорее отвалила, и он вернулся к нормальной, по его мнению, жизни. Постояв в гробовом молчании около трех минут, он так и не пришел ни к какому выводу, досадно признеся: — Хорошо, Аккерман. Я уже на все готов, лишь бы остаться одному, — удовлетворенно кивнув, Микаса попыталась создать подобие улыбки, но та вышла какой-то вымученной, несмотря на то, что внутри девушка была вполне довольна его ответом. Да уж, им обоим предстоят не самые приятные дни.