Поговори со мной

Уже неделю Микаса бегала по поручениям капитана, условившись перенять у него часть рабочих обязанностей. Она старалась как можно меньше попадаться ему на глаза, но, учитывая, что теперь девушка играла роль заботливой подчиненной, узнавая, поел ли тот и следя за тем, чтобы его сон длился минимум шесть часов, делать это было практически невозможно. Она уходила к полуночи и возвращалась сразу после подъема, принося завтрак, который периодически приходилось готовить самой — как оказалось, Леви терпеть не может овсянку, а ее подают несколько раз в неделю. О ее кулинарных способностях он узнал не сразу, а лишь когда спросил, с какого перепугу солдат теперь кормят оладьями. — Я сама сделала, — неловко ответила Микаса. — Не хотите это, я могу принести что-нибудь другое. — Нет, это… очень неплохо, — с легким удивлением сказал капитан. На самом деле ему безумно понравилось, и он готов был попросить еще, но сказать об этом вслух не позволяла гордость. Вечером того же дня Аккерман застала Леви без рубашки, безуспешно пытающегося самостоятельно сменить повязку на глубокой ране, от которой наверняка останется заметный шрам. — Давайте лучше я, — Микаса забрала у него запутавшиеся бинты и принялась аккуратно наматывать их на его руку, невольно заметив, что тело у Ривая чертовски привлекательное. — Ты чего покраснела, Аккерман? — усмехнулся он. — Жарко, — смущенно произнесла она, не поднимая глаз. Мужчина протянул неповрежденную руку и, легонько коснувшись ее подбородка, заставил посмотреть на него. — Врешь, — спокойно сказал он, однако его замечание осталось без ответа. Микаса ускорилась, желая как можно скорее закончить этот неловкий момент, тем самым вызвав еще больше подозрений у Леви. Большую часть времени Аккерман была на нервах, но не из-за капитана, а из-за того, что теперь она виделась с Эреном в лучшем случае на обеде или во время экспериментов Ханджи, и то не факт. Буквально все ее мысли были о нем и о том, как он справляется без нее. Сей факт весьма раздражал Ривая, который просто терпеть не мог, когда кто-то начинает суетиться и постоянно отвлекается. Особенно тогда, когда с этим кем-то ты вынужден проводить целый день. — Что ты делаешь? — растерянно произнес мужчина, глядя, как Микаса трясущимися руками переставляет книги с полки на стол и обратно. — А? — Аккерман резко вскинула голову, будто проснулась от неожиданного звука. — Я спросил: что ты делаешь? — раздраженно повторил Леви, взглядом указывая на книги в ее руках. — Протираю пыль под ними, — тихо ответила Микаса, поставив на полку несколько тяжелых томов. — Але, Аккерман! — он помахал перед ее лицом рукой, словно пытался привести ее в чувство. Девушка слегка отшатнулась, не понимая, чего от нее хотят. — Ты это делала два часа назад, помнишь? — Точно… — монотонно повторила она, поджав губы. И правда, как она могла забыть? — Оставь этот бред, поедем в Митру, — Леви одним движением взял все оставшиеся книги и запихнул их в шкаф, нарушив идеальный алфавитный порядок, над которым трудилась его подчиненная. — В Митру? Зачем? — Микаса знала, что если нужно выяснять какие-то дела с Военной полицией, то в столицу обычно едет командор, но никак не Ривай с одной из новобранцев, пусть даже и лучшей среди своих товарищей. — Заберем какие-то распоряжения Закклая, я поговорю с ним, и поедем обратно, — просто ответил он. Аккерман все равно не понимала, почему нельзя отправить кого-нибудь другого, но спорить с капитаном не стала. До этого ей еще ни разу не приходилось посещать столицу. Все детство она жила вдалеке, в районе Шиганшины, потом — на юге стены Роза, а теперь все время проводит в штабе Разведкорпуса, изредка выбираясь за стены. Обычно там живут очень богатые аристократы, либо те, кому повезло попасть в Королевскую полицию — Микаса вполне могла бы стать одной из них, но