Тишина

Луч надежды света На темную землю попал. Но от тебя ответа Все нет, сколько б ни ждал.

Юань рос в Ордене Гу Су Лань, что славился своими строгими порядками и почти бесконечным списком правил. Здесь было много белого цвета, а холод иногда проникал в самое нутро. Но нет, он вовсе не жаловался. Орден стал его домом. Когда он только попал сюда, то был совсем маленьким ребенком. Он многого не понимал и боялся оставаться подолгу один. Но ему повезло, потому что у него был Ханьгуан-цзюнь. Юань не сразу понял, что означает этот титул. А когда понял, то был сильно удивлен. Его отец был не последним человеком в Ордене, часто его ставили в пример другим. Мальчик и сам понимал, что тот был идеальным заклинателем. Узнав, что его отец - заметная фигура, за которой наблюдают остальные заклинатели, Юань осознал, что не может его подвести. Его отец был одним из лучших, что означало, что и сам он не может оплошать. Он не даст поводов сомневаться в нем для старейшин и не опорочит имя отца своими неудачами. Юань усердно трудился, только чтобы оправдать надежды учителей и получить похвалу от отца и, возможно, его редкую улыбку. До конца не обвыкшись, мальчик любил бегать к отцу, чем бы тот ни был занят. Старшие порицали его, называли избалованным, твердили о самостоятельности. Но сам Юань ничего не мог с этим поделать, отец был его оплотом безопасности, лишь рядом с ним он мог почувствовать себя лучше. Мальчик боялся, что Лань Ванцзи думает так же, как и учителя - что он навязчив, ребячлив и совершенно не чтит правила. Но его отец всегда вставал на его сторону. Он позволял бегать рядом, отвлекать себя и шумно смеяться. Отец заметно выделял его из толпы, что неизменно грело сердце. Лань Ванцзи уделял своему сыну много внимания. Он обучал его, играл с ним (насколько это было вообще возможно, учитывая, что это Лань Ванцзи) и заботился по мере возможностей. Юань считал его самым лучшим отцом, которого только можно пожелать. Он так его любил. Лань Юань знал, что не был ему сыном по крови, Лань Ванцзи усыновил его. Не раз и не два мальчик задавался вопросом, кем же были его родители? Но ответа он не знал, а спрашивать об этом у отца казалось неправильным. Несколько лет, проведенных рядом с Лань Ванцзи, научили Юаня понимать его эмоции. Ну, или он просто старался учиться этому по мере сил, ведь по мимике отца было сложно, почти невозможно, понять, что тот чувствует. И то, что мальчик видел, его огорчало. Лань Ванцзи скорбел. Он словно ежедневно находился под давлением тяжелого груза, который был не способен унести. Иногда он погружался в такую тоску, что было сложно до него дозваться. В такие моменты испуганному Юаню казалось, что тот просто закроет глаза и больше уже никогда их не откроет. С годами этот страх лишь укрепился в нем. Юань иногда видел в кошмарах умиротворенное лицо отца, когда тот переставал дышать по собственной воле. Лишь при сыне Лань Ванцзи мог оживиться. Он гордился его успехами и помогал переживать неудачи, любил выслушивать разные истории из жизни мальчика и иногда давал советы по учебе. Наблюдая столь редкую и от того неимоверно ценную улыбку, Юань старался изо всех сил становиться ее причиной чаще. Он был почти полностью уверен, что в последние годы отец улыбался лишь ему. Однажды он не выдержал и спросил прямо: - Отец, тебе грустно? Ты выглядишь очень грустным. Лань Ванцзи прикрыл глаза и чуть покачал головой. Его голос был очень тихим, в нем слышались еле сдерживаемые эмоции: - Просто я скучаю по одному человеку. Юань завозился и подсел поближе. Отец поднял руку и приобнял его за плечи. - Сильно? Ванцзи поджал губы, его брови дрогнули. - Очень. С тех пор Лань Юань не мог выбросить слова отца из головы. Тот тосковал по ушедшему человеку так сильно, что это мешало ему жить. Юань не знал, можно ли его винить. Лично он не стал бы. Лань Юань не знал, кто он и откуда. Его воспоминания были стерты сильнейшей лихорадкой, от его старой жизни не осталось ничего. И сколько бы он ни спрашивал, отец хранил молчание, не давая ему ответа. Тогда на откуп ему остались лишь сны. Чаще всего на утро он уже не помнил, что в них было, но ощущение уюта, родного тепла и безопасности оставалось с ним надолго. Иногда он видел лес, иногда пещеру, но чаще всего в его снах мелькал один и тот же человек. Черные одежды с багряным узором, разметавшиеся темные волосы, гладкая флейта и громкий радостный смех. Фигура кружилась вокруг, словно дразня, не давая себя как следует рассмотреть. Она то совсем исчезала из виду, то появлялась близко-близко, кажется, руку протяни и ухватишься за рукав. Но в следующий момент силуэт снова исчезает и появляется где-то далеко, так, что не дотянуться, не добраться. А еще Юаню кажется, что его не переставая зовут по имени. Голос наполнен радостью, смешинки так и пляшут в воздухе, оседая на ресницах. И теплая рука гладит по голове, и родной голос зовет по имени. Юань поднимает руки с желанием обнять, но сон растворяется в ночи, мешая темные краски перед взором. И тогда слезы наворачиваются на глаза, голос предательски дрожит, как и все тело, когда он собирает себя по кусочкам, не переставая шептать: - Кто же ты? Кто?.. Эти сны - и боль, и радость. Он непременно ждет их, из раза в раз пылая жаждой вновь увидеть. Но каждый раз при пробуждении мальчик глотает слезы от того чувства потери, что наполняет его. Но самое ужасное заключается в том, что он даже не помнит этого человека! Иногда он так сильно жалеет, что забыл. Ему казалось, что вот его-то он точно должен был запомнить, но нет. Этот человек, как и все, что с ним случилось в прошлом, теперь покрыто тьмой. Ему давно пришлось смириться с этой потерей. Лань Юань медленно бредет до покоев своего отца, еле переставляя ноги от усталости. Сегодняшние занятия были отчего-то особенно безжалостными. До отбоя еще час, поэтому он надеется успеть повидаться с отцом, пока еще не настало время сна. Он привычно преодолевает расстояние до цзинши, поднимается по ступенькам и учтиво стучит в дверь. Из-за нее раздается голос отца с позволением войти, поэтому мальчик спешит проскользнуть внутрь, осторожно претворяя за собой дверь. Обстановка в цзинши прекрасно ему знакома. На его памяти там всегда царил идеальный порядок, все вещи строго на своих местах, ничего лишнего. Отец сидит перед гуцинем. Судя по всему он только собирался начать, поэтому Юань вежливо здоровается и спрашивает: - Могу я сесть рядом? Лань Ванцзи медлит лишь миг, а потом кивает. Радостно улыбнувшись, мальчик быстро подходит и усаживается сбоку от старшего заклинателя. Тот молчит, наблюдая за ним, дожидается пока он устроится и только потом кладет пальцы на струны. Юань незаметно для себя задерживает дыхание. Игра отца так прекрасна, что он боится как-либо шевельнуться и испортить момент. Тот весьма сосредоточен, эта песня вряд ли была обычной мелодией. Так они и проводят время - Лань Ванцзи играет на цине, а Юань слушает и восхищается. Хоть он и не понимает ничего в музыке, но думает, что та, которая выходит из-под рук его отца, просто не может быть неправильной или несовершенной. Когда звуки утихают, Юань все еще очарован. Ванцзи тушит эхо струн ладонями и замирает в таком положении. Лань Юань наконец обращает внимание на настроение отца. Тот снова печален. У него что-то не получилось? Он нервно облизывает губы, ощущая некую неловкость, но решается задать вопрос: - Отец, что это была за мелодия? Тот, будто бы очнувшись, переводит свой взгляд на него. - Эта мелодия называется Призыв. С ее помощью можно призвать душу умершего человека и поговорить с ней. Юань потрясенно замирает. Тогда прямо сейчас отец пытался призвать чью-то душу? Мальчик ощущает волнение. Немного подрагивающим голосом он спрашивает: - А чью душу ты хочешь призвать? Этот человек был дорог тебе? Кто он? Мальчик понимает, насколько непочтительны его вопросы. Лань Ванцзи имеет полное право сейчас отругать его и выгнать вон. Но почему-то он все равно чувствует необходимость знать ответы на них. Отец долго смотрит на него, прямо в глаза не отводя взгляда. Юань чувствует, как у него подрагивают пальцы, поэтому сцепляет руки и сглатывает. Лань Ванцзи медленно перекладывает собственные руки себе на колени и все-таки отворачивается от сына. Юань уже было думает, что не получит ответа, как вдруг замолчавший мужчина подает голос: - Этот человек был дорог мне, он присматривал за тобой еще до меня. Скрывающийся за тихим голосом смысл слов ошеломляет Юаня. Неужели... Мальчик уже не может скрыть своего волнения, нервно заламывая пальцы на руках. Отец впервые заговорил о его семье. Но... Его радость тухнет. Этот человек уже давно мертв. Лань Юань уже не сможет с ним увидеться или поговорить. Если только... Его глаза загораются решительностью, когда он смотрит отцу прямо в глаза: - Я хочу научиться играть Призыв! Глаза самого Лань Ванцзи наполняются сначала недоумением, а после пониманием. При виде решительно настроенного сына, его сердце наполняется радостью, даже несмотря на то, что он вновь потерпел неудачу. Он мягко кивает ждущему ребенку и наслаждается видом его улыбки. Вэй Ин... Я думаю, тебе бы понравилось посмотреть, как вырос наш сын.