vii.
28 июня 2020 г., 00:04
Они борются за пульт от телевизора, потому что Чонгуку хочется посмотреть криминальную передачу, а Тэхен хочет посмотреть документальный фильм о слонах по Discovery.
Они лежат на кровати, на большом плюшевом одеяле, и Тэхен пытается вытянуть руки туда, до куда Чонгук не сможет дотянуться, но Чонгук прижимает его к кровати своим большим телом так, что Тэхен не в силах пошевелиться, хотя он изо всех сил пытается вырваться из хватки Чонгука (ну, хотя он и не очень старается, потому что под Чонгуком, вероятнее всего, его самое любимое место в мире).
Чонгук одной рукой ловит его запястья над головой, а другой выхватывает пульт из ослабевших пальцев Тэхена. Из-за того, что Тэхен к этому моменту совершенно забыл о пульте, руки, обхватившие его запястья над головой, вызывают в нем внезапный прилив жара, обжигающий все его тело. Даже пальцы на ногах покалывает.
– Давай не будем смотреть телевизор, – выпаливает Тэхен, когда Чонгук начинает подниматься, и он останавливается, глядя вниз на Тэхена. Чонгук видит раскрасневшиеся щеки на его лице, его расширенные зрачки, прерывистое дыхание, едва заметное шевеление губ, и он еще сильнее опускается на него.
– Нет?
– Н-нет, – Тэхен запинается на полуслове, но ему удается встретиться с горячим взглядом парня напротив. – Давай займемся чем-нибудь более интересным.
Это почти вопрос, легкий намек свою на естественную покорность, которая всегда выглядывает наружу, когда он оказывается под телом Чонгука.
Чонгук ухмыляется, медленно и лениво, как будто его совершенно не волнует дрожащая фигура Тэхена под ним.
– Весело? Что у тебя на уме?
Тэхен раздраженно фыркает, потому что им обоим очевидно, что он имел в виду. Он открывает рот, чтобы сказать что-то, возможно, что-то язвительное, но затем Чонгук опускает свои бедра вниз, и разум Тэхена становится пустым от чистого удовольствия.
– Скажи мне, – голос Чонгука низкий, глубокий, и мысли Тэхена путаются друг с другом, и единственное, на чем он действительно может сосредоточиться - это сила, с которой Чонгук держит рукой его запястья, и нежность другой руки, которая гладит мягкую кожу бедра Тэхена.
– П-прикоснись ко мне, – умудряется прохныкать Тэхен, снова извиваясь, но на этот раз не для того, чтобы вырваться из объятий Чонгука, а чтобы приблизиться к источнику тепла над ним.
– Я прикасаюсь к тебе, – говорит Чонгук в притворном замешательстве, как будто он не знает, чего на самом деле хочет от него Тэхен, словно не понимает, где Тэхен хочет, чтобы тот прикоснулся к нему.
– Тебе нужно быть более конкретным, Тэхен.
Тэхен хнычет в ответ, потому что ему об этом неловко говорить, особенно когда Чонгук выглядит таким спокойным над ним, пока Тэхен практически задыхается от этого.
– Произнеси это, – приказывает Чонгук, и сознание Тэхена опускается куда-то в раскаленное добела и совершенно восхитительное место, где единственное, что имеет значение - это сильное тело над ним и большие руки, которые держат его за запястья. Поэтому, когда Чонгук двигается, поднимаясь на несколько сантиметров вверх, чтобы образовать пространство между Тэхеном и успокаивающим теплом своего тела, Тэхен скулит от возбуждения, его ноги обвиваются вокруг лодыжки мускулистой ноги, притягивая ее между собственными тонкими ногами.
– Трахни меня, – выдавливает что-то среднее между мольбой и требованием Тэхен. Чонгук с силой придвигается к нему обратно, тело под ним извивается от жажды, практически вдавливаясь в бедро между его ног. – Пожалуйста, пожалуйста, Чонгук.
Глаза Чонгука темнеют, обе его руки срывают с Тэхена рубашку, а затем и свою собственную, и тогда взгляд Тэхена останавливается на гладкой мускулатуре на плечах и груди Чонгука, на косых линиях его живота, он не замечает, что Чонгук уже снял их штаны.
Он замолкает, садясь на колени, его грудь вздымается так, что Тэхен понимает, что Чонгук точно так же возбужден, что он не так спокоен, как притворяется. Взгляд Чонгука скользит вниз по обнаженному телу Тэхена: от рук, все еще скрещенных над головой, вниз к гладкой золотистой коже живота, розовому румянцу на щеках к тому месту, где ноги Тэхена так естественно раздвигаются, чтобы принять тело Чонгука.
– Черт, – выдыхает Чонгук, его пальцы плавно скользят по коже ног Тэхена, вцепляясь в его бедро. Одна рука движется выше, большой палец прижимается к выступающей кости таза, следуя дальше по линии вниз к члену Тэхена, но затем снова нарочно спускаясь вниз по внутренней стороне бедра Тэхена и едва задевая его дрожащее кольцо мышц. –
– Черт, – снова говорит Чонгук, – я хочу оставить на тебе всем следы.
Да, думает Тэхен, почти рыдая от желания, чтобы его коснулись, и отчаянно корчится, пытаясь притянуть ближе эти теплые руки.
– Тогда сделай это, – осмеливается произнести он, что больше похоже на мольбу. На губах Чонгука появляется легкая ухмылка, прежде чем он вонзает зубы в мягкую кожу внутренней стороны бедра Тэхена, оставляя на них бордовые следы по пути к болезненно твердому члену.
Он не трогает Тэхен там, где тому больше всего хочется, возвращаясь к другому бедру и оставляя невинные поцелуи и собственнические отметины на гладкой коже, пока Тэхен, наконец, не откидывается удовлетворенный назад, руками блуждая по приобретенным небольшим ярко-красным отметкам.
Тэхен раздраженно фыркает. До него до сих пор никто не дотронулся, а Чонгук даже и не смотрит на него.
– А если их кто-нибудь увидит?
Это заставляет Чонгука резко поднять глаза и обхватить руками бедра Тэхена.
– Кто может увидеть тебя здесь, снизу? Кто, кроме меня, увидит тебя тут?
Он снова склоняется над Тэхеном, устраиваясь над своим маленьким мальчиком, и, наконец-то, наконец-то, опускает свою руку вниз на член, и Тэхен откидывает голову назад.
– Никто, – отвечает на свой вопрос Чонгук, и Тэхен точно знает это, но он так любит раздражать Чонгука, пока тот не прижмет его к матрасу. Ему нравится знать, что он может нажимать на рычаги Чонгука, пока тот не напомнит ему, кому Тэхен принадлежит.
– Никто, – соглашается Тэхен, обнимая ногами за талию Чонгука, поднимает руки, чтобы обхватить одной рукой за его шею, а другой проводит большим пальцем по щеке Чонгука. Его глаза говорят больше, чем слова. Тэхен улыбается ему своей теплой, широкой и квадратной улыбкой, глаза превращаются в полумесяцы, его рука, прижатая к груди Чонгука, чувствует, как его сердце бьется чуть быстрее. Тэхен думает, что еще никогда в жизни он не любил никого больше, чем парня, которой сейчас нависает над ним, который хоть и немного груб, а порой слегка бесчувствен и, может быть, немного злой, но в то же время такой мягкий и нежный. Он обращается с Тэхеном, как будто он самая бесценная вещь для него. И возможно, он такой как раз из-за Тэхена, или потому что под его немного грубой внешностью и высоко возведенными стенами его сердце мягче, чем у Тэхена, но все, что Тэхену известно - Чонгук заполняет все уязвимые места Тэхена частями самого себя.
– Сделай медленно, ладно? – шепчет Тэхен, весь его мир сузился до одного единственного мягкого дыхания Чонгука рядом с его лицом и теплого сердцебиения под своей ладонью.
Что-то в выражении лица Чонгука меняется, оно смягчается, становится таким нежным, что Тэхен почти не в состоянии на него смотреть, и тогда Чонгук шепчет в ответ:
– Хорошо.
Он погружает пальцы внутрь Тэхена, пока тот не распадется на части и не попросит чего-то большего, чего-то, что полностью заполнит его, как никогда бы пальцы не смогли. Он хочет его член внутри себя. Хотя руки Чонгука и мягкие, его движения грубы, он никогда не в состоянии полностью контролировать свою силу, когда рядом с ним находится Тэхен.
