Тишина

Живое сердце бьется, Очнувшись ото сна. Душа твоя смеется, Вновь в ней цветет весна.

Глотая пыль, Сычжуй бежал вперед так быстро как только мог. Его ум метался в смятении, образы, что всплывали в некогда неполной памяти, накладывались на другие, вызывая диссонанс. Голова гудела, не вмещая в себя все те мысли, что сейчас роились в его сознании. Не может быть, - гудело набатом в ушах. - Этого не может быть! Но все указывало на то, что может, очень даже может. Желая и боясь узнать правду, он мчался все дальше по дороге, стремясь догнать две фигуры. Как бы там ни было, он хочет знать истину. Даже если она окажется не такой, как ему бы желалось. Но... что-то ему подсказывало, что он не ошибся в своих суждениях. Завидев издалека две фигуры, Сычжуй только ускорился. Видимо, услышав его, мужчины остановились и посмотрели в его сторону. Учитель Вэй что-то прокричал. Они так естественно смотрелись рядом друг с другом. Белая фигура отца и черный силуэт учителя Вэя являли миру изумительный контраст, разнясь внешне, но будучи наполненными схожим содержанием. Учитель Вэй сидел верхом на Яблочке, а отец держал поводья. Вдвоем они выглядели как маленькая семья, в которой царит любовь и взаимопонимание. Не хватает только ребенка, - промелькнула мысль в голове Сычжуя. Невольно представив на его месте себя, он чуть не запнулся, покрываясь румянцем. Не время думать о подобном! Наконец догнав их, юноша остановился. Стараясь отдышаться, он позвал, запинаясь: - Ха... Ханьгуан-цзюнь! Учитель Вэй! Развалившись на своем ослике, Вэй Усянь притворно запричитал: - Сычжуй-эр, ну как же так? Мы с Ханьгуан-цзюнем сбежали, чтобы пожениться! А ты чего за нами пошел, подсмотреть хочешь? Пуще прежнего покраснев, он замотал головой, в защитном жесте вскидывая руки. - Нет-нет-нет, вовсе нет! Я просто... Просто хотел кое-что спросить. От волнения у него чуть подрагивали пальцы, а сердце частило в груди. Вэй Усянь заинтересованно приподнял брови и малость подался вперед, чуть было не навернувшись с сердито фыркнувшего осла. - Да? И о чем же? Юноша немного замялся, скосив взгляд в сторону отца. Тот спокойно смотрел на него, однако всем своим видом излучая довольство и веру в то, что теперь все будет хорошо. Прямо сейчас, - понял Сычжуй, - отец счастлив. Не было больше той тоски, той вины и глухого чувства одиночества, что обычно наполняли его взгляд. Прямо сейчас прозрачные глаза лучились счастьем, пусть и незаметным для окружающих. Даже несмотря на недавние мрачные события, счастье отца было непоколебимо. Сычжуй ощутил прилив уверенности, словно бы отец одолжил ему немного своей. Неслышно выдохнув, он преисполнился решимости и поднял взгляд на мужчину в черном. Тот все также сидел на своем ослике и с интересом на него поглядывал, ожидая ответа. Сычжуй сцепил руки, не давая тем предательски дрожать, и начал: - Когда-то один маленький мальчик очень громко плакал, не желая отпускать одного человека. Тот человек должен был уйти, а мальчик боялся, что это навсегда. И тогда... мальчик попросил этого человека пообещать, - он дрожаще выдохнул все-таки опуская взгляд. Услышав эти слова, Вэй Усянь замер. Он медленно свел брови, во взгляде читалось неверие. Он пристально смотрел на Сычжуя, глазами метаясь по его лицу в надежде выцепить, найти знакомые черты. Сычжуй тем временем продолжил: - Пообещать, что тот однажды вернется к нему, - юноша поднял глаза, которые пощипывало от пришедшей влаги. Серые глаза напротив сияли недоверием и болезненной надеждой (и ладно, возможно, там тоже были слезы). - И этот человек пообещал. А после он ушел... чтобы вернуться через тринадцать лет. Не разрывая зрительного контакта, Вэй Усянь сполз с животного и медленно подошел к Сычжую. И с каждым шагом недоверие во взгляде все больше угасало, а надежда, напротив - лишь больше разгоралась. Он подошел на расстояние вытянутой руки и замер, во все глаза смотря на человека перед собой. Протянув чуть дрогнувшую руку, он опустил ее на плечо юноши. Голос его тоже подвел, когда он произнес: - ...