Еще один шанс

      Кери направлялась домой. Шел дождь, у нее не было зонта, но девушку это не беспокоило. Ее вообще ничто не беспокоило, по крайней мере, на данный момент.       По дороге домой она натолкнулась на школьных неприятелей, которые в очередной раз полили ее грязью, толкнули пару раз и пошли себе дальше, оставив девушку дрожать от злости. Этот случай был далеко не первым — многие поступали подобным образом.       Угнетенная Кери шла и раздумывала над тем, зачем она, собственно, родилась на этот свет. Друзей у нее было очень мало, семьи, собственно, тоже фактически не было… На ее существование никто не обращает внимания, а когда обращают — лучше бы не обращали. Кери никому не нужна, даже матери, которая бросила ее почти сразу после родов. Вся ее жизнь, начиная от самого рождения — одно сплошное недоразумение.       Когда у матери Кери начались схватки, пьяница-отец на стареньком жигули погнал в роддом и превысил скорость, из-за чего их и остановили на посту ГАИ. А там как раз был нерусский, который решил извлечь из ситуации собственную выгоду: он не оштрафует, а ребенка назовут так же, как и его сестренку младшую — Гликерия. Красиво же!       Сколько проблем ей принесло это имя! У всех имена как имена, и сокращения от них нормальные, а ее имя с издевкой сокращали до Глаши. И сколько бы Кери не билась над тем, чтобы доказать, что Глаша — сокращение от Глафиры, ее не слушали. Каждый раз, слыша это дурацкое сокращение, Кери чувствовала себя какой-то крестьянкой на побегушках, да еще и то, что она была из бедной семьи, а значит, всегда была одета бедно, лишь добавляло масла в огонь издевок. Когда ей удалось достучаться, ее перестали называть Глашей, заменив на еще более обидное прозвище — Ликер. Да, тот самый алкогольный напиток. Всего несколько человек в классе, которые к ней хорошо относились, уважали за интеллект и не обращали внимания на поношенную, застиранную одежду, которая всегда была мала (что поделать, если отец все свои три копейки спускал на алкоголь, а мать укатила за границу и была такова), называли ее Кери или Лерой (в основном второе, хотя сама она если говорила о себе, то всегда употребляла первый вариант), как она и просила, за что девушка была им благодарна.       Кери всегда мечтала выучиться и заработать много денег, чтобы ее будущих детей не стали травить, как ее, потому что ей не повезло быть бедной и брошенной матерью. Кери твердо решила, что, если у нее будут дети, она их не бросит никогда и ни за что. Уже начиная с одиннадцатого класса, она стала подрабатывать и покупать себе более-менее приличную одежду в секондах, за что дома влетало от отца на тему «если есть деньги, делись с родителями, а не втихаря все трать». Зато в классе потихоньку стало меняться отношение к «нищенке».       Закончив школу с серебряной медалью, Кери придушила в себе творческое начало и поступила на механико-математический, что и стало ее ошибкой. Почти сразу она поняла, что высшая математика — не для нее. Сначала это вылилось в прослушанные лекции, а потом уже в заваленную ректорскую работу.       И сейчас крайне подавленная Кери шла домой. Она завалила ректорскую! Не сессия, конечно, но, тем не менее, ситуация не выглядела особо радужной. Дождь все усиливался, на улице уже стемнело, а девушка с головой ушла в мрачные размышления.       Внезапно раздался низкий неприятный оглушающий звук, мгновенно вернувший Кери в реальность.       Резко отскочив, она повернулась вправо и тут же зажмурилась: яркий свет от фар ударил в глаза, потом ее с такой силой ударили, что из глаз искры посыпались, а всю правую сторону обожгла боль.       «Это конец?» — пронеслась в голове удивленная мысль. Кери испытала отстраненное удивление, как ученый в ходе какого-то эксперимента, получив вдруг новый и странный результат. Все вокруг, а может, только в ее воображении, побелело, очертания улицы и прохожих постепенно исчезали, пока совсем ничего, кроме белого, как лист пергамента, фона не осталось.       