И Тэхен… ему это нравится.
Он любит медленное разрушение решимости Чонгука, то, как бицепсы Чонгука сжимаются под кожей, когда он сжимает в кулаке простынь под Тэхеном. Он любит грубость Чонгука и силу, стоящую за каждым медленным толчком, синяки на своих бедрах, которые оставляют пальцы Чонгука.
Стоны Тэхена звучат достаточно громко, чтобы заглушить звук шлепков одного дела об другое. Чонгук скручивается над его телом, волосы растрепаны и прилипли ко лбу, и Тэхен прижимает губы к виску в едва заметном поцелуе, шепча:
– Я люблю тебя.
Потому что он любит, очень, очень любит, и он хочет, чтобы Чонгук всегда это знал.
– Да, – выдыхает Чонгук, не сводя глаз с лица Тэхена, а затем он, наконец, склоняется, чтобы поцеловать Тэхена, такой горячий и возбужденный, полностью доминирующий над своим мальчиком, пока тот не прерывает поцелуй, тяжело дыша и полуприкрыв глаза.
Чонгук нежно целует Тэхен в нос и веки, противореча своим грубым толчкам глубоко внутри него, и это противоречие так важно для Тэхена, так драгоценно для него, что его глаза внезапно становятся слегка мокрыми, он отворачивается, слишком переполненный приливом эмоций, заставляющих его горло сжиматься.
Он замечает запястье Чонгука рядом со своим лицом, напряжение его мускулов и переплетение синих вен под кожей, которые напоминают Тэхену о том, что как бы силен ни был Чонгук, у него тоже есть свои слабости. Чонгук был таким отчужденным, отстраненным и нелюдимым, когда они впервые встретились, ставший таким из-за ожесточенного мира. Но в Тэхене было полно решимости сломать бездушные и апатичные стены, окружающие сердце Чонгука, вернув жизнь обратно в него, и, возможно, Тэхен порой бывает сильнее его. Не физически, а сильнее в чем-то другом, в чем-то, чему он также не может дать названия.
И эта нежная слабость - то, что Тэхен защищает всем своим существом, потому он наклоняется вперед, чтобы мягко поцеловать хрупкую кожу на внутренней стороне запястья Чонгука.
Чонгук на секунду застывает над ним, а затем сплетает их руки вместе, рядом с лицом Тэхена, и толкается еще сильнее, но так же медленно, пока пальцы ног Тэхена не поджимаются, и искры электричества, бегущие вверх и вниз по его позвоночнику, не заставляют его тело чувствовать, что он кончает. О боже, он кончает, стреляя спермой между ними, куда-то между шеей и плечом Чонгука. Он толкается еще несколько раз, пока Тэхен не чувствует, что он тоже кончает, замедляя свой темп.
Потом, когда Чонгук вытирает с них белую жидкость, Тэхен прячет их обоих под одеяло, мягко целует грудь Чонгука и шепчет:
– Мне нравится, что ты достаточно силен, чтобы нести меня.
– Да? – спрашивает Чонгук, одной рукой убирая челку с глаз Тэхена.
– Ага, – бормочет Тэхен. – Но... – он краснеет от смущения и прижимается лицом к теплой коже Чонгука так, что слова едва слышны, они скорее ощущаются, чем слышатся. – Но мне больше нравится, что ты обращаешься со мной... нежно. Как будто я тебе дорог или что-то такое.
Чонгук на мгновение замолкает.
– Ты мне очень дорог.
Тэхен не скрывает широкой улыбки, которая расплывается на его лице, счастливая и довольная, наполненная любовью. Он чувствует, что его сердце может вот-вот разорваться от такого количества любви к Чонгуку, к этому мальчику, который подходит Тэхену, как кусочек паззла, который не мог быть паззлом, потому что он пришел совсем из другой коробки, но каким-то образом подходит к Тэхену, и все, что Тэхен знает - ему все равно, если он должен подогнать одну один кусочек паззла, а Чонгук другой, потому что он приклеил Чонгука к себе, и ничто не разлучит их. Ничто в мире не сможет разделить их на два разных паззла.