предпочла посвятить сердце человечеству и помогать в борьбе с титанами. Она испытывала некоторое отвращение к людям, что старательно учились истреблять титанов лишь для того, чтобы потом оказаться от них как можно дальше. И она искренне не понимала, для чего правительство поощряет этот фарс, теряя лучших солдат в каком-нибудь бессмысленном отделе полиции или еще хуже — в Гарнизоне, чья единственная обязанность — укреплять стены и упиваться, сидя около ворот. Поэтому Микаса не очень-то хотела туда ехать, зная, что в Митре живут одни мажоры, а она — всего лишь сирота из Шиганшины, которая никогда не встанет с ними на один уровень. Через час оба уже ехали в сторону стены Сина, прокладывая маршрут через бескрайние поля с рожью и пшеницей, за которыми располагался Орвуд, а еще в получасе езды оттуда — Митра. Между ними не было ни капли напряжения, однако Леви вскоре совершенно надоело ехать молча. — Неплохо, да? — сказал он, когда, вопреки сильному ветру, они выехали к необычайно красивым подсолнуховым полям, пестрящими ярко-желтым цветом и переливающимися на солнце. — Такие места любят те, кто любят одиночество, — проницательно заметила Микаса в ответ на его замечание. — Я не люблю одиночество. Никто не любит. Я просто с ним ужился, — тут же ответил капитан, все еще не отводя взгляда от прекрасных растений. — А вы всегда такой бесконечно мудрый? — поддразнила она, неожиданно для себя перейдя на снисходительно-назидательный тон, каким разговаривает с Эреном, когда тот чересчур зазнается. — Ты тоже часто говоришь умные вещи, — с ухмылкой произнес он. — Ну конечно, — подобное заявление от самого молчаливого человека во всем корпусе ставили Аккерман в тупик. — Ты верно рассуждаешь, но потом зачем-то начинаешь принижать себя. Микаса подумала минуту, а затем ответила: — Возможно, я просто не хочу, чтобы это делал кто-то другой. — Тебя правда волнует то, что подумают другие? Темноволосая пожала плечами. Такое ощущение, что он порицает ее за то, что та порицает себя, — какая ирония. Она покачала головой, но не нашла, что ответить и сделала вид, что не слышала. Аккерман часто так делает — изображает безразличие, когда на самом деле еще долго обдумывает случившееся. Они еще какое-то время говорили, а потом беседа почти сошла на нет. Вскоре они увидели вдалеке Орвуд, что очень обрадовало Микасу — она ненавидела долгие и молчаливые поездки. Оставаться наедине со своими мыслями всегда угнетает, особенно, когда Эрен никак не выходит из головы.

***

— Подожди меня здесь, — Ривай оставил ее у дверей Митровской резиденции, аргументировав это тем, что ей ни к чему встречаться с Закклаем — тот может начать задавать вопросы по поводу Эрена, зная, что они весьма близки. А давать ему лишние рычаги давления — значит собственноручно рыть себе яму. Стоя в гордом одиночестве, девушка досадно заметила, что на нее устремлено большинство взглядов военных, проходящих мимо, и от этого становилось крайне неуютно. Наверняка ее здесь знают, как ярую защитницу недо-титана, совсем недавно объявившегося внутри стен. В голову лезли не самые приятные мысли, и Микасе уже хотелось поскорее уйти отсюда, куда там еще нужно было Риваю — во время поездки он обмолвился, что у него есть какое-то важное дело, не связанное с работой. Спустя самые долгие сорок минут в жизни Аккерман, капитан все же появился, на ходу запихивая в карман какой-то конверт. — Идем, — схватив ее за руку, он быстрым шагом направился туда, где они оставили лошадей. — Зайдем кое-куда, и можем возвращаться. — Мы столько ехали ради получаса болтовни с Закклаем? Серьезно? — недовольно пробубнила Микаса себе под нос, выдергивая ладонь из руки капитана. — Это не твое дело, Аккерман. Нам туда, — поняв, что она уже напрашивается на неприятности, девушка решила не рисковать и не задавать лишних вопросов, а покорно