А-Юань? Нет, не может быть... Ты ведь погиб тогда, при осаде горы Луаньзан, ты не можешь... быть здесь прямо сейчас. Голос самого Сычжуя ужасно дрожал. - Это я, это правда я! Учитель Вэй... вы правда вернулись! Из груди Вэй Усяня вырвался рваный вздох, когда он порывисто обнял юношу, прижимая того к себе. На миг оцепенев, Сычжуй и сам прижался ближе, утопая в тепле родных объятий. Уткнувшись лицом в изгиб чужой шеи, он все-таки позволил слезам пролиться. Он и не осознавал раньше... насколько сильно он скучал. Безумно, безумно сильно. Чужая рука легла ему на голову, знакомым с детства жестом приглаживая волосы. Он поднял голову. Два серых глаза на молодом лице сияли как звезды, а широкая улыбка затмевала солнце. Вэй Усянь зашептал: - Лань Сычжуй, Лань Юань, Вэнь Юань... мой А-Юань. Я так боялся больше тебя никогда не увидеть! Прости, что тогда солгал... Я хотел, чтобы ты жил, чтобы мой маленький мальчик жил, несмотря ни на что. Он с нежностью огладил его лицо, отводя челку в сторону. Потянувшись вверх, он поцеловал юношу в лоб, как иногда делал это в его детстве. (И кого волнует, что для этого Сычжую пришлось немного наклониться?) - Как же ты вырос! Хах, мой мальчик уже такой большой и такой способный! Ты, безусловно, стал лучшим учеником Ордена Гусу Лань! Не сумев ничего с собой сделать, Сычжуй зарделся от похвалы. А Вэй Усянь продолжил: - И кстати об этом... Лань Чжань? Ты ничего не хочешь мне сказать? - в голос его пробрались игривые нотки, когда он обернулся к безмолвному Ханьгуан-цзюню. Тот молча стоял все это время, наслаждаясь увиденной картиной. Воссоединение Вэй Ина с сыном - это то, ради чего стоило так много трудиться и ждать. Ждать, даже не зная, сбудется ли твоя надежда. Но все равно продолжать верить. Когда Вэй Ин позвал его, он почти растерялся. Глядя на коварное выражение лица своего возлюбленного, и на смущенное своего сына, он тихо вздохнул. Сычжуй наблюдал за тем, как учитель Вэй, нет, - папа, "незаметно" подкрадывается к отцу. Хотя тот явно не был против, внимательно следя за ним взглядом. Подкравшись достаточно близко, он заключил того в объятия, фактически повисая на чужой шее. - Лань Чжань, это ведь ты спас А-Юаня? Ответ последовал незамедлительно. - Мгм. Наклонившись к его уху, Вэй Усянь чуть дрогнувшим голосом прошептал: - Спасибо. Правда, спасибо. И уже громче добавил: - Ох, я так люблю его! И тебя люблю! Вас обоих! Приникнув к груди мужчины, он извернулся, сцапав за руку неловко стоящего неподалеку Сычжуя. Все, что тот успел сказать, - это короткий вскрик, прежде чем был утянут в общие объятия. Совершенно красный юноша ощутил, как его обнимают оба человека, что воспитывали его. - Папа! Отец! Что - Но его тут же перебил Вэй Усянь, притягивая еще ближе и теснее. - А то! Ты наш сын, и мы хотим, чтобы ты знал, как сильно мы тебя любим! Так что - объятия! - и беззаботно взлохматил ему волосы, превращая прическу во что-то страшное. Но никто не обратил на это внимания. У обоих Ланей от этих слов в груди разлилось что-то теплое, безумно нежное и очень, очень счастливое. Сычжуй покорно расслабился и обнял своих родителей в ответ. Сейчас, стоя в объятиях своей семьи, он чувствовал, что нет на свете человека счастливее, чем он.