Пока ты не дашь своё согласие...

Малфой был в бешенстве. Он готов был убить Поттера голыми руками, и плевать ему было на то, что после этого он точно попадёт в Азкабан. Но дома того не оказалось. — Хозяин велели передать, что когда вы определитесь с планами на выходные, передайте сообщение через меня. — Давно его нет? — звонко и властно спросил Драко, всё ещё несясь на бешеной метле своей фрустрации и ненависти. — Пять минут. Они не завтракали, спрашивали о вас, потом ушли. С появлением крови Малфоев в особняке хозяин много думают, много сидят в кабинете, но больше не пьют. Только думают, — ворчал эльф, медленно скребя когтями по полу, пока добирался до коридора. — Кричер подал обед, Кричер не знал, во сколько обедают в почтенном доме Малфоев, и спросил у их домовиков. — О, Мерлин! Так вот откуда моя мать… — Свежая почта, уважаемый гость… — отлевитировал Пророк прямо под нос Драко Кричер, и волна паники накрыла Малфоя с головой. На первой странице было их фото. Гарри галантно подаёт руку Драко, тот принимает её, и в какой-то момент они словно в объятьях друг друга о чём-то шепчутся. И снова Гарри протягивает ему руку, снова Драко протягивает в ответ свою… Мерлин! Не удивительно, что мама прислала просьбу пояснить, почему её письмо сова отказалась доставить, а он не появляется дома. Теперь убить Поттера захотелось ещё сильнее и с особым цинизмом. — Кричер, я пообедаю здесь, а потом навещу свою мать в Малфой-мэноре. Передай также, что я помню о его просьбе, и вернусь вовремя. После обеда Драко поднялся к себе в спальню и с непониманием уставился в гардероб. — Кричер! — эльф появился мгновенно, видимо уловив в вибрациях особняка настрой Малфоя. — Где моя одежда, за которой я посылал тебя, и что это?! — Хозяин организовали доставку из магазина, мистер Малфой. А ваша одежда не совсем соответствует времени года и его вкусам… — Это у меня нет вкуса? Что ему там не понравилось?! — Хозяин не нашли ни одной светлой детали гардероба, включая бельё. Они велели оставить только тёмно-зелёную мантию, напомнив, что она прекрасно оттеняет ваши глаза. Малфой скрипнул зубами. — Мне передать что-то хозяину по этому поводу? — проскрипело существо. — Я в красках опишу свою благодарность за обновки нашему хозяину лично, благодарю, Кричер, — прошипел Драко вне себя от ярости, даже не стесняясь при домовом эльфе так саркастически шутить о своём положении в этом доме. — Мистер Малфой, в вашей квартире через пять минут начнётся обыск, если вы желаете поприсутствовать… Драко выругался, достал первый попавшийся костюм и облачился в него, даже не взглянув в зеркало. Это было его оплошностью. Мать, едва взглянув на сына, удивлённо вскинула брови и улыбнулась неуверенной, но, кажется, счастливой улыбкой. — Драко, ты прекрасно выглядишь! Кремовый тебе очень идёт… Да и вообще, ты похорошел за эти пару дней… Ничем не хочешь со мной поделиться? — вот последняя фраза была отнюдь не предложением. — Спасибо, maman, давай присядем и всё тебе расскажу, — примирительно произнёс Драко, сто раз прокляв этого заносчивого, слишком много думающего о себе, наглого Главу Аврората, который разозлил его настолько, что он удосужился надеть костюм цвета розовой слоновой кости. Он, конечно, шёл ему, делал свежее и ярче, несмотря на мягкую пастельную гамму, но… Драко сам засмотрелся на своё отражение, пока провожал маму к столику, сервированному её любимым чайным сервизом, и злость потихоньку ушла. Да, Поттер покупал вещи, чтобы Драко ему в них нравился. Но Драко и самому себе в этом костюме нравился чрезвычайно… По его версии, они с Гарри Поттером неожиданно стали встречаться, и вот, когда их отношения стали немного более серьёзными, чем Драко предполагал сразу, они съехались. И первый выход в свет, как пары, конечно, попал в газеты. Но Гарри к этому готов, Гарри не боится афишировать их близкие отношения, Гарри… Малфой плёл что-то ещё, отчаянно надеясь, что мать просто не станет комментировать. Просто примет его слова и не будет лезть к нему в душу. Надежды не оправдались. Кремовый костюм был обласкан и похвален миллион раз, цвет лица Драко удостоен особенной оды, но вот, настал момент, когда Нарцисса стала серьёзной. — Сын, ты понимаешь, что ты делаешь? Возможно, не стоило… так быстро переезжать к нему… Что, если он наиграется тобой, и оставит? Я не хочу, — она подняла руку в жесте, которым обычно успокаивают диких лошадей, — я не хочу, — повторила она, — сомневаться в его чувствах, но ты, Драко, никогда не был таким неосмотрительным… Ты всегда берег своё сердце… — Мама, это решение не просто далось мне, — чистая правда, искренность аж слезами проливается, и леди Малфой не может этого не заметить, а потому, как надеялся Драко, отступит. — Но раз я его уже принял, раз мы уже даже публично вместе, назад шага нет. И я не отрицаю, что через год мы можем устать друг от друга. Можем расстаться… Но это не значит, что это он разобьёт мне сердце, мама… — Я бы не надеялась, Драко, что твоя влюблённость пройдёт лишь от того, что вы поживёте вместе, и ты увидишь его в быту. Поверь, не снятые чары заморозки для виски или постоянные летающие предметы, когда Люциус задумывался, не заставили меня любить его меньше. Даже самые его страшные ошибки не заставили… — она погрустнела, но мгновенно пришла в себя. — Ты любишь его с пятого курса? С четвёртого? Сколько образов великого Гарри Поттера развеялось в твоей голове, когда ты часами читал статьи и вырезки из журналов о нём? И да, возможно, без призмы Пророка и его политической деятельности — он другой человек. Но не настолько, чтобы твои чувства прошли. Потому что ты не хуже меня знаешь, что любишь не образ героя. — Ты никогда не забудешь того случая, да? Я год после той ночи не притрагивался к огневиски! — разъярился Драко, и, не сдерживая эмоций, продолжил. — Да, я люблю его, да, я понимаю риски, да, мама, то, что сейчас происходит, на девяносто девять процентов оставит в моей душе дыру, а на сердце незаживающие шрамы. Но сейчас мы вместе. Живём вместе, спим вместе. Едим вместе. Счастливы вместе. И сколько бы это ни продлилось, я буду ценить каждую минуту. Обсуждение считаю закрытым. Он гостил у матери до самой ночи, а потом, не желая акцентировать внимание на особых обстоятельствах, просто аппарировал домой. На прощание она погладила сына по голове. Так, как не делала уже десяток лет, не меньше. Возможно, было нечто подобное, когда Драко каялся ей после бутылки огневиски, выйдя из тюрьмы. Но это не точно. — Драко, это обвинение… Ты уверен, что оно направлено против тебя, а не против мистера Поттера? Возможно, таким образом хотели задеть его? Пойми, сын, он стал жестоким, умным и скользким политиком. Не все его решения приветствуются, не все его действия благородны… Я знаю, ты видишь его в лучшем свете, но любовь слепа… И мне кажется, он тоже мог предполагать, что поставит тебя под угрозу близостью к себе, и именно поэтому предложил открыть ваши отношения обществу только после того, как ему уже нанесли удар в эту болевую точку… Ведь это было его решение, так? — Малфой только кивнул. — Просто спроси у него. Возможно, тебе всё ещё есть, чего опасаться. Я волнуюсь за тебя, Драко, не только за твоё сердечко, но и за твою жизнь. Сможет ли Глава Аврората обеспечить твою безопасность? Если этого не сможет сделать Гарри Поттер? Встанет ли он на твою защиту? Драко ничего не ответил тогда. Но каждое слово будто гвоздь забивало в и так саднящее нутро. Последние опасения матери были абсолютно беспочвенны — Поттеру было плевать на него до их встречи в переулке у следственного. Ну, может чуть раньше, когда он понял, что у него появилась замечательная возможность трахнуть врага. Да ещё и заставить его подмахивать из благодарности за спасение. Зато теперь у некоторых могут возникнуть определённые претензии, и здесь леди Малфой была предусмотрительна, как и всегда. А вот сам Драко просто утонул в своих переживаниях и позволил своему эмоциональному статусу влиять на оценку ситуации. Слизерин не простил бы его за такое предательство ценностей факультета. На самом деле Драко отлично видел, как менялся Поттер всё это время. В тюрьме до него доходила пресса, кстати, именно благодаря Гарри он не оказался вместе с остальными Пожирателями, вместе с отцом… Он мог читать, учиться, мог отправлять раз в месяц письмо матери. И огромных трудов ему стоило заставить себя не надеяться на то, что помощь героя была для него чем-то большим, чем благотворительность. Уже после заключения он нашёл подтверждение, что это была не просто благотворительность, но мотивы Поттера были далеки от личных. Это был отличный политический ход, и мысленно Драко поздравил Гарри — не ожидал он такой многоходовой операции от него. Но он следил, знал, видел, отмечал, анализировал, вслушивался. Так что, Малфой прекрасно знал, кем стал Поттер сейчас. И всё равно, услышав его унизительное предложение, там, в этом сером переулке… У него будто горло зарвало. И он запретил себе произносить даже в мыслях то, что и так не звучало вслух — позорную ночь исповеди перед матерью не берём в расчёт. Он старался, очень старался воспринимать всё так, будто искренне равнодушен к Поттеру. Будто его не задевают его приказы из-за каких-то там чувств, а вызывают отвращение в своей сути. И у него получалось. Он действительно даже поверил, что смог запереть свои чувства на замок. Только озвучив их однажды, нет, не однажды, а именно сегодня в разговоре с матерью, он не смог загнать их обратно в угол. Он ещё в детстве не мог понять, чем же его так зацепил этот мальчик. Но наблюдал неотрывно, как проклятый. Потом наступил тот самый возраст, когда снятся сладкие, запретные сны. И да, Малфой ненавидел себя за это, но видел Поттера по ночам. Он всё ещё не мог понять, что такого в этих глазах, что такого в этой улыбке, в жестах несуразных, просто Поттер ему нравился. Нравился своим умением дружить. Своим умением идти против обстоятельств. Гадостей, конечно, он наговорил ему уйму, но это была его единственная возможность обратить на себя его внимание. А потом шестой курс, Тёмный лорд и чёткое понимание, что скоро Гарри умрёт. Вот тогда он наоборот отдалился максимально — старался не смотреть, не слушать, не интересоваться. Но всё равно видел, слышал и знал обо всём. О поцелуе с рыжей в гостиной факультета, о разрыве после смерти директора. И потом в мэноре он принял решение, что больше не любит Поттера. Что это была детская игра. Которую он выиграл. И разлюбил. Он поверил в это всем сердцем, понимая, что дай он своим «гостям» повод усомниться в себе, он труп. Буквально. Вот только на битве, увидев его на руках Хагрида… Вот только в тот момент сердце его остановилось. Ровно до того момента, как Гарри ожил, спрыгнул, и бросить свою палочку ему было естественным порывом. Потому что он должен жить. Он это заслужил больше, чем все другие. И с того момента любовь жила в нем тихо и безнадёжно. Он ни на что не рассчитывал, хотя получил больше внимания и справедливости, чем должен был. Он не показывался ему на глаза, когда вышел из тюрьмы. Только наблюдал издалека, привыкнув к тому, что больше никто не волнует его сердце. И теперь вот… Эта шутка судьбы. Прибыв домой, он оказался не готов к тому, что увидел. Разорённое гнездо. Его квартирка была маленькой. В ней была спальня, кухня и прихожая. Совсем небольшая ванная — не развернуться. Но авроры перерыли всё. И нашли всё. Даже его дневники. Нет, не открыли. Нет, не стали ломать, хотя Драко был уверен, что не прочли бы его мемуары. Он никогда никому не доверял. Даже бумаге. Но оставили служители правопорядка после себя полный разгром. И это ощущалось так, будто ему плюнули в душу, в очередной раз. Особенно после разговора с мамой. А ещё в голову стали приходить самые разные мысли. Он пробыл дома всё воскресенье, от усталости и нервов вырубившись прямо на ковре, на сброшенной на пол подушке, которую наспех привёл в порядок. Проснулся поздно, и не ощутив аппетита, стал приводить в порядок свой разваленный мир. Поттер купил его за свободу. Вынимает душу по чайной ложке тем, что оттягивает эту грязную, мерзкую расплату. А он всё жалеет и жалеет себя. И свою любовь, которая никому не нужна, а убить он её просто не может. Не знает как. Даже глядя на всю подлость Поттера, не может. Он позорно разревелся, глядя на свой дом, который оставил на целый год. Обнял себя за плечи, упал на колени и разрыдался. Он мечтал, да, мечтал о ночи с Гарри, только не так. Только не так… Когда волна истерики прошла, он взял себя в руки. Он всё же мужчина, и не должен позволять себе таких оказий. Подумав о том, что бы сказала леди Малфой, увидь она подобное в исполнении наследника рода, Драко встрепенулся. Мама озвучила очень важную деталь — если раньше у Малфоя