следовать за Леви. Не дойдя около двухста метров до конюшен, они свернули в небольшой переулок, заполненный маленькими, но дорогими магазинчиками. Ширина между домами была такой маленькой, что здесь вряд ли проехала бы хоть одна колесница, но Ривая это совсем не волновало. Он привел ее к какому-то зданию и бесцеремонно вошел внутрь, Микаса — за ним. — Может скажете, куда мы?.. — но договаривать ей не пришлось, поскольку, войдя, они оказались в уютной чайной лавке. Отовсюду чувствовались всевозможные травяные запахи: бергамота, корицы, каких-то сладких цветов, ванили и много чего еще. Аккерман усмехнулась, мол, ну конечно, куда еще ее мог привести Ривай, известный как тонкий ценитель чистоты и чая. — Леви! Какой сюрприз, — развел руки пожилой продавец, улыбчиво встречая гостей. — А что за прелестная особа с вами? — Микаса, — ровным тоном ответил капитан, пожимая руку седовласому мужчине. Ни «Аккерман», ни «подчиненная». Микаса. — Здравствуйте, — приветливо отозвалась она, пронзая Ривая взглядом. Кажется, она еще не слышала, чтобы он хоть раз называл ее по имени. Пока мужчины разговорились о чем-то своем, она прошлась вдоль высоких полок, со всех сторон чувствуя множество ярких ароматов. Теперь стало понятно, почему в кабинете Леви всегда пахнет чем-то странным, чаще всего мелиссой или тимьяном — он же вечно пьет свой чай, который заваривает исключительно сам. Так, как-то раз он попросту вылил тот, который сделала ему Микаса, сказав, что эти помои пить невозможно. Аккерман лишь пожала плечами: не хочет — не надо. Ей же проще. Проходив так какое-то время, она услышала голос Ривая, требовавший, чтобы она подошла к нему. Неохотно развернувшись, девушка выглянула из-за полок, увидев там капитана с двумя коробками чая. — Посмотри, какой лучше, — он подал ей их, но был встречен крайне удивленным взглядом. Закатив глаза, он принялся объяснять. — Раз уж ты работаешь на меня, придется научить тебя его заваривать, а для этого надо пробовать. Какой нравится больше? — он снова вытянул руки, и Микаса, у которой не осталось выбора, склонилась над обоими по очереди: первый был ромашковым, второй — смесь чего-то виноградного и сладкого. — Ромашковый, — тихо отозвалась она. На самом деле ей не хотелось признавать тот факт, что чай для нее — слишком дорогое удовольствие, и пила она его всего раз в жизни, когда доктора Йегера угостил какой-то богач в благодарность за лечение. Микаса даже не могла вспомнить, какой он на вкус, поэтому ориентироваться могла лишь по запаху. — Хорошо. Его и улун, — продавец утрамбовал несколько коробок в один пакет и подал его Риваю. Тот достал кошелек, и девушка невольно удивилась тому, сколько этот самый чай стоит — капитан отдал больше половины своих денег. — Неужели вам это так важно? На эти средства можно несколько месяцев прожить, — сказала она, когда они покинули лавку. Леви бережно нес пакет, не доверяя его Микасе. — У разведчиков в жизни и так мало радостей, Аккерман, — ответил он. — Должно же быть что-то, что доставляет тебе удовольствие. Микаса задумалась. А что нравится ей? «Эрен…» — первое, что пришло на ум, но она быстро отогнала навязчивые мысли. Однако, у нее все же было пристрастие, которое она открыла для себя еще в детстве. — Я люблю книги, — мечтательно отозвалась она. — Стихи… — Хорошо, — просто сказал капитан. Они подошли к конюшням, и Микаса только сейчас поняла, как сильно устала и как хотела бы поскорее оказаться дома. — Знаешь, Аккерман, ты вовсе не такая невыносимая стерва, как кажется сперва, — добавил он, усаживаясь в седло. — А вы не такой холодный и безэмоциональный, — раз уж пошли на откровения, то стоило это упомянуть. Леви как-то странно ухмыльнулся, но в его ухмылке не было прежней колкости или сарказма. Ледяная стена, возведенная между ними еще во время первой встречи, дала явную пробоину.