Пока ты не дашь своё согласие...

Оказавшись в родной гостиной, Поттер не спешил отпустить Драко. И не зря. После аппарации его трясло ещё сильнее, он вцепился в локти Гарри с такой силой, что дрожь от его тела перешла на хозяина дома. — Испугался? — тихо, на ушко спросил Поттер, оглаживая его спину, успокаивая. — Да. Словно вернулся в мэнор времён войны, — так же тихо ответил ему Драко и опустил лоб на его плечо. — Хочется чего-то крепкого, чтобы снять напряжение. Но ещё сильнее хочется в душ, смыть с себя эту гадость… — Я не всё знаю об оборотнях, но этот её жест я не понял. Зачем она тебя облизала? Малфой снова напрягся, очевидно, вспоминая тот момент, а потом ответил. — Чтобы удостовериться… Не могла же она припасть на колени и обнюхать мой, ну… ты понял, — парень покраснел, не желая называть вещи своими именами. — Она унюхала мою девственность, и хотела быть уверенной, перед тем, как обвинять тебя в обмане, — понимая, что Поттеру приспичило поговорить и разобраться во всём, он решил попробовать свернуть с темы, — Между прочим, не издевайся ты надо мной так долго своими играми с зеркалами, дразнилками и побегами, этой ситуации не возникло бы! Сколько ты ещё будешь… — Драко, — перебил его Гарри, — вся ночь впереди, ну, почти вся… Ты напрашиваешься на продолжение того, что прервал Рон? Ты сейчас почти в панике, всё ещё! — И как только увижу твой член, забуду про всё на свете, включая стаю… — сверкнул глазами Малфой, надеясь, что ему удалось переключить внимание Гарри на себя. Он отстранился подальше, провёл пальцами по его груди, даря мимолётную ласку, надеясь распалить в Поттере желание. И это ему удалось. Зрачки чуть расширились, пока едва заметно, а может, освещение гостиной так на него повлияло, но губы, которых коснулся язык Драко в лёгком поцелуе, приглашающе раскрылись. Малфоя действительно ещё трясло. Он едва мог словить сердечный ритм, но прижался к Гарри, понимая, что такое прикосновение дарит ему утешение и спокойствие. — Я понимаю, что ты делаешь, Драко, и этот фокус сейчас у тебя не пройдёт. Потому что ты, Малфой, очевидно, знаешь способ, как обмануть оборотня. И мне этот способ очень пригодился бы… Драко вздохнул, отошёл от Гарри, понимая, что попытка провалилась. Призвал бокалы с полки. — Выпьем? Поттер кивнул. — Как ты смог убедить её, что ты — моя душа? — прервал Гарри молчание, которое разливалось по комнате пережитой тягучей усталостью. — Сказал ей правду, Гарри. Ни одного слова лжи, можешь посмотреть мои воспоминания. Так что могу сказать с уверенностью, что скрыть обман от оборотня без зелий я не знаю, как, — Драко сейчас действовал на вызов. Он не хотел, чтобы Поттер услышал эту беседу. Совсем не хотел. — Зачем, если ты расскажешь мне сам? Я пойму, если ты соврёшь, я не оборотень, но знаю тебя… — уверенно сказал мужчина. — Тебе правда нужно это знать? — скривился Малфой, но уже понимал, что расскажет Гарри свою версию монолога, озвученного Райле. Поттер не ответил — только всем своим видом показывал, что не задаёт вопросов, ответы на которые знать не хочет. И Драко решился. — Я сказал ей чистую правду — что твоё сердце замирает, когда я говорю с тобой, что ты готов опуститься передо мной на колени по одному моему взгляду, что ты накажешь любого, кто осмелится покуситься на мою безопасность. Что ты исполняешь любые мои прихоти. Что ты даришь мне самое ценное — своё время, стоит лишь мне попросить. Я же не сказал, что половину этого ты делаешь из похоти, а вторую по условиям контракта, — в последнюю секунду он всё же придумал, как не раскрывать все карты, и свёл всё к простому ответу. — Умно. А как ты убедил её в том, что я — твоя душа? — с хитринкой в глазах спросил Гарри, и Драко хладнокровно взглянул на него, изо всех сил пытаясь не выразить во взгляде сожаление и печаль. — А мне не пришлось её в этом убеждать… — Поттер поднял бровь, удивляясь и сомневаясь одновременно. — Этого вопроса не прозвучало. Но поверь, я нашёл бы, что сказать… — Драко чуть язык не прикусил, злясь на себя за последнюю фразу. Дёрнул же его бес за лямку, что он сам же и открыл новую тему для обсуждения! Гарри с интересом уставился на Малфоя, а тому было до абсурда ненавистна мысль о том, что Поттер узнает о его чувствах — его холодное каменное сердце в груди не сожмётся от этого признания, зато рациональное восприятие этой информации даст уйму поводов для развлечений. — Например, что я не смогу жить без тебя так, как это было прежде, до нашей последней встречи. Что мир будет клеткой без тебя. Что меня трясёт от одной мысли, что ко мне будешь прикасаться не ты… Что ты способен подарить мне то, что я люблю в этом мире больше всего… В конце концов, что я света белого без тебя не вижу… Ты сомневаешься в моей слизеринской изворотливости? — Драко отразил его жест бровью и сделал завершающий глоток из своего бокала. — Ну, про расследование, тюрьму, работу и «белый свет» я понял, а про то, что тебя трясёт от одной мысли о ком-то другом… Меня эта фраза очень заинтриговала… — похабно, но устало произнёс Гарри. — Я говорил про обещания тех извращенцев, что заявились ко мне в камеру. Этот старый козёл обещал мне пытки, обещал мне боль, кровь на полу, разорванные мышцы и рассечённую плоть от ударов его ремня… Да, Гарри, меня трясёт от одной мысли об этом… — серьёзно, хлёстко, грубо ответил Драко и поднялся. Но потом его тон изменился, когда он снова обратился к Поттеру: — Так что, всё просто. Можно констатировать факты, а то, как их в этой ситуации интерпретирует оборотень — вопрос моего актёрского мастерства. И отыграл я на «отлично». Извини, Гарри, но я устал. Могу я тебя оставить? Поттер кивнул, оценивая красоту световых бликов на спиртном, вспоминая, как всего пару недель назад Адалинда так же любовалась ликёром, предлагая ему позволить себе чувствовать рядом с этим человеком. Он вывернул всё, что происходит между ними, и показал Райле под таким углом, что и сам Поттер поверил бы ему. При этом ни разу не солгав. И если у Главы Аврората это откликалось вызовом, соперничеством, драйвом, то у Поттера-подростка, не прожившего свою первую влюблённость, это отозвалось разочарованием. Едва ли можно попытаться построить что-то с тем, кому доверять не сможешь никогда. Разве что только в постели, основываясь на реакциях тела, а не словах. И вот здесь Гарри наткнулся на жестокое противоречие — если он испытывал разочарование, значит, ему этого уже захотелось. Большего, чем постель. Сегодня Поттер даже не стал пытаться оценить свои чувства к Малфою, уже привычно исключив слово на букву «л». Он знал, что сейчас увидит только восхищение его слизеринской прозорливостью и проницательностью. А ещё знанием порядков других магических народов и тонким чувствованием ситуации. Он спас не только их шкуры. Он выстроил грамотный политический маршрут: маги проявили понимание, не стали требовать жертв и сатисфакции, а значит, теперь от оборотней ожидают подобного шага на сближение. Более того, маги проявили уважение и знание их порядков и культуры, значит, готовы на конструктивный диалог, а не привычное задвигание нужд стаи на задний план, прикрываясь их животными инстинктами и неспособностью вести переговоры и соблюдать принятые условия. Если до этого вечера люди Вольфа планировали идти путём провокаций, чтобы показать общине, что маги их всё ещё не считают за членов магического общества, то теперь намерения Аврората были кристально прозрачны — диалог. А когда силовые подразделения разработают приемлемый для обеих сторон вариант коммуникаций и действий, то и общая власть будет чувствовать себя увереннее. А значит, обе стороны выигрывают. И всё это Малфой сделал интуитивно, пытаясь уйти от конфликта, но полагаясь не на свою уязвимость, а на свои знания. И он не встