Пока ты не дашь своё согласие...

Поттера носило весь день, он не мог сосредоточиться, и, пожалуй, впервые за всю свою службу незаслуженно обругал своего секретаря. Причиной таких эмоциональных горок являлся, естественно, Драко. Проснуться с ним в объятьях было сладко. Неожиданно мощный утренний сюрприз вырвал его из сна, от того, как его член оказался зажат между ним и Малфоем. Он так предметно упирался в его попку, что сдержать себя, чтобы не стянуть ещё ниже его штаны и не пристроиться сзади, было сложно. Холодный душ не помог, картинки с Драко в главной роли доставали его и сквозь толщу воды, а потому он в первый раз за уже столько лет отдрочил себе, пока разрядка не вышибла ему дух. И бесило Поттера в этот день больше всего то, что он не понимал, почему просто не взял то, что ему так навязчиво предложили… Всё ангельское, гордое поведение Малфоя, который якобы только исполняет условия подписанного документа, создавало образ неприступного героя, которому претит секс по договору, но этот образ рассыпался в пух и прах, когда Драко пришёл к нему. Сам. Прижался к нему. Уснул рядом с ним… Хотя Гарри ожидал от него более активных действий. Что помешало ему удовлетворить, наконец, своё желание сделать Малфоя своим, Поттер не понимал. А когда понял, разнёс свой рабочий стол. Эта фраза — сделать Малфоя своим… В ней таилась та самая опасность, которую он видел в словах Адалинды. Старая чистокровная ведьма! Невозможно полюбить кого-то за два дня. Это факт. Но она заронила то зерно, которое сейчас сбивает его с толку. Он постарался остыть, взять себя в руки, холодно оценить ситуацию. И свои чувства к Малфою определил как вожделение, интерес, уважение и покровительственность. Вот так он себя ощущал. Ни о каком слове на букву «л» в его душе говорить было нельзя. Всё, что произошло прошлой ночью, было приятно. И да, ново. Гарри никогда не ощущал подобного, хотя надеялся, что с Джин у них будет именно так. Жаркие поцелуи на ночь, робкие сначала, а потом всё более умелые, смелые, которые потом, когда оба будут более уверены в себе, перейдут в иные, откровенные и дерзкие ласки, в конечном итоге заканчивающиеся близостью. С Джинни не сложилось, теперь уже по вполне понятным причинам. А вот с Драко… С Драко именно так, как всегда мечталось, чувствовал себя Гарри ночью, но на утро, когда рациональное мышление и анализ включились в общую картину мира, всё утихло и немного устаканилось. Мечты остались в прошлом. Он успокоился и отправил записку Драко лично, чтобы провести вечер, а потом и ночь так, чтобы завтрашний день прошёл более продуктивно, чем сегодня.

***

Как ни странно, утром решение, принятое Драко на пьяную голову никак не изменилось. Да. Крах неизбежен. Но и секс неизбежен. И год в золотом плену у Поттера тоже неизбежен. Так зачем пытаться цепляться за ту же гордость, которую всё равно растоптал Поттер в тот момент, когда не оставил ему выбора, предложив подписать контракт? Пробыв весь день в приподнятом настроении, ближе к вечеру он получил записку от Поттера. Которая изменила все его планы. «Я предвкушаю момент, когда в полной мере смогу почувствовать твою чуткость и отзывчивость на простынях. Такую красоту, что ночью оказалась в моей постели, нельзя прятать от мира. В благодарность за приятный утренний сюрприз, хочу порадовать тебя этим вечером. Кричер доставит тебя к семи. Будь готов…» Раз Поттер считает его дорогой игрушкой, придётся соответствовать. За поцелуй на ночь выгул в свет, как с элитным эскортом… Так, почему бы не порадовать его ещё раз? Когда Кричер аппарировал их к месту встречи с Гарри, Драко нервно теребил пальцами дорогое