Поговори со мной

Не смотря на то, что капитан уже не был таким невыносимым, как раньше, Микаса все равно уставала проводить с ним целый день. Она стала все чаще скучать по Эрену, но у него и самого была куча дел: Ханджи то и дело устраивала новые эксперименты, во время которых он так уставал, что мог много часов пролежать в лазарете под наблюдением майора. Она ужасно переживала из-за того, что о нем наверняка не заботятся должным образом, но командор четко сказал ей, что парня лучше оставить в покое, особенно ей. Его слова плотно засели в голове Аккерман: «Эрен стал делать успехи, когда у него появилось больше свободного времени». Должно быть, он понятия не имел, как сильно задел этим ее самолюбие. Мимолетные приветствия, короткие «как дела?», — таким было их общение на протяжении двух последних недель. Микасу это ужасно расстраивало, и ее автоматически плохое настроение передавалось всем, кто находился рядом. — У тебя кто-то умер? — саркастично спросил Ривай, глядя на приунывшую подчиненную. Девушка устало отвела взгляд, не желая развивать этот бессмысленный диалог. — Я серьезно, Аккерман, — он подошел ближе и слегка встряхнул ее за плечи. — Что случилось? — Ничего, — грубо ответила Микаса, намереваясь демонстративно уйти, но капитан плотно припечатал к стене руку прямо перед ее носом. Вопросительно уставившись на него, она прижалась спиной к твердой поверхности, невольно оказавшись в непростительной близости с Леви. Между их лицами было не больше пятнадцати сантиметров, но мужчина упорно смотрел лишь в ее глаза. — Как же ты меня раздражаешь, Аккерман, — тихо сказал он, и Микаса почувствовала его горячее дыхание у себя на шее. — Твоя одержимость Йегером, этот дурацкий шарфик… — девушка застыла, не решаясь нарушить то хрупкое равновесие, что возникло между ними в эту самую секунду. Ей было интересно, что еще он скажет. — А еще бесят эти твои нежные губки, — он не спеша провел большим пальцем по нижней губе темноволосой. От неожиданного прикосновения она вздрогнула, но капитан будто и не заметил. — И тонкие кисти… — Ривай опустил одну руку и аккуратно взял ее ладонь в свою, переплетая их пальцы между собой. — Ты пробуждаешь во мне странные чувства, и мне это не нравится. — Какие чувства? — Микасе нравилось поддразнивать Леви, даже если видела, что тот уже на взводе. — Я чувствую, что не прощу себе, если не поцелую тебя, — Аккерман хотела было раскрыть рот, но мужчина приблизился к ее лицу, накрывая ее мягкие губы своими. Поначалу Микаса не отвечала на поцелуй, толком не понимая, как реагировать на подобное, но в следующую секунду их языки уже сплетались воедино, доставляя обоим небывалое удовольствие. Ривай предпринял попытку отстраниться, но девушка тут же издала протяжный полу-стон, обхватывая руками шею капитана и прижимая к себе. Она не желала страсти, не желала удовольствия, возможно, даже не желала никаких доводов. Она не желала слов, пустых разговоров, серьезных разговоров, разговоров на примирительные темы — никаких. Ей хотелось лишь заглушить в себе все те эмоции, накопившиеся в ней за долгое время. И как же восхитительно было наконец забыть о чертовом Эрене, об их неоднозначных отношениях, в минуту превращающих их из друзей во врагов, о командоре, давшей ей это идиотское задание и о том, что когда-то Микаса и вправду ненавидела Ривая. Пусть будет так, как сейчас: приглушенный свет, идеально выглаженная рубашка капитана, пахнущая мятой и его мягкие волосы, в которые она зарылась руками, не давая ему прекратить неистовый поцелуй. — Смотрю, тебе все мало, — с ухмылкой произнес он, взяв ее за запястья и отодвинув от себя. — Хорошего понемножку, Аккерман. Он окончательно отпустил ее руки, отойдя на пару метров. Микаса так и осталась стоять на месте: казалось, в этот момент через нее пролетел весь спектр эмоций, начиная от страсти и возбуждения, заканчивая злостью. На себя, на Леви, на ситуацию в целом. Внезапно ее захлестнула волна стыда: зачем он так делает? Бросает кусок, другой, а при попытке сблизиться одаривает холодным пронзающим взглядом и тягостным молчанием, даже не попытавшись объяснить, что произошло. — Скотина. — Не будь так самокритична, — казалось, его забавляет, когда она злится. — Завари чай. Микаса гневно уставилась на него, искренне не