врагов не было — только папины и какие-нибудь идейные идиоты, то сейчас, после публичного выхода с Поттером, их могло прибавиться. Он всё ещё ломал голову над тем, кто мог его подставить, и как, но от новой угрозы тоже не мог отмахнуться. Не успев восстановить и половину своей квартиры, он понял, что Гарри, скорее всего, ждёт его. Или скоро будет ждать. Что сегодня ночью, наконец, настанет час расплаты. Он вернулся на Гриммо через камин, уселся на диване, укутавшись в плед. После голодного дня его слегка знобило. Кричер не появился, но Драко его и не звал. Зато появился Поттер спустя какое-то время. Он не успел задать вопрос, Малфой поднял на него глаза, усталые, грустные, со следами недавних рыданий, и наткнулся на неожиданную реакцию. Поттер встревоженно присел рядом, аккуратно, будто боясь испугать, положил руку на его колени и тихо спросил: — Что случилось, солнышко? Кто тебя обидел? — и пусть звучало это с небольшой шуткой в голосе, которую адекватный Малфой воспринял бы как издёвку, Драко поверил в то, что ему, и правда, интересно. — Это ты, Гарри? Это ты меня подставил, чтобы затащить в постель? Да ещё и на год? Зачем тебе это, Гарри? Ты же всемогущий Гарри Поттер? Мог бы просто запереть меня в своей зеркальной комнате. Пользовать как бездушную куклу. Да даже убей ты меня, мало кто поинтересовался бы. Зачем тебе моё согласие, которое и так у тебя есть? Без всяких бумаг я твой с потрохами… Зачем тебе моя взаимность в твоих низменных, пошлых желаниях, контракт этот? — он говорил мёртвым голосом, а потом снова не смог сдержать слёз. Тут же возненавидел себя за то, что проявил слабость перед Поттером, но последние дни были такими жёсткими качелями… А ещё и разговор с мамой. И разрушенный дом. И жизнь. И душа. Малфой резко поднялся с дивана, отталкивая Поттера от себя, но тот не пустил, перехватил руки и прижал к себе. — А теперь серьёзно, Драко. Что случилось? Я думал, ты хорошо понимаешь, на что идёшь… — Я понимаю, Гарри. Понимаю, — просипел Малфой ему в шею, потому что Гарри всё ещё не отпускал его, обнимая, только было не ясно — то ли он утешает так, то ли не позволяет уйти. — Только твои авроры превратили мой дом в хаос. Подушки, ковры, мои личные дневники, посуда, горшок с мандрагорой, Гарри! С мандрагорой! Пусть моя квартирка недорогая, и совсем не мои комнаты в мэноре, но я люблю это место, Гарри, я люблю это место. А сейчас там… Не важно. Прошу прощения, — тут же остыл Драко, когда понял, что Поттер поглаживает его по лопатке, действительно пытаясь утешить, что не язвит, не пытается высмеять за его откровенность. За слабость. Он отстранился, — за мою несдержанность, я немного не в духе, но скоро приду в себя. — Кричер принесёт тебе чаю, — отступил Гарри и позволил ему выйти из гостиной, — и Драко? — он дождался, пока Малфой обернётся, — Я не имею отношения к твоему делу. Мои люди найдут того, кто это сделал. И он понесёт заслуженное наказание. Но это не я. Мне просто повезло, — криво улыбнулся мужчина и кивнул в знак того, что Драко может удалиться. Малфой ждал, когда же Поттер пригласит его в зеркальную комнату, но тот всё не появлялся в его спальне. Кричер давно унёс пустую посуду, время близилось к ночи, и нервы Драко снова подкидывали ему его самые ужасные страхи. Но вот дверь открылась, и на пороге появился тот, кого Драко хотел видеть и не хотел. С одной стороны он устал ждать неизбежного, с другой мечтал о том, чтобы это произошло не так. Что ж. Он хотя бы перестал обманывать себя насчёт того, что не хочет провести ночь со своим… Возлюбленным? Даже слово в голове не укладывалось, не то, что понятие. Но, наверное, если посмотреть своим страхам в глаза, станешь смелее? — Ты не ел? — Драко отвлёкся от своих размышлений и кивнул. — Я так и думал. Давай поужинаем. И ты расскажешь мне, как Нарцисса отнеслась к новости о том, что мы пара? Кричер уже материализовал поднос с едой, и Поттер аккуратно установил его на кровать, где сидел Драко с книгой в руках. У Малфоя, кажется, в глазах мерещилось, но Гарри заботливо отложил его учебник и улыбнулся. Сел рядом и уволок кусочек курицы с его тарелки. Драко несмело улыбнулся в ответ. В конце концов, на один вечер можно притвориться, что всё именно так, как он рассказал маме.