кольцо. Времени, чтобы достать всё, что он придумал, было мало. Но ничего невозможного в мире магии нет. Кем бы ни считал его Поттер, вкус и чувство стиля у Драко были развиты превосходно, как и чувство меры. И если в первый их выход в магический свет костюм подбирал сам хозяин положения, то в этот раз он не оставил никаких инструкций. И Малфой отыгрался по полной. Он выглядел очень дорого. Очень привлекательно. Очень сексуально. Перстень и кольцо в одну гамму. Тонкая шёлковая футболка с V-образным вырезом контрастировала с бледной кожей и подчёркивала аккуратные мускулы, а вызывающе узкие сверху брюки свободно обхватывали голени, не превращаясь в пошлость, но намекая на доступность. Тяжёлые ботинки диссонировали с хрупким на первый взгляд телосложением, а после более детального внимания, которое было неизбежным спутником Малфоя, полностью гармонировали с внутренней силой их владельца. Драко, не стесняясь Чёрной метки, нацепил на левую руку объёмный хронометр. Часы — да, маггловские, но не в этом была их прелесть. А в том, что даже непосвящённому в тонкости ценообразования было очевидно — это чрезвычайно дорогая вещь. На шее висела платиновая цепь, и если кому-то рискнётся подойти достаточно близко, чтобы рассмотреть детали, то он увидит в плетении чёткую надпись: «Мной владеет Гарри». Это совсем не было похоже на ошейник, нет, но фраза была говорящей. Малфой стоял на улице уже несколько минут, не желая двигаться с места. Он предполагал, что они пойдут в Ла Скала, раз уж Кричер оставил его в переулке за ней, но не делал ни шагу в её сторону. Спустя ещё пять минут на пороге театра появился Поттер, выглядел он сногсшибательно, и у Драко сразу же возник новый план. Он, конечно, мог заставить Гарри прогуляться до переулка и обратно, но хотелось сделать что-то эпатажное, соответствующее почётному званию шлюхи, которым его окрестил рыжий Уизли. И вместе с тем, не уронить своего достоинства. Драко стремительно двинулся в сторону Поттера, махнул ему рукой, шагая широким шагом, но стараясь придать походке нужный оттенок. — Прости, дорогой, ты не предупредил о дресс-коде… — громко по-итальянски сказал Драко, щедро и сочно поцеловал его в губы и продолжил: — Надеюсь, ты позволишь одолжить свой смокинг? — Конечно, солнышко, это моя ошибка… — пробормотал Гарри в ответ, чем немало удивил Малфоя, и снял свой пиджак. Помог накинуть его на плечи Драко и взял его под руку. — Ты любишь оперу? — снова попробовал смутить Гарри Малфой, сменив язык беседы на французский. Но Поттер снова легко подхватил. — Ты же помнишь положение о конфиденциальности? И никому не расскажешь об этом моём увлечении? Не зная, как ещё задеть Главу Аврората, он сбросил с плеч его смокинг и устроился на кресле. Яркая платина, не иначе как заворожённая магией Флёра, тут же привлекла внимание всех в ложе. И пусть там было всего несколько человек, каждый из них оценил и украшение, и его владельца, и, видимо, владельца обоих, поскольку дама, сидевшая рядом с Драко, сумела рассмотреть плетение в деталях и поделиться этим со своим спутником. И даже сквозь осуждение во взглядах чётко читалось восхищение. Поттер не выдержал и двадцати минут. Извинился перед соседями и вывел Драко из ложи. — Тебе не понравился тенор? Мне он показался весьма достойным… — изображая недоумение, спросил Малфой. — Нет, недостойными мне показались взгляды других зрителей, обращённые на тебя. — Не обратил внимания… Но ты был невежлив, Гарри, и снова испортил мне вечер… Я не был здесь так много лет… Это был бы замечательный сюрприз… — почти искренне расстроился Драко. Он с удовольствием провёл бы время здесь, но