Пока ты не дашь своё согласие...

— Адалинда, — Поттер склонился к протянутой руке и ответил на ослепительную улыбку хозяйки дома. — Что, рад небось, что не убил меня, так? — мадам Забини лукаво ему подмигнула. — Видишь что-то интересное? — спросила она, усаживаясь за столик, кивнув на зеркало на стене. — Думаю, нужно сменить причёску… — Глава Аврората показательно провёл пальцами по волосам. — Но ты ведь уже знаешь то, что я вижу… Я, надеюсь, не прервал что-то, требующее твоего личного участия? Там, за стеной, сейчас было жарко, страстно и мокро, там тела и души людей находили выход тому, с чем логика, разум и здравый смысл не могли справиться. Гарри перестал видеть сквозь альдегидную поверхность, как только признал в себе то, что было скрыто годами — он любит власть, а не презирает её, он любит секс, любит свою силу, любит безусловное уважение к себе. Любит себя за своё умение стать таким, каким хотел быть. Признал, что то чувство вины, что он выгонял, вытравливал из себя почти год, лежит на давно развеявшемся по ветру потерянном мальчике, которому просто не хватило любви. И этот недостаток едва не стал концом всего мира. — Нет, мой дорогой. Сейчас там всё мило и медленно. Ты же знаешь, что всегда можешь присоединиться, даже из простого спортивного интереса… Примерить новую, более подходящую роль… В этом антураже, а не в маггловском клубе у стены, нагибая того, кто оказался ближе и доступнее. — С каких пор мой промискуитет вызывает такой приступ сарказма с твоей стороны, Адалинда? — С тех пор, как ты переступил порог моего особняка через пять лет… Почти год сотрудничества, ещё год долгих, но редких бесед. Мы о многом поговорили, но ещё большее осталось за кадром, ведь так? И я ждала тебя. Хотя бы, чтобы высказать свою скорбь о Густаво. Я всё ещё тоскую о нём. — А я искренне рад, что тебе пришлось скорбеть о нём… Могло быть и наоборот… Густаво был тем, кто скреплял Непреложный обет, который Гарри взял с мадам Забини, когда понял, к чему может привести такое сотрудничество. И, несмотря на всю мудрость этой женщины, он смог найти то, что для неё стало определяющим в их сотрудничестве. И этим камнем преткновения стал не сын. И даже не богатство. А её маленькое порочное увлечение, для поддержания которого необходимы были те обстоятельства, которые легко мог сломать даже такой неопытный аврор, как Поттер. Ах да, и ещё один несанкционированный обыск, в процессе которого изъяли всего одну деталь, но очень ценную — думосбор. — Адалинда, — продолжил Поттер, немного смягчаясь, понимая, что его жёсткость здесь — показатель неуверенности в себе, которой на самом деле уже давно не было. Точнее давно не бывало… — У него было много тёмных делишек. Он, в конечном итоге, стал играть слишком небрежно, мог подставить тебя и твой круг. Ты ведь понимаешь, что… Что его уход был лучшим выходом. — Не для него, но ты прав, Гарри. Я рада, что ты тогда передумал. А сейчас, давай-ка ты снимешь свой пиджак, сядешь удобнее и расскажешь мне истинную причину своего визита. Потому что в глазах твоих страх. И мне это не нравится. Мне нравится видеть мальчика, который смог, а не мальчика, который выжил… Эта фраза имела смысл только для них двоих, но Поттер был благодарен, что она решила продолжить их общение с того, на чём оно остановилось. Без купюр. Без галстука. Без статуса. — Я хочу Драко Малфоя, — выпалил Гарри, боясь передумать. Давно у него не было подобной нерешительности, но с каждой минутой здесь он всё сильнее становился в туфли того мальчика, который покидал этот дом в последний раз. — И в чём проблема, мой дорогой? Закончилась Оборотка? Или ты всё же понял, что нельзя поговорить обо всём важном, не используя слова на букву «л»? — Адалинда, ты в себе? Ты будешь говорить мне о чувствах? Таких, как это, на букву «л»? — Гарри удивился искренне. Этот человек на протяжении двух лет общения вообще никогда не упоминал эту сферу жизни. О чём бы они ни говорили — эта тема была табу. — Гарри, — женщина мягко улыбнулась и налила себе выпить. Не предлагая Главе Аврората, захочет — нальёт сам. — В то время, когда все подростки влюблялись, ошибались и влюблялись вновь, ты пытался справиться с последствиями игр Дамблдора и войны. И я не знаю, что из этого повлияло на тебя сильнее. И я всё ждала, когда же ты хотя бы тень этого чувства принесёшь в мой дом. Пусть не тогда, когда ты был в кругу, но после, целый год я ждала, и не видела этого. И сейчас могу сказать точно, что за эти годы ты так и не влюбился. И тебе бы задаться вопросом, способен ли вообще ты на это чувство, а не тем, почему ты боишься трахнуть Малфоя сам? Ведь это тебя привело? Встаёт у Поттера, и трахнуть хочет Поттер, но голова с телом не дружат? — И что ты хочешь этим сказать? — Поттер нахмурился. Беседа выходила динамичная, и очень стремительно шла в ту степь, которую он не хотел затрагивать ни за какие блага. Он готов был уже свернуть разговор и уйти. Потому что уже задавался этим вопросом и пришёл к выводу, что нет. Не способен. И вместе с этим, его сильно зацепило, что Адалинда так просто может его просчитать. Что видит насквозь. Что предполагала, что однажды так и будет. — Нет уж, мой милый, серьёзный мальчик. Это ты говори. А я послушаю. Внимательно, не перебивая. Потому что тебе есть, что сказать. Если осмелишься. — И чего мне, по-твоему, стоит бояться? — он насмешливо вскинул бровь. — Того, чего ты мне ещё не сказал, — как приговор озвучила она и села удобнее, играя искрами света на поверхности коричневого ликёра. Поттер вздохнул. А потом понял, что ничего не потеряет, если покопается в своей голове в её присутствии. — В школе мне нравился Малфой. Я, возможно, был в него… влюблён, — выдавил он из себя, и понял, что это знание как-то уже улеглось у него в мыслях. Не было ни фрустрации, ни сожаления, ни сомнений. Просто факт. Был. Гарри освобождённо улыбнулся. — И сейчас я, наверное, пытаюсь закрыть гештальт тем, что собираюсь соблазнить его, распалить то же яростное желание в нём, что есть во мне. — И только? — Что «и только»? — не понял Гарри. — Закрыть гештальт? — Поттер кивнул. Это убеждение легло на душу легко. Он был уверен в нём, и теперь не беспокоился о том, что эта ситуация может обернуться против него. Женщина повела плечом. — На самом деле, есть много чего «и только». Но об этом чуть позже. Скажи, Гарри, как твои дела? Тебе нравится твоя жизнь? Всё ли устраивает? Какие у тебя цели? Хотя бы на год? — Меня устраивает моё одиночество, Адалинда, — ответил Гарри, понимая, к чему пытается его подвести волшебница. И снова почувствовал, как нагреваются часы Абракаса. — Мне скучно. Меня мало что может удивить. Но у меня есть всё, чего я хочу. Так что я доволен своей жизнью. — карман жилета стал жечь кожу Поттера изнутри, прямо сквозь рубашку. — Что ж, это замечательно. А ты не думал, что сам себя вполне способен удивить? И прошлым, и будущим… Возвращаясь к «и только», Гарри, но не исключая того, что ты подумаешь ещё раз, прежде чем напропалую врать старой ведьме об одиночестве, я хочу спросить у тебя. И ты ответишь. Хотя бы себе… Кто был в твоей голове, когда Тета испугала тебя в том круге? О ком ты подумал перед тем оргазмом, Гарри? Поттер помотал головой. Он на самом деле не помнил. Это было давно, но причина была не в этом, он просто был слишком вне себя, чтобы осознавать ещё и этот образ. И тут до него дошло. — Ты не хочешь мне ничего рассказать? — тихо, свирепо начал Поттер, и Адалинда расхохоталась. — Нет! Конечно, не хочу, более того, и не расскажу. Хотя бы потому, что у меня тоже есть свои тайны… — она успокоилась, но голос её всё ещё был веселее, чем предполагала эта беседа. — Но да, я вижу всё через призму твоего восприятия. Поэтому предлагаю подумать ещё немного, чтобы понять, к чему я хочу тебя подвести. И пожалуйста, не надо думать, что я скажу тебе то, чем пичкал тебя твой любимый директор. «Любовь победит всё! В тебе есть это, мой мальчик, сила любви преодолеет любые невзгоды!» — произнесла она тягучим, глубоким голосом, явно подражая почившему старику. — Нет, Поттер, я такого говорить не стану, это чушь! Человек может всё. Магия всесильна. Почти. А вот любовь… Сомнительно. Всё всегда зависит от тебя. Захочешь, и твоя любовь будет всесильна. Слиняешь, сольёшь отношения, и всё, любовь окажется в заднице у книззла — вроде и существо миленькое, а в говно всё равно не полезешь ведь. Так что, нет, мой хороший, этой чуши здесь не будет. Не в этом доме… Скажу я вот что: нельзя решить в один момент, что ты будешь любить вот этого человека. И если малявка-Уизли так решила один раз, то потом совсем скоро решила и второй. И, скорее всего, третий, четвёртый… Ну, ты понял. Но если кто-то отзывается тебе, если кто-то способен расшевелить твою душу, Гарри, это ценно. Потому что, Гарри, одиночество — это слишком редко осознанный выбор. Чаще это просто страх. Я не верю, что ты свой страх не возьмёшь в узду. Ты же умеешь работать с мотивацией, умеешь профилировать себя, не мне тебя учить. Просто если это Малфой — тот, кто тебя цепляет, попробуй дать себе шанс. Не надо петь серенады, просто позволь себе чувствовать рядом с ним. Не надо искать в себе какую-то непонятную тебе пока любовь. Просто живи моментом. Попробуй, тебе может понравиться. — Покажешь? — Адалинда моментально поняла, о чём Гарри. — Не могу. Правда, Гарри, не могу, это так не работает. Но даже если бы могла, не стала бы. Ты должен это сам увидеть. Потому что, если не вспомнишь, придумаешь то, чего нет. Поттер был в сомнениях и размышлениях, они общались достаточно долго, чтобы Гарри смог полностью переключиться со своих терзаний на отвлечённые темы. Но в конечном итоге пришлось вернуться к тому, с каким запросом он сюда пришёл. — Ты же почти девственник, Гарри… Это естественно, что ты неловко и неуверенно себя чувствуешь. Знаний в твоей голове много, но практика вся была чужой. Ты сейчас как подросток, который насмотрелся порнушки у магглов. Информации уйма, а опыта ноль. — Совет? — просил Поттер, понимая, что, наверное, в этой ситуации вряд ли услышит что-то толковое. Мадам Забини покачала головой. — Только в контексте уже озвученного… — Но как мне соблазнить Малфоя, если я… — он вскочил с кресла, нервно проходя мимо того самого зеркала. — Ты хотел сказать «совратить»? — поддержала его весьма странным образом женщина. Интонации были утвердительными, а вот смысл сомнительным. — С чего ты взяла, что это не он меня будет совращать? У него опыта, поди, ещё с Хогвартса на роту солдат удивить хватит. — Глупыш-Гарри. Он ведь чистокровный… Но речь не о нём. Всё, что я могу тебе предложить — начни сначала. Просто представь, что когда ты наедине с ним, тебе всё ещё восемнадцать, ты всё ещё юн, наивен и неопытен, что ты жаждешь взаимности и ласки. И просто отдайся моменту. И не важно, что это будет — поцелуй, минет или объятия. Позволь себе это. Если я правильно предполагаю, у вас есть основания не опасаться огласки того, что только между вами. Так — дерзай! Возможно, такой твой образ на него подействует намного более соблазняюще, чем эти твои наглые аврорские замашки, дерзкий взгляд и властные жесты. Но я снова говорю тебе, Гарри. Позволь себе прожить то, чего у тебя ещё не было. Но должно было быть, обязательно, для зрелости души, для опоры под ногами. Не той, что я дала тебе. Иной. Ладно? Всё-всё! — она хлопнула в ладоши, — Мне пора, тебе пора, рада была принять тебе в своём скромном гнёздышке, au revoir! Она исчезла, так и не проводив гостя, а Поттеру с грузом новых знаний пришлось возвращаться домой. Может, из-за всего, что вылила на него мадам Забини, может, из-за того, что это стало полной неожиданностью, но увидев Малфоя в растрёпанных чувствах, он отнёсся к нему по-человечески. И почувствовал себя от этого хорошо. Не сказать, что он верил в то, что пыталась донести до него Адалинда, но он на всякий случай прислушался к себе. Нет, никаких намёков на то самое слово на букву «л». Однако забота о Малфое принесла что-то вроде гармонии в его настроение. Что ж. Видимо, сегодня день экспериментов. Гарри и не думал, что ужин с Малфоем может пройти так… Спокойно. И просто. Драко не ёрничал, не капризничал, не задирал нос. Просто делился… Да, наверное, это верное слово — делился тем, как прошёл его разговор с мамой, как он впервые заступил на суточную смену, как решил купить эту квартирку, после того, как понял, по-настоящему понял, что это его дом теперь. — Ты поэтому так огорчился? — очень спокойно, почти буднично спросил Гарри, не желая снова расстраивать Драко. — Да… Беседа с мамой на самом деле была… Напряжённой, особенно в конце, — Поттер приподнял бровь и услышал продолжение: — Она беспокоится, что теперь, когда наши «отношения» — Драко показал пальцами кавычки, — стали достоянием общественности, мне может угрожать опасность со стороны твоих фанатов. Или врагов… Даже предположила, что дело против меня сфабриковали, чтобы надавить на тебя… — Нарцисса всегда была прозорливой и предусмотрительной, в её словах есть очень здравое зерно. И я, признаться, не подумал о той угрозе, что может возникнуть из-за нашего контракта… — реакция Малфоя на этот комментарий была незамедлительной. Он закрылся, глаза похолодели, и теперь к грусти в них добавился намёк на задавленность и одновременно смирение. — Мне стоило бы взять с неё пример, — «а не думать только головкой», — добавил про себя Поттер. — Спасибо за ужин, Драко. — Кричер появился незаметно и поднос исчез с кровати. — Ты не против, если я побуду здесь немного? Сегодня не хочется быть одному… Гарри не кривил душой. Уходить на такой ноте и сидеть в кабинете до ночи не хотелось. Драко удивлённо смотрел на него несколько минут, а потом кивнул. Не съязвил, не прогнал. Просто дотянулся до учебника по теории магических ядер и углубился в чтение. Поттер последовал его примеру. На самом деле он едва улавливал то, что читал. Мысли крутились вокруг диалога с Адалиндой, которая явно намекала, что Драко может быть, или стать, кем-то «ценным» в его жизни. Нужен ли ему вообще такой человек? И если всё-таки нужен, то стоит ли делать таким человеком Малфоя? Он всё же далёк от праведности. Далёк от образа хорошего парня. Но смог бы «хороший» парень вообще войти в его жизнь? С его-то характером, его видением мира, кто смог бы ужиться рядом? Или кто-то по-настоящему любящий, или такой, как Малфой-младший… Заключивший контракт и имеющий свои дивиденды от такой жизни. Так, почему бы не попробовать? Эти мысли быстро упёрлись в тупик. Потому что Драко сейчас под залогом. И в любой момент может оказаться за решёткой. В голове щёлкнуло, что он так и не просмотрел отчёты по его делу. Гарри закрыл книгу и призвал нужные документы. — Гарри, скоро одиннадцать. Хочешь чашку чаю перед сном? — осторожный вопрос Драко вырвал его из рабочей рутины. Читая дело, Поттер словно окунулся в расследование от первого лица. Он подмечал промахи аврора и его руководителя, делал заметки для последующих распоряжений или просто указаний, и совсем забыл о времени. — Я, наверное, выпил бы что-нибудь покрепче… Что тебе предложить? — Коньяк, если можно. Поттер поднял брови так высоко, что Малфой прыснул со смеху: — Что? Малфои любят всё лучшее… Что поделать, если в плане спиртного лучшее — у магглов? — У меня нет слов… — Поттер улыбнулся и попросил Кричера подать бокалы. Они беседовали ни о чём, снова, и на удивление Малфоя во многом находили точки соприкосновения. Однако у аврора в душе Поттера был вопрос, который не давал ему покоя. — Драко, что ты можешь рассказать о Гилберте фон Гутте? — Гарри спросил, словно невзначай. Он не хотел акцентировать внимание на этой теме, в конце концов, кому интересно слушать о бывших любовниках своего ну… по контракту любовника, а по сути… Как там, у мадам Забини? Потенциально близкого человека, если упростить и обобщить. Только ответ его разозлил: — Ничего, а кто это? — Драко отложил книгу и повернул голову к столу, за которым сидел Поттер. Губы Гарри сжались в тонкую линию, а взгляд мгновенно похолодел. Чтобы не выдать своих эмоций, он уткнулся в бумаги. — Ничего, я думал, вы знакомы… По отчётам, переданным сегодня утром, выходило, что они были более чем тесно знакомы, учитывая, как он размышлял о вертлявой заднице Драко с аккуратным тонким, едва заметным шрамом на ягодице. Да, пока не понятна его роль во всей этой истории, но мотивы у него однозначно личные. Хотя, ничего ещё не ясно. Может, то, что племянник незабвенной старушки проигрывает родные галеоны в карты за одним столом с этим фон Гуттом — это просто совпадение. Но то, что Малфой соврал, испортило настроение под чистую… Драко как-то сразу понял, что это неадекватное перемирие закончилось с последним глотком из бокала Поттера. — Спокойной ночи, Драко. Трогать тебя сегодня было бы варварством, так что, отдыхай, мой хороший. Гарри почти уже ушёл, но вернулся, склонился над постелью Малфоя и приблизился для поцелуя. Подождал несколько секунд, а потом улыбнулся. — Я жду, Драко. Сегодня, мне кажется, я заслужил ласку на ночь… Малфой открыл прикрытые до этого глаза и посмотрел на его губы. Зарумянился, задохнулся смущением, но кивнул и поцеловал его. Робко, нежно, чуть сжав его губы своими, снова прикрыв глаза. Когда открыл их, Поттер едва не словил приход от этого вопроса: Драко безмолвно спрашивал, понравилось ли ему, всё ли он сделал так, как нужно, или нужно ещё раз попробовать? Не дожидаясь ответа, наверное, чтобы не передумать, Драко ещё раз коснулся его губ своими и произнёс тихо: — Спокойной ночи, Гарри. Спасибо за вечер, он был… Изумительным. Это было истинной правдой, только Поттер как-то странно на него посмотрел и вышел к себе в спальню. Наверное, это было не взаимное мнение…