Соблазнитель

      Даже у таких светлых и чистых девушек, как Нанами Момодзоно, порой случались приступы стервозности и сегодня был как раз именно такой день. Вернувшаяся в Храм Богиня имела настроение весьма своеобразное, и лучше всего его можно было выразить затёртой до дыр фразой – возбудим и не дадим. Страдать из-за этого предстояло, конечно же, несчастному Томоэ. Кому, если не ему?       Хранителю и, по совместительству, парню Нанами. Вообще-то она сильно любила Сереброволосого ёкая и очень дорожила с таким трудом выстраданными отношениями с ним, однако всё ещё была немного обижена, тем, что он отвергал её любовь поначалу. Поэтому иногда и вела себя с ним как стерва, сначала заигрывая, а затем резко отталкивая от себя, не давая приблизиться.       Вот и сегодня лису не перепало даже малюсенького поцелуйчика, хотя он встретил её у ворот Храма и галантно помог донести портфель до комнаты. Она же, вместо того чтобы поблагодарить Хранителя за заботу поцелуем закрыла дверь у него перед носом.       «Пусть теперь терпит до свадьбы, а может и после свадьбы», – коварно, подумала Нанами, показав язык воображаемому Томоэ.       — Не делай так. Это – отвратительно, – произнёс неизвестно когда успевший приблизиться лис. На его красивом, но мрачном лице не было даже намёка на улыбку. Лишь играли, сменяя друг друга, оттенки недовольства и скуки. Кончики остроугольных ушей на его макушке были настороженно приподняты, а поза, с которой он прислонялся к стене, словно была списана с модного журнала.       «Красивый, сволочь» – ей стоило большого труда не выпасть из образа неприступной ледышки, но Нанами справилась с этим.       — Тебя забыла спросить, что мне делать, нахал! – её ответ звучал почти резко, но нейтральный, не выражающий эмоций голос немного сгладил это впечатление. – И вообще, чего ты припёрся, Томоэ? Или не видишь, что я собираюсь переодеваться, пошляк?       Последнее было уже чистой воды импровизацией. Раздеваться в её планы уж точно не входило, но раз уж «зритель» сам пожаловал на её театрализованную постановку, Момодзоно, решила не разочаровывать его. Не так уж и часто представлялась возможность поддразнить Хранителя. С этой мыслью она начала расстёгивать пуговицы на рубашке. Медленно, как стриптизёрша.       — Помочь? – вопрос лиса заставил девушку вздрогнуть. Короткое слово, сорвавшееся с твёрдо очерченных, мужских губ, заставило её вздрогнуть и обернуться. Поначалу она собиралась продемонстрировать наглецу обнажённую спину и вытолкать из комнаты, но после подобного предложения желание сразу куда-то пропало. Пальцы девушки замерли над пуговицей, расстегнув которую, она открыла бы его взору верхний край белого лифчика. И Томоэ, судя по выражению лица, уж очень хотел его увидеть.       — Совсем стыд потерял?! – воскликнула девушка, ощущая, как кровь приливает к её щекам, делая похожей на помидорку. – Где же это видано, чтобы парень видел девушку голой до свадьбы? Вот правду о вас, кицунэ говорят – всем вам только одно и нужно.       Томоэ выслушал её с невозмутимым выражением лица, а когда она выдохлась улыбнулся и как ни в чём не бывало парировал.       — Не вижу ничего плохого в том, что Хранитель помогает своей Госпоже – от его слов Нанами бросило сначала в жар, а потом в холод. Он не шутил. Он действительно предложил ей помощь в... переодевании. Да ещё и с таким видом, что ей стало не по себе.       «Какая дьявольская улыбка» – содрогнулась девушка, на шаг отступая от лиса. – «Страшно представить, что он там задумал!»       — Ты не только хранитель, но ещё и мой парень! Так что вон! Вон отсюда! За дверь! Завтра помогать будешь – кричала она сводя полы рубашки на груди. Теперь присутствие Томоэ здорово напрягало Нанами, заставляя чувствовать себя полностью беззащитной.       — Точно помощь не нужна? – с наглой улыбкой уточнил ёкай, да ещё и бровями своими подвигал, как бы намекая на... что-то.       — Точно. Выйди. Сейчас же, – Момодзоно даже не заметила, как воспользовалась полномочиями Богини. Её слова заставили Хранителя ретироваться, хотя тот явно намеревался остаться в комнате госпожи и служить ей – страшно подумать – до самого утра!       — Спокойной ночи, моя богиня, – произнёс Томоэ, обернувшись на пороге и обольстительно улыбнулся ей, задвигая ширму.       Нанами зябко повела плечами. От слов и неожиданно изменившегося поведения лиса ей было неуютно, тревожно, волнительно, немного страшно и очень сладко на душе. Целый вихрь чувств. Самая настоящая буря, поднятая лисом, никак не желала утихать.       — Да что он о себе возомнил, – непонятно к кому обращаясь, процедила девушка, решив всё-таки переодеться уже, но в самый последний момент остановилась. В голову ей пришла страшная мысль, что Томоэ наблюдает за ней. Она велела ему убраться, но он мог оставить здесь свой взгляд... или не мог? Рисковать Момодзоно не решилась, а потому переодевалась, завернувшись в одеяло.       Это был, наверное, первый раз, когда она почувствовала себя в храме Микагэ... хм, не в безопасности. Не то, чтобы девушка думала, будто Томоэ мог наброситься на неё и сделать с ней что-то недопустимое, однако... знаки внимания с его стороны смущали.       С того вечера смущение стало постоянным спутником Нанами, потому как соблазнитель и не думал останавливаться на достигнутом. Напротив – он продолжил пытаться совратить свою госпожу. При этом его попытки день ото дня становились всё более изощрёнными. Нельзя сказать, чтобы он грязно домогался до неё,скорее уж нагло приставал. Зажимал в школьном коридоре, подкарауливал у ворот Храма, делал двусмысленные комплименты и в меру-пошлые намёки. В общем – шёл на всё, чтобы пробудить в ней желание и заставить пасть себе в объятья подобно созревшему яблоку. И, надо сказать, такая тактика действовала на «ура».       Каждый раз оказываясь прижатой к сильному мужскому телу, Нанами ощущала, как ей становится жарко. Кровь приливала к щекам, сердце начинало стучать, в ушах шумело, а ноги становились как будто чужими. В силу своего воспитания девушка не слишком-то верила этому чувству, а потому злилась на Томоэ и динамила его даже жестче, чем обычно. Долго так, естественно, продолжаться не могло, и вскоре случилось то, что и должно было случиться – лисий дух перешёл к более активным действиям.       Всё случилось примерно через неделю после инцидента, положившего начало их безмолвному противостоянию. Нанами в тот день задержалась в библиотеке допоздна, готовясь к будущему экзамену, а потому до Храма добралась уже после наступления темноты.       Стояла жаркая летняя ночь и единственным звуком, наполнявшим остывающий воздух был стрёкот цикад. Томоэ как всегда ждал её на вершине лестницы, ярко освещённый светом не полной луны, пробивавшимся из-за облаков. Видя, как он стоит, вглядываясь во тьму и ожидая её появления, девушка прокрутила в голове примерный сценарий предстоящего столкновения и усмехнулась, представляя как в очередной раз отошьёт этого горе-соблазнителя, когда он вновь потянется к ней своими загребущими лапами.       Нанами так смаковала этот момент в своём сознании, что оказалась не готова к равнодушному: «С возвращением». Ставший до неприличия прилипчивым лис едва ли обратил на неё внимание, любуясь выглядывавшей из-за облаков луной. И лишь когда обеспокоенная странным поведением своего Хранителя девушка спросила: «Не случилось ли чего?» – очнулся и посмотрел на неё.       И вновь во взгляде его наполненных серебристым сиянием глаз Нанами почудилось нечто пугающее. Совсем как в тот раз, когда нахал предложил ей помощь с переодеванием. Порядком напуганная девушка попыталась было ретироваться, но не успела сделать и шагу. Томоэ вдруг оказался рядом, взял её ладонями за лицо и поцеловал. Нежно, но резко, без предупреждения. Соблазнитель.       Нанами смогла лишь протестующе замычать в его губы, прижатые к её губам. Твёрдые, упругие и чуть влажные – их прикосновения были приятны и, вместе с тем, знакомы до щемящей боли. Ведь не смотря на то, что в отношениях они состояли всего ничего, им уже приходилось целоваться и раньше. При заключении Контракта Богини и Хранителя. Однако оба тех раза не шли ни в какое сравнение с этим поцелуем. Потому что он был настоящим. Томоэ больше не казался зажатым. Наоборот – его привычная скованность уступила место страсти, что бушевала подобно голубому, лисьему огню, сжигавшему всех врагов Богини Храма Микагэ.       Ошеломлённая новыми ощущениями, которых, честно признаться, не ожидала, Нанами от неожиданности даже приоткрыла рот. Томоэ, естественно, сразу воспользовался этим, проникнув внутрь языком. Это ошеломило девушку, заставило буквально застыть на месте с широко распахнутыми глазами. Но ещё больше её ошеломило тёмное пламя страсти, полыхавшее в фиолетовых глазах Томоэ. Познав его силу Нанами поняла, что не в силах больше сопротивляться и раскрыла губы, ответив на поцелуй. В конце концов она любила этого несносного лиса и хотела быть с ним, а обида за отказ успела пройти, уступив место новому и незнакомому чувству.       Заметив перемену в её реакциях ёкай обнял её, сжимая в объятьях. Одна его ладонь так и осталась на её щеке, а вторая скользнула вниз по левому боку и опустилась к бедру, пробираясь под гофрированную юбку. Кожа коснулась кожи и это ощущение ввергло девушку в некое подобие ступора. Она просто замерла в надёжных мужских объятьях, прислушиваясь к своему телу.       Томоэ же времени не терял. Нанами и глазом моргнуть не успела, как он уложил её на футон и забрался сверху, прижав к нему. Опираясь о простынь руками и коленями он, в то же время навалился на неё достаточно сильно, чтобы дать Нанами понять – она не встанет до тех пор, пока он не разрешит ей. Девушка сразу заизвивалась под ним, разрываясь между любовью и страхом.       С одной стороны, она много раз мечтала о чём-то подобном. С другой – желание сбывалось как-то неправильно. Она не была готова. Сердце говорило, что перед ней тот, кого она любила и так долго ждала, а разум... разум кипел от страха и возмущения.       — Удобно? – поинтересовался меж тем Томоэ. – Надеюсь, да, потому что тебе предстоит провести в этом положении какое-то время. Так что лучше привыкай к тому, что лежишь на спине с широко расставленными ногами. Это теперь будет твоя любимая поза.       — Совсем обалдел? Несёшь какую-то околесицу! А ну пош... – возмущённая до глубины души девушка собралась согнать с себя наглого соблазнителя, припечатав, для верности, Божественным Словом, но тот вовремя прервал её, заткнув рот поцелуем. Обнаглевший кицунэ вдавил её в постель, углубил поцелуй, буквально изнасиловав рот своим длинным языком.       — Привыкай к этой позе, Нанами, – как ни в чём не бывало проговорил он, отстраняясь от её губ. В этот раз девушка сумела лишь застенчиво кивнуть в ответ. Она понимала, что это не просто слова и не пустое бахвальство, как можно было бы подумать. Безвылазно просидев в Храме двадцать лет, а потом проведя ещё год рядом с девушкой, которую полюбил, но к которой не мог прикоснуться Томоэ был полон сил. И это заставляло Момодзоно беспокоиться о том, сумеет ли она выдержать предстоящее? Ведь глядя в потемневшие от желания глаза лисьего духа она не находила в них снисхождения к себе, хоть и была девственницей.       На мгновение склонившийся над ней мужчина напомнил ей того дикого лиса, которым был когда-тo. Та же жуткая, злонравная улыбка, тот же пробирающий до костей взгляд, с помощью которого он заставил её застыть на месте. В тот раз она сумела вырваться, тяпнув нахала за палец, который тот так неосмотрительно поднёс к её губам. В этот же раз о спасении ей оставалось только мечтать.       Томоэ, который выглядел и вёл себя не как Томоэ, держал её слишком крепко. Лежа на полу, в его объятьях, Нанами ощущала себя скорее пленницей, чем возлюбленной. Это пугало и возбуждало сильнее любых поцелуев. А когда сереброволосый чувственно провел кончиком языка от уголка её губ до уха, мочку которого принялся покусывать, шатенка и вовсе застонала, требуя большего.       Лис же был только рад этому. Его ладони задвигались по её телу попутно снимая одежду. Рубашка, юбка и, наконец, лифчик. Добравшись до груди, его пальцы заставили Нанами содрогнуться. Её соски напряглись под нежными руками любимого ёкая и приятно заныли, отвечая на его прикосновения, которые затем сменились поцелуями. Не сказав ни слова, Томоэ принялся сосать её грудь, вкладывая в каждый поцелуй всю страсть, что сжигала его обнажённое тело. От своего кимоно он тоже успел избавиться.       Впрочем, лисий дух не был бы собой, если бы позволил себе так легко уступить чувствам. Этот иступленный порыв, на самом деле был тщательно выверен и рассчитан. И пока его губы рассыпали горячие поцелуи по всему телу Нанами, усыпляя её бдительность, его рука медленно, но верно спускалась вниз. Пройдясь по животу она заняла место между ножек. Дыхание девушки, и так уже учащённое, стало ещё более быстрым. Она начала задыхаться, когда его пальцы принялись поддразнивать её там.       Его указательный и средний палец мягко скользнули по складкам,заставив задрожать. То ли от предвкушения, то ли от страха. Колени Момодзоно неосознанно раскрылись, обеспечивая ему лучший доступ к запретному ранее участку тела. Довольно усмехнувшись Томоэ большим и средним пальцем раздвинул створки «нефритовых ворот» позволяя, указательному беспрепятственно гладить чувствительную плоть внутри. Он был действительно опытным любовником, а потому без труда нащупал «бугорок страсти» и, легонько надавив на него, заставил Нанами ахнуть. Наблюдая, как она выгибается на простынях, теряя контроль над своим телом, сереброволосый даже не подумал о передышке. Напротив – он продолжил заманчивые манипуляции с ещё большим энтузиазмом.       Когда же ей начало казаться, что лучше уже быть не может он внезапно вошёл в неё пальцем, достав до символизирующей непорочность и чистоту преграды. Никто и никогда прежде не делал с ней подобного – глаза девушки закрылись, а внутренние стенки сжались, словно пытаясь не допустить вторжения или, скорее всего, просто не зная, что делать с ним. Томоэ же задвигал пальцем внутрь и наружу,иногда смещаясь слева-направо, а иногда – сверху вниз. Чтобы как следует насладиться тем, как она корчится под ним. При этом его рот ни на мгновение не оставлял в покое её грудь, приближая Момодзоно к границам её терпения.       То, что она испытывала сейчас, находилось за гранью добра и зла. После нескольких минут столь сладкой пытки, хвостатый, к разочарованию своей пленницы, убрал указательный палец. Но лишь затем, что заменить его двумя. Её влагалище отчаянно сжалось вокруг них, тщетно пытаясь вытолкнуть наружу и, тем самым, лишь усиливая удовольствие, перекатывавшееся внутри словно тяжёлый свинцовый шар. Пальцы, вонзавшиеся в неё на манер ножниц, заставили Нанами кричать, закатив глаза. Это было слишком интенсивно и она схватила Томоэ за запястье, пытаясь убрать от себя его руку или, хотя бы, замедлить её продвижение внутри себя.       Тот, к её удивлению, подчинился и позволил жертве своей жестокости обессилено откинуться на футон. А пока она пыталась отдышаться и прийти в себя после пережитого, хитрый лис сменил позу, сместившись вниз. Нанами видела это, но по началу не почуяла в его действиях какого-либо подвоха. Истинное намерение Томоэ открылось ей лишь в тот миг, когда его дыхание коснулось промежности, послав волну мурашек по коже. Поняв, что он задумал и страшно смутившись, девушка попыталась свести ноги и перекатиться на бок, но было уже поздно. Руки ёкая сжали её колени и раздвинули ноги. Беспомощной девушке оставалось лишь наблюдать, как обрамлённое серебристыми волосами, божественно-красивое лицо её Хранителя медленно скрывается между ними.       Когда его язык коснулся запретного местечка, шатенка содрогнулась всем телом – длинный, мокрый и шершавый – он представлял собой идеальное орудие пытки для беззащитных дев. И Томоэ пользовался им виртуозно. Её грудь вздымалась и опускалась в бурном дыхании, а изо рта вырывались бесконтрольные стоны, пока он массировал её кончиком языка. В глазах потемнело, когда лисий дух по очереди взял каждую из её губ и пососал. Было так хорошо, что это почти причиняло боль. На мгновение Нанами даже потеряла сознание, но язык Томоэ, вонзившийся в неё на всю глубину, быстро привёл её в чувство. Да и как тут можно было отключаться, когда божественно-красивый парень облизывал её уже изнутри, собирая выделявшуюся жидкость.       