сейчас в душе была буря и протест от того, что сердце и мысли были в разных полюсах. И в конечном итоге сошлись на том, что Поттеру нужно отомстить. — Знаешь, что было бы замечательно? Замечательно было бы, если ты не вёл себя как хастлер с почасовой оплатой! — Мне кажется, этот разговор не для этого места! — прошипел Драко, оглядывая коридор, сейчас, к счастью, почти пустой. Но работники театра всё же наблюдали за сценой выяснения отношений. — А разоделся ты разве не для того, чтобы все облизывали тебя глазами? В любом месте?! — Не этого ли ты ждёшь от меня, Гарри? Ты относишься ко мне, как к шлюхе на контракте, так почему ты ожидаешь, что я не буду соответствовать своей роли по этому отвратительному договору? — А ведь ты прав, Малфой, именно этого я от тебя и жду! — Поттер говорил скорее на парселтанге, но Драко смог уловить в его словах такую угрозу, что поёжился под его взглядом, несмотря на всю свою браваду. Он только успел осознать, что перегнул палку, сильно, и не этим образом, а своими словами. И теперь у Поттера больше нет причин миндальничать с ним, он может рассчитывать на его распутное поведение, раз Малфой назвался шлюхой. Теперь уже сам… Большего он додумать не успел, их захватил вихрь аппарации. Они оказались прямо в зеркальной спальне. Поттер был зол, очень, это было видно по глазам, по сжатым зубам, по красноречивому молчанию. — Гарри?.. — почти жалобно то ли спросил, то ли попросил непонятно о чём Малфой. — Знаешь, Драко, меня мало кто может вывести из себя так сильно… Не знаю, какого Мордреда ты так на меня влияешь, но тебе удаётся то, что никому больше… — его глаза, и так потемневшие от злости, сейчас превратились в чёрные провалы. — Ну, что ты замер, Драко? Ты знаешь, чего я от тебя жду! Или ты напросишься на то, что я вытряхну тебя из этих тряпок! Ты же этого добивался? К этому готовился? — Драко замер испуганным зайцем. Он оказался будто парализован, и не мог вообще ничего сделать. Даже дыхание, кажется, потерялось в бешено стучащем от страха сердечном ритме. — Не зли меня ещё больше, Малфой, это для твоей задницы только хуже… Раздевайся, предлагай себя, покажи мне, как ты подготовился к этой ночи, ведь наверняка уже течёшь… Я как-то не понял сразу, что у тебя кинк на жёсткий секс… Ты не в первый раз меня провоцируешь, но поверь, с этого момента всё изменится. Драко покраснел так сильно, что чувствовал, как горят его щёки. Опустил глаза и потянулся к краю футболки. Медленно стянул её с себя, поёжился от пристального взгляда. Взялся за ремень брюк. Мысли были вязкими и неверными. — Ты не торопишься, я вижу… Рисковый ты, Малфой. Я бы на твоём месте уже лежал, оттопырив зад кверху, чтобы не нарваться на разрывы, потому что трахать я тебя буду со всей любовью… Драко не поднимал глаза от пола, поэтому не обратил внимания, что Гарри отражает его движения. Он уже освободился от рубашки и бабочки, расстегнул ремень и сбросил к своим ногам брюки, щелчком пальцев развязал шнурки ботинок и вышагнул из них. Не отрывая взгляд от зеркала, в котором отражалась спина Драко, он стянул по одному носки, отбросил их в сторону, оставаясь теперь абсолютно обнажённым, тогда как Малфой только справился с застёжкой брюк и отпустил их. Они слишком плотно облегали его, чтобы упасть под силой гравитации. — Ну, не медли, Драко, если ты посмотришь на меня, то поймёшь, насколько тебе выгоднее побыстрее оказаться в постели. Он вздрогнул от холода и хрипоты в голосе, которые сопровождали эту фразу, а потом всё же принялся стягивать одежду чуть резче. Он наклонился вперёд, отчего ямочки Венеры и ягодицы отразились в зеркальной поверхности