понимая, как можно столь быстро перепрыгивать с одной темы на другую. И это все? Неужели он больше ничего не скажет? Чай, кстати, ей все же пришлось научиться заваривать. Все люди нервничают по-разному: перебирают волосы, стучат ногтями по столу, но Ривай — отдельная тема. Когда всплывает хоть малейший повод для раздражения, он пьет чай. Литрами. В один из дней Микасе вообще пришлось восемь раз сходить за водой — на шестой она уже хотела вылить ее ему на голову, но вовремя сдержалась, молча залив кипятком вкусно пахнущие травы. До вечера они практически не разговаривали, да и вообще не контактировали. Леви был у Эрвина, обсуждая какие-то важные штуки — Микаса не вдавалась в подробности; сама она проводила генеральную уборку в его кабинете, перетряхивая все шкафы и выбрасывая ненужный мусор. У капитана не было никаких проблем с тем, чтобы доверить подчиненной наводить чистоту в его комнате, но спальня по-прежнему оставалась под запретом. Он не пускал туда никого, и Аккерман не была исключением. И пусть дверь была не заперта, а Микаса оставалась здесь одна на много часов, ей и в голову не приходило заглянуть туда — как минимум, она не знала, зачем ей это. Ну посмотрит, выйдет, и что дальше? У всех должно быть право на личное пространство. Забавно было говорить это самой себе, ведь все новобранцы живут в тесных казармах, и это самое пространство для них присутствует лишь в мечтах. Однако, как только Ривай вернулся, на нее свалилась новая порция работы. Нужно было отыскать отчет за апрельскую вылазку, а затем выудить оттуда какую-то мелочь, касающуюся атипичных титанов. В гробовой тишине они на пару перебирали коробки, под завязку забитые блокнотами Ханджи, личными делами мертвых солдат и прочей ненужной ерундой. В конце концов капитану это поднадоело: он молча встал, налил себе очередную чашку чая и отошел к балкону, устремив взгляд на тренировочное поле, которое находилось прямо под его окнами. Микаса старалась не обращать на него внимание, хоть и злилась из-за того, что он отдыхает, когда она вынуждена возиться с бумажками, причем исключительно для его блага. С тех пор, как они разделили бесконечное количество работы капитана, он стал выглядеть гораздо лучше, да и нервная система более-менее пришла в норму, что с радостью отметило большинство солдат. В комнате повисло некое напряжение, которое не давало нормально сосредоточиться. — Поговори со мной, — тихо произнес Леви, будто обращался и не к ней вовсе. — Хорошего понемножку, — передразнила его Микаса, по-прежнему злясь из-за случившегося днем. — Все еще обижаешься? — усмехнулся он, ставя пустую чашку на стол. Стук фарфора о дерево эхом разнесся по комнате. — Нет, что ты, — издевательским тоном процедила Аккерман. — Всего лишь ведешь себя как неуравновешенный кретин, а так все в порядке. — И что я по-твоему должен сделать? — Ривай подошел ближе и присел перед ней на пол. Микаса слегка наклонилась, шепча: — Поцелуй меня еще раз. Вместо ответа он подался вперед, позволяя Аккерман обхватить его за шею. Придвинься он чуть ближе — и услышал бы биение ее сердца. Капитан смотрел ей в лицо так, будто оно ему нравилось и он хотел изучить его, задержать на нем взгляд; затем прикоснулся к ее нижней губе большим пальцем и провёл им влево-вправо. Он улыбнулся, и эта улыбка внушала спокойствие. Леви стремительно поднёс свои губы к губам девушки и подарил горячий, страстный поцелуй. Микаса жалела, что он не даёт ей управлять процессом так, как делал это сам: он целовал ее грубо, возбуждённо, так, что сразу стало ясно — он здесь хозяин. Сомнения юной Аккерман Ривай заглушил еще более глубоким поцелуем, от которого стало тяжело дышать. И пусть Микаса понимала, что она, возможно, никогда не полюбит капитана так, как любит Эрена, она не сделала ничего, чтобы остановить мужчину, чьи руки так ласково притесняли ее к своему торсу. «Какой-то бред, — пронеслось у нее в голове. — Я люблю Эрена и всегда буду ему верна, но… почему сейчас я хочу его?» — Уверена, что потом не побежишь к Йегеру просить прощения? — с насмешкой спросил капитан. — Абсолютно, — еле слышно ответила Микаса, прежде чем вновь прильнуть в губам Ривая. В этот момент все титаны, Эрен и прочая ерунда ушли из ее головы, освобождая место для более важных мыслей. Все было хорошо.