Фура, а это была именно она, из-за своих огромных размеров не успела повернуть в сторону и сбила невесть откуда взявшегося пешехода. Обезумевший от страха водитель фуры мгновенно вылетел из кабины, моля небеса и богов всех известных и неизвестных религий, чтобы тот человек, кажется, девушка, была жива. Сам он был добропорядочным водителем, всегда соблюдал правила дорожного движения и уж никак не ожидал, что такое произойдет именно с ним, даже если это по вине пешехода. Вот и подарочек на день рождения жене… Несколько шокированных прохожих, ставших свидетелями происшествия, тоже побежали к девушке, чтобы убедиться, что она еще жива.       Однако когда они подошли к месту, куда упала девушка, они никого не обнаружили. Сначала люди вертели головами, даже поискали в ближайших кустах — мало ли, куда ее могло отбросить, — но так никого и не нашли. Молодая девушка, одна из свидетелей, зачем-то сказала:       — А ведь сегодня Хэллоуин…       Люди посмотрели на нее удивленно, а она продолжила:       — Вот и не верь после такого в чертовщину…       Тело девушки так и не нашли, и вскоре люди убедили себя, что никакой прохожей не было, и пошли дальше по своим делам.       Водитель фуры, не в силах побороть нервную дрожь, решил припарковаться у ближайшей забегаловки и пропустить стаканчик.       Пустота, спокойствие, существование вне времени и пространства, ничего не знать и ничего не помнить, ни за что не беспокоиться… Приятное ощущение, вот бы так и дальше было.       Ты хочешь жить?       Вопрос раздался в сознании неожиданно.       Я… да, наверное. Не знаю, может быть. Кто я и кто ты? Почему ты спрашиваешь?       Сознанию не очень понравилось давление. Присутствие собеседника словно давило на сознание, становилось неуютно, как будто оно предстало совершенно обнаженным перед целой толпой зевак. Хотелось поскорее закончить разговор и дальше наслаждаться спокойствием.       Я — Магия, великая и безграничная. Ты — одна из моих детей, Гликерия.       Ощущение было как во сне: пока не скажут — не знаешь, стоит только сказать, так вроде бы ничего нового, ты и так это знал всегда.       Ясно.       Кери принимала информацию безэмоционально, словно робот.       Гликерия, помоги моим детям.       Хорошо.       Однако через несколько мгновений, разглядев в просьбе подвох, Кери захотелось узнать, в чем именно должна заключаться ее помощь (вдруг это ей не по силам). Она уже хотела задать вопрос, как почувствовала, что ее куда-то тянет.

***

      Великобритания, 31 октября 1976 год. Самайн.       Темный лорд Волдеморт стоял в ритуальном зале в Лестрейндж-меноре, где он укрывался вот уже месяц, готовясь к созданию шестого крестража. Его вдруг осенило, что частицу души можно поместить в змею. Как раз у лорда недавно появилась милая змейка, которую он с гордостью нарек Нагайной. Змея идеально подходила под создание крестража: любимое животное, символ Слизерина, умный собеседник, которого понимает только Волдеморт, всегда будет при нем, так что за сохранность крестража можно будет не переживать.       Единственное неудобство в создании крестража, по мнению Темного лорда, состояло в том, что ритуал создания крестража можно проводить только в ночь с тридцать первого октября на первое ноября, поэтому после приобретения Нагайны пришлось ждать еще несколько месяцев.       Он аккуратно начертил пентаграмму, написал необходимые руны, на жертвенный алтарь возложил убитую им Джейн Амбридж, крайне мерзкую волшебницу, которая отказалась стать Пожирательницей смерти и, более того, пыталась сдать его Министерству. В центре пентаграммы Волдеморт установил пьедестал из черного нефрита, издревле считавшегося камнем жизни, с которого лениво наблюдала за происходящим его новая любимица Нагайна.       Без четверти двенадцать, когда все приготовления были завершены, Темный лорд стал петь катрены, восхваляющие Великую Мать, после чего он попросил разрешения на создание крестража. В полночь Волдеморт направил палочку на змею, намереваясь передать ей частичку своей души, но неожиданно ритуальный зал вздрогнул, змея зашипела, испуганно осматриваясь, а Темного лорда так сильно придавило, что он опустился на колени.       «Томас Марволо Мракс», — прозвучал властный голос в голове лорда, и не женский, и не мужской.       — Великая Мать, — потрясенно выдохнул Волдеморт.       Маг сразу понял, что что-то пошло не так. Он создавал уже не первый крестраж и знал, что Мать не должна была появляться. В воздухе появилось явное ощущение ярости.       — Великая Мать, я не совсем тебя понимаю, — сказал Волдеморт, пытаясь унять дрожь в голосе. — Ты чем-то недовольна?       Ему ничего не ответили, но в сознании появилось отчетливое ПОНИМАНИЕ того, что на алтаре лежит ребенок.       — Но это взрослая женщина! — Темный лорд даже посмотрел на Амбридж, чтобы убедиться, что она действительно не ребенок.       В голове появилось ОСОЗНАНИЕ того, что она была беременна.       Волдеморта прошиб холодный пот. Он как-то слышал о том, что случилось с одним волшебником, который убил беременную магглу, а оказалось, что ее будущий ребенок должен был родиться волшебником. Откат оказался действительно страшным.       — Великая Мать! — пытаясь справиться с паникой, воскликнул он. — Я… Я не знал, что она беременна!       «Незнание закона не освобождает от ответственности», — внезапно возникла совершенно четкая мысль. НЕ ЕГО МЫСЛЬ.       — Если бы я знал, я бы и пальцем не прикоснулся к ней! — Темный лорд ударился лбом об пол. — Прошу тебя, позволь мне искупить свою вину!       Сначала ответа не последовало. Казалось, секунды превратились в целую вечность. Волдеморт прикрыл глаза, морально готовясь к худшему, и тут прозвучал ответ:       «Хорошо».       Темный Лорд облегченно вздохнул и застыл, ожидая указаний.       Великая Мать больше ничего не ответила, но в голове возник список из дел, унизительных дел, которые ему придется совершить: во-первых, чтобы искупить вину перед убитым ребенком, он должен будет принять в род маглорожденного, во-вторых, тут уже дело Томаса, но явное неодобрение, направленное на создание крестражей, игнорировать было нельзя. Восстановить свой род. Далее в списке шло что-то совершенно дикое и непонятное для Темного Лорда, обозванное словом «жена». ЖЕНА. Лорда передернуло.       В следующее мгновение буквально на голову Темному Лорду свалилась девушка.       Ощущение чего-то сверхчеловеческого стало исчезать, и Волдеморта, озадаченно глядящего на лежащую без чувств девушку и почесывающего ноющий затылок, пронзила внезапная догадка.       — Погоди, Великая Мать! Я что… должен жениться на ней?       «Да. Прими это как мою помощь тебе и твоему роду, Дитя. Она тебе поможет».       На сей раз в голосе послышались веселые нотки, даже намек на хихиканье, после чего Великая Мать покинула ритуальный зал, оставив в голове Темного Лорда знание того, что когда-то давным-давно сам Основатель рода Слизерин просил Великую Мать о помощи, если в таковой будет нуждаться род.       Волдеморт растерянно посмотрел на змею. Та в ответ смотрела на него большими умными глазами и прошипела:       — Тссеперь я могу не бесспокоитьсся, что у тссебя нет сссамки.       — Это дажшше не ссмешшно, Нагайна.       Злой и раздосадованный Волдеморт стер взмахом палочки пентаграмму с рунами, отставил пьедестал к стене и принялся рассматривать девушку. Лорд был зол, но ведь не перечить же самой Магии! Он не настолько глуп, но теперь у него забот невпроворот. И чем дольше он рассматривал девушку, тем больше злился.       Вроде бы обычная, даже симпатичная светловолосая девушка вызвала у лорда резкое отторжение, основной причиной которого были магловские тряпки. Синие штаны из непонятной ткани, темно-серебристая куртка, из-под которой выглядывал серый воротник, и черно-голубой рюкзак, лямка которого съехала с плеча на локоть. Все это напоминало о таком ненавистном магловском приюте, в котором Волдеморт был вынужден провести почти все свое детство. С видом крайнего отвращения Волдеморт взмахнул палочкой и отлевитировал внезапно свалившуюся «радость» на его голову в свои покои. Стоило спокойно все обдумать, а для этого ему нужен был Малый Тренировочный зал, куда он и отправился. Крушить все подряд.