спины, и Драко мог поклясться, как услышал, что Поттер зарычал. Он поднял глаза и тут же в панике закрыл их. Выдохнул, сдёрнул с себя бельё, забыв о том, что можно использовать магию, и застыл. — На постель, живо, — приказал Поттер. — На колени, грудью на простыни. — хлёстко, чётко, будто командовал своими аврорами на учениях. Драко потянулся к украшениям, но Гарри его остановил: — Оставь часы, Малфой, и ошейник тоже оставь… Безропотно, с трудом сдерживая дрожь в ногах Драко подчинился. Выполнил всё, что сказал Поттер, укладываясь горящей грудью на холодный шёлк. Не зная, куда деть руки, он уложил на них голову. Ему было так страшно, что он даже не понял, в какой момент принял решение открыть рот: — Пожалуйста, Гарри, не делай мне больно… — в тишине комнаты эта фраза прозвучала звонко и чётко, и Поттер рассмеялся. — Больно? Я собираюсь делать тебе хорошо… Но не могу ничего исключать, моё солнце, ты слишком меня раздразнил… Давай, — совсем хрипло произнёс Гарри, его голос будто звучал из самой глубины, минуя голосовые связки и гортань, — покажи мне себя, Драко, погладь свою попку, покажи, как ты меня ждёшь… Малфой не смог. Он просто уткнулся головой в руки, стараясь дышать. Понимая, что оказался в ожившем кошмаре, отчаянно пытаясь не потерять сознание. Даже во время войны, даже после, в камере с другими ПСами, которые не раз угрожали ему чем-то подобным, даже при знакомстве со смотрителем тюрьмы, который заявил, что «петь бы Дракоше на каждом члене», если бы не лично Гарри Поттер попросил за него, даже в камере, куда явились двое мужчин, описывая все эти гадости, ему не было так страшно. На несколько секунд он впал в панику. Настоящую, сдавливающую грудь, лишающую способности дышать. Но испугаться этого он не успел. Его ягодицу обжёг сильный шлепок. — Ты становишься непослушным, Драко, я попросил тебя показать мне, как ты подготовился для меня, и я не намерен просить тебя ещё раз, — Малфоя вышвырнуло из паники в стыд, волна возбуждения мягко коснулась его тела, но очень быстро исчезла под давлением тяжёлого ожидания насилия. Драко понимал, о чём говорит Гарри, и не знал, как он отреагирует на то, что увидит. Вторую ягодицу обожгло хлёстким ударом, и Малфой простонал от смеси ощущений, выворачивающих душу наизнанку. — А это за то, что ты забыл моё имя вчера ночью, Драко… А сейчас будь хорошим мальчиком, выполни мою просьбу — покажи мне свою дырку, уверен, ты… Договорить он не смог — неимоверным усилием услышав его слова, Драко положил ладони на свои ягодицы и развёл их в стороны. У Гарри от открывшегося вида пропала речь. Он старался глазами охватить весь образ, но его взгляд постоянно притягивало то самое средоточие всех мыслей. Прошла очень долгая минута. Драко заледенел в этой позе, и буквально, и фигурально. Когда Поттер смог найти потерянные слова, он только произнёс его имя. Это выдернуло самого Гарри из непонятного оцепенения. Он перевёл взгляд на зеркало. — Мерлин, Драко, посмотри на себя. Ты просто посмотри, как ты просишь меня о большем. Почему ты так долго скрывал это от меня, зачем так притворялся, пытаясь показаться холодным, неприступным, когда ты такая жаждущая дырка? Ты же хочешь быть моей шлюхой… И ты будешь делать всё, что я скажу… Будешь танцевать для меня, будешь сосать, будешь кончать… — он пока только глазами гладил и ласкал Малфоя, придирчиво оценивая вид перед собой, и то изображение, что показывало зеркало с куда большего расстояния. — Мерлин, Драко! — уже крикнул злобно Гарри, выныривая из этого мечтательного состояния. — Я сказал, посмотри на себя! Драко дрогнул, повернул голову и открыл глаза. Он не смог