Наконец его рот сжался,захватив края истекающего любовным соком отверстия и всосал с такой силой, что поверг Нанами в экстаз, равного которому она прежде не испытывала. Откинув голову, она выгнулась всем телом и закричала во всю мощь лёгких.       Несказанно довольный собой, но по-прежнему не проявляющий ни капли милосердия к жертве, Томоэ поднялся и заполз на неё, прижав к футону как в самом начале вечера. Обессиленная Нанами валялась с закрытыми глазами, не проявляя интереса к тому, что происходило вокруг но,почувствовав как что-то твёрдое прижимается к её бедру сразу же завозилась под ним. От страха,разумеется, потому что увиденное заставило её глаза расшириться. Ведь его... хм, орудия размер был огромен. Разве он мог поместиться в ней?       Девушка ахнула порываясь вырваться, но хитрый лис уже прижал её запястья к полу. По пытка свести колени тоже ничего не дала – мужское тело уже разместилось между её бёдрами. Надежда на спасение угасла и Нанами закрыла глаза, готовясь к неизбежному. Она чувствовала, как кончик пульсирующего члена скользит по краю, словно поддразнивая её. Слегка толкаясь на входе без попыток проникнуть внутрь целиком. Лис ждал, пока её тело расслабится, чтобы затем одним движением войти в неё.       Не сумев сдержаться Нанами закричала от боли,вызванной длинным и толстым стержнем проникшем, как ей казалось, до самого основания. Она чувствовала себя так, будто её пронзили колом и не находила в этом ничего приятного и тем более возбуждающего.       — Расслабься, – нежно шепнул Томоэ, склоняясь над ней и щекоча кожу светлыми прядями, окружавшими его голову ореолом лунного света. Его язык выскользнул изо рта и отправился в путешествие по её лицу, слизывая слёзы, катившиеся из уголков глаз.       Лишенная девственности Богиня никак не прореагировала на слова и действия своего Хранителя, продолжая всхлипывать и извиваться под ним. Томоэ хмыкнул и толкнулся в неё, начиная неторопливый ритм глубоких, нарушающих толчков. Двигая всем корпусом, он продвигался вперёд и отступал, чтобы затем втиснуться вновь. Вот так, по чуть-чуть, он постепенно преодолевал сопротивление её тела, пока не вошёл по самую «рукоять», чтобы сразу же отступить и, почти полностью выйдя, толкнулся обратно.       Это продолжалось следующие несколько минут и вскоре Нанами заметила, как сквозь боль и жжение от его толчков проступают первые уколы удовольствия. Трение лисьего члена о пульсирующие стенки влагалища вызывало странное, незнакомое доселе ощущение, что росло с каждым его ударом. Прошло ещё немного времени и девушка поняла, что скулит уже не от боли, а задыхается от удовольствия. Почти как в те мгновения, когда исследовал её глубины ловким языком, заставляя сходить с ума от возбуждения.       Вскоре человеческая девушка уже корчилась под мускулистым телом лисьего духа, постанывая в голос. Все мысли о сопротивлении, что поначалу, может ещё и посещали её, окончательно исчезли. Сгорели в горниле чистого удовольствия вместе с остальными мыслями. Единственное, чего хотела сейчас Нанами – это быть со своим Томоэ. Вцепиться когтями в его плечи и притянуть к себе настолько близко, насколько это возможно. Обвить рукам и ногами, принять и похоронить в себе. Так, чтобы он уже никогда не покинул её. И чтобы знал – он принадлежит ей, а она – ему. Навсегда. Ведь она, наконец-то, дождалась своего принца.       Она была абсолютно и полностью счастлива. А вот Томоэ, в какой-то момент, стало мало происходящего. Он поднял её ногу и согнул, прижав колено к груди, что позволило его члену проникать в неё ещё сильнее и глубже. Не сразу девушка поняла,что лис просто ответил на её крики «быстрее... сильнее...». В таком положении удовольствие усилилось многократно, но и боль, почти притупившаяся к этому моменту, снова дала о себе знать. Некоторое время они противоборствовали внутри её тела почти на равных, а затем боль победила. Ощущение жжения вернулось, доставляя неудобство, быстро перераставшее уже в серьёзный дискомфорт.       Понаблюдав за гримасками, сменявшимися на её хорошеньком личике, Томоэ легко перевернул её на живот и, поставив на колени и на руки, вошёл со спины, подарив любимой качественно-новые ощущения. Теперь головка его члена касалась именно той части влагалища, что была особенно чувствительной. Боль исчезла, а наслаждение усилилось до такой, степени, что само стало болью. Только не жгущей и не режущей, а приятной и сладкой. Настолько, что грозила разорвать её изнутри. Уже после первой пары толчков Нанами и познала смысл англоязычной фразы «He drives me crazy». Ощущения, что подарил ей лисий дух, лишили девушку даже контроля над собственным телом и теперь она послушна дёргалась и извивалась в крепких мужских объятьях.       С каждым новым толчком её тело подавалось вперёд, а груди подпрыгивали, смачно шлёпаясь о живот. По крайней мере до тех пор, пока Томоэ не обернул руку вокруг её туловища, сжав одно полушарие ладонью и лаская сосок, в то время как вторая теребила самое чувствительное место на теле девушки. Прикосновения мужских пальцев,неторопливо перебиравших влажные складки внизу её живота, делали с телом Нанами нечто невероятное. Позволили взойти на вершину блаженства.Один особенной мощный удар и её скулящие стоны превратились в крик, а стенки влагалища сжали наполнявший их стержень. Пальцы Томоэ,по прежнему касавшиеся её клитора, только усилии приливные волны удовольствия, распространявшегося снизу и захлёстывавшего юную особу с головой.       Где-то в процессе он и сам достиг кульминации, издав приглушённый стон. Ощущение горячей мужской жидкости, брызнувшей в неё по пульсирующему от удовольствия стволу, продлило девичий кульминационный момент. Нанами вновь закричала,озвучивая своё удовольствие, пока внутренние мускулы сжимались вокруг так и не потерявшего твёрдость члена, обволакивая его горячим соком.       В конце концов её ноги подломились и девушка рухнула на постель, утащив любовника за собой. Ёкай упал на неё сверху, но почти сразу приподнялся и извлёк себя из неё с влажным хлюпом, с трудом преодолевая сопротивление сжимавших его стенок. Нанами почти не заметила этого. Она лежала и задыхалась, чувствуя, как их жидкости стекают по её бёдрам, пачкая простыни.       Достаточно придя в себя, Богиня перевернулась на бок, уставившись на стену. То, что только что произошло между ними было чудесно, удивительно и очень неправильно. Переспать с мужчиной, пусть любимым и желанным до брака, вместо того, чтобы подавать пример целомудрия, как и подобает Богине. Проходящие спазмы удовольствия всё ещё сотрясали её тело,конфликтуя с чувством вины и растерянности, заполнявшими разум, но сейчас она слишком устала, чтобы заботиться ещё и об этом. В своём нынешнем состоянии Нанами хотела лишь одного – свернуться в клубок и позволить сну смежить свои веки. Она не могла справиться с противоречиями и предпочла не думать о них, оставив все проблемы на завтра. Имела она право на отдых в конце-то концов?!       — Прости, что заставил тебя ждать так долго, – раздался над ухом девушки тихий шёпот, вырвавший её из сладких глубин сна.       Момодзоно так давно мечтала услышать эти слова, что готова была пожертвовать отдыхом, чтобы насладиться их звучанием.       — Всё в порядке. Я люблю тебя, Томоэ, – её ресницы трепетали, не открываясь, а губы едва двигались. Голос был едва слышен.       — Я тоже люблю тебя, Нанами, вот только, мы ещё не закончили! – рука лиса коснулась её ягодиц, легонечко поглаживая их.       Через мгновение Нанами ощутила, как что-то прохладное и скользкое льётся между ним и, смачивая запретную дырочку. Осознав, к чему всё ведёт, девушка попыталась отползти, но не сумев сдвинуться с места уткнулась в подушку и закрыла глаза.       Томоэ твёрдо вознамерился получить её всю этой ночью и Нанами не осталось ничего другого, как отдать ему себя без остатка.       «Если уж лишаться девственности то по полной» – обречённо подумала Богиня смиряясь с неизбежным. Её ждала долгая ночь.