оценить, как выглядит в отражении. Он себя ощущал игрушкой, которую ещё не сломали, но вот-вот испортят. А потом выбросят на свалку. Даже на Репаро не потратятся. Гарри тем временем встал на колени позади него, всё ещё глядя в зеркало. Погладил его бедра поверх рук, перевёл взгляд на его анус и нахмурился. Приложил палец к звёздочке мышц, надавил, пробуя, насколько легко Драко впустит его и натолкнулся на жёсткое сопротивление. — Так вот, что ты имел в виду, солнышко… Ты любишь на сухую? — Малфой задрожал, просто не смог сдержать свои эмоции, и они проявились в треморе мышц. — Нет, не верю… Что ж… Это будет интересно… — он ещё раз шлёпнул его, но мягко, скорее поощрительно, — повернись на спину, сладкий, хотя подожди, давай я проверю… — он склонился к его всё ещё оттянутым ягодицам, лизнул прямо в центр звёздочки, а потом широко провёл языком по расщелине. От неожиданности Малфой простонал. Это было приятно. Это было незнакомо, сладко и будоражаще, но недостаточно, чтобы он смог почувствовать возбуждение. — Сладкий, Драко, я прав… И я обещаю, я вылижу тебя как-нибудь так, что ты забудешь своё имя. А сейчас, давай, детка, повернись на спинку, прижми к себе бёдра, разведи колени широко, ты ведь хотел, чтобы я тебя растянул, да? Подготовил тебя под себя так, как это нужно… Как мне это угодно, да? Как во сне Драко снова выполнил приказ, сделал в точности то, что говорил Поттер, а потом… Слёзы полились из его глаз, стекая по вискам на подушку, пока Гарри подкладывал другую, приподнимая его таз, чтобы было удобнее растягивать его. Как появилась смазка, Драко не помнил, просто ощутил холод вместо горячего языка, а потом палец стал кружить, дразня, надавливая, а Поттер упрашивал его словами, потакая движениям руки: — Ну же, ты же хочешь меня впустить… Расслабься, Драко, посмотри на себя, мой порочный, сладкий мальчик, демон похоти в ангельской шкуре, ты сияешь, Драко… В этот момент он перевёл взгляд на зеркало, чтобы в полной мере оценить то, что раскинулось на его кровати. И поражённо замер. Потом посмотрел на самого Драко и снова на его отражение. То, что он видел перед собой — было воплощением его желаний. А вот то, что виделось ему в отражении, было кошмаром. Не зная, чему верить, он чуть сильнее надавил пальцем на его вход, входя на одну фалангу, и наконец, понял, какая картина реальна. Потому что Драко мелко трясло, и с каждой минутой всё сильнее подкидывало на кровати. Грудь покрылась холодным потом от страха, а не испариной от удовольствия, а ресницы слиплись от слёз. И Поттер очень ясно увидел, что сейчас он насилует Драко пальцем, а ещё звонкой пощёчиной по его душе прошлась мысль: — Девственник! — озвучил её он, тут же соскочил с кровати, развернулся спиной к парню и просто огромным усилием воли сдержал ярость. Ему потребовалось несколько минут, чтобы справиться с эмоциями, злостью на самого себя, на Малфоя, на тех картёжников, кто дал такую рекламу заднице Драко, на Адалинду, которая оказалась права, на саму магию, в конце концов. Но на самого себя всё же больше всего. Когда он повернулся, то увидел, что Малфой сидит в дальнем углу постели, прижав колени к груди, укутанный в простыню, а в мельком словленном отражении блеснул затравленный, испуганный взгляд. — Почему ты не сказал мне такую важную, не побоюсь этого слова, определяющую деталь до подписания контракта?! — Прости, Гарри, я… — мог ли Драко испугаться ещё сильнее, но звучал он почти на грани истерики. — Ты можешь меня всему научить, я буду делать всё, что ты попросишь, прикажешь, я… Я буду стараться… — слёзы снова потекли по его щекам, а к этому добавилась ещё и неслабая дрожь, заставляющая простыню съехать. — Ты не оставил мне выбора… Но я буду хорошим любовником, ты будешь доволен… Шёлк соскользнул с груди, открывая белую кожу, Малфоя трясло, он больше не мог выговорить то, что хотел сказать, и всё время пытался заглянуть Поттеру в глаза, но тот стоял так, что их было не видно. Ещё несколько минут Поттер не мог сдвинуться с места, а потом, когда увидел, как Малфоя буквально с каждой секундой трясёт всё сильнее, он негромко, но чётко произнёс: — Я не злюсь на тебя, Драко, я сейчас подойду к тебе, не бойся, хорошо? Он очень медленно и осторожно улёгся на кровать, укрылся простыней и потихоньку привлёк к себе Малфоя, обнимая одной рукой. Во второй появилась чашка чая. Он аккуратно приложил её к губам Драко. Тот, не совсем понимая, что делает, сделал глоток, потом ещё один. Сразу стало тепло, и он чуть съехал по изголовью и комфортнее расположился в объятьях. — Почему ты вёл себя так… распутно, Драко? Зачем ты дразнил меня, если не… — он вздохнул, не зная, как описать то, что крутится в голове. — Я хотел показать тебе, что обращаясь со мной, как со шлюхой, ты сможешь рассчитывать только на соответствующее поведение… Не знаю, с чего взял, что тебе это будет неприятно, что ты поменяешь своё отношение ко мне… — Сам этот факт поменял многое, Драко. Этого знания было бы вполне достаточно… — Ты не сделал бы этого предложения? Или не стал бы требовать контракта? Поттер задумался. — Едва ли, Драко. Я хочу тебя так, как никого раньше. И это не фигура речи, Малфой. Это и меня самого, признаться, сбивает с толку. Но мы имеем, что имеем. Я бы не стал… Всё, что я наговорил тебе… Мерлин, Драко! Я полон всяких извращений, но я клянусь тебе, я никогда не мечтал изнасиловать тебя. И скажи ты мне сразу, что… — Ты бы не поверил мне, Гарри, — совсем придя в себя, Малфой расслабился, окунаясь в уют его рук, в мерное движение груди, в тихий, бархатный голос. Стало так хорошо, что Драко нахмурился. — Из чего этот чай, Гарри? — В нём нет зелья, о котором ты подумал. Иначе сейчас ты бы интересовался другими вопросами. Тебе нужно было успокоиться. И ты прав, не поверил бы. Как вообще вышло, что ты ни с кем не… Или только в нижней позиции не был? — то, как сурово посмотрел на него Поттер, почему-то создало у Драко впечатление, что тому небезразлична его прошлая постельная жизнь. — Я же чистокровный, Пот… Гарри! У нас не принято… — Малфой замялся, и Поттер решил ему помочь. — Трахаться до свадьбы? Драко очаровательно покраснел. — Это вопросы магии рода, Гарри. Мне… — Тебе не нужно этого объяснять. Я видел ваши родовые книги, просто не думал о тебе, как о том наследнике, что будет следовать инструкциям, написанным сотни лет назад… — Я следую зову сердца, — отрезал Драко. На секунду испугался, что Поттер правильно его поймёт, но успокоился, когда услышал следующий вопрос. — А как же контракт? — Ты не поймёшь. Извини, Гарри, но я не буду тебе изливать душу. — Не нужно, Драко. То, что я услышал… В общем, этого вполне достаточно для того, чтобы кое-что переоценить… Но я надеюсь, ты не думаешь, что это обстоятельство меняет тот факт, что условия контракта подлежат обязательному исполнению? — Даже не надеялся, Гарри, — серьёзно ответил Драко, а потом поднял глаза на Поттера, и замолчал. В них светилось желание. Пусть не так ярко, но… — Ты понимаешь, что этот ошейник, — Гарри приложил палец к цепочке, и она трансфигурировалась, став шире на два пальца, плотнее обхватила шею, и теперь плетение со словами «Мной владеет Гарри» стало очевиднее, — эти часы, кстати, отличный выбор, — теперь и часам пришлось изменить свою форму, повинуясь указанию мага, превращаясь в звено позолоченных наручников, — ты в них, Драко, сводишь меня с ума… Второе звено Гарри ловко застегнул вокруг другого запястья, и одним жёстким аврорским захватом притянул его руки к изголовью, начаровав цепочку между браслетами. Драко тут же напрягся, задержал дыхание, стараясь успокоиться, потому что дрожь почти мгновенно охватила его руки, отчего наручники позвякивали металлом о металл. — Я должен извиниться перед тобой, Драко, я наговорил много гадких слов тебе, но думаю, я знаю, как загладить свою вину. А чтобы ты не мешал мне это делать, я тебя немного заковал. Но это ненадолго. Я обещаю, что как только ты простишь меня, будешь освобождён от оков, — всё это он говорил, нависая над Малфоем, угрожая своим весом, но почему-то в тот момент Драко было не страшно. Взгляд был тёмным, чарующим, но он согревал, а не отталкивал. Гарри аккуратно спустился вниз к его ногам, стянул простыню, устроился удобнее поверх его голеней и, сказав: — Ты можешь говорить, Драко, — лизнул его член, мягкий, совсем чуть-чуть налившийся, но эту ситуацию Поттер планировал исправить. Он никогда никому не делал минет в своём теле. Если опыт в сексе у него хотя бы минимальный, но был, то вот эту ласку он для себя открывал впервые. В чужом теле всегда было не так… остро. Движения были привычными, а вот ощущения совсем другие. А когда он почувствовал чуть терпкий привкус на языке, обозначивший ему, что Драко доволен происходящим, не смог сдержать стон удовлетворения. А потом внезапно понял, что что-то не так. Он поднял глаза на Драко, а потом аккуратно выпустил его член изо рта. Он лежал, румяный, с закушенной губой, на лбу была испарина, та самая, которую хотел видеть Гарри, глаза его были зажмурены, а руки сжаты в кулаки. Поттер понял, что делает парень, поднялся на руках и приблизился к его губам. — Я поцелую тебя, Драко, так, как мне очень нравится… Хочу поделиться с тобой, — Гарри был абсолютно искренен. Он прикоснулся к его нижней губе, потом к верхней, надавил на подбородок и повторил тот поцелуй, что случился между ними несколько ночей назад. Только теперь Поттер чётко осознавал, насколько они с Малфоем в равных позициях. И насладился этой лаской сполна. Распалил Драко, прижимаясь к его груди своей, наполнил своим теплом и нежностью, а потом, без предупреждения снова обхватил его член своими губами, стремительно меняя направления ласк, и услышал, наконец, то, что хотел — Драко застонал. Так, что Поттер сам чуть не кончил от этой сладости в звуке. — Гарри… Я… Нет… Мне… — среди скромных, неудобных, будто украденных стонов звучали слова, но Поттер, понимая, к чему ведут эти стенания, сильнее сжал свои губы вокруг головки и почувствовал вкус спермы на своём языке даже раньше, чем отчаянный вопль вырвался из груди Малфоя. В этот же момент цепочка наручников растворилась, позволяя Драко опустить руки, но он так цепко держался за изголовье, что едва ли заметил, что уже свободен. — Не знаю, имеет ли это для тебя значение, Гарри, но ты прощён, и даже можешь ещё раз назвать меня как-то неприлично, если после этого я смогу рассчитывать на подобные извинения. — Кто-то решил поставить мне условие? — Поттер прикоснулся к его наручникам, и они вернулись к прежней форме. — Сохрани часы, Драко, они тебе очень идут… — Сохраню, а по поводу условий… Сейчас будет одно: или ты поцелуешь меня, Гарри, или я разревусь, как истеричка. Что бы ни было в этом чае, не оставляй меня одного, ты нужен рядом, пожалуйста… Гарри его понимал. И остался. И поцеловал. И не только потому, что чувствовал себя виноватым идиотом, но и потому, что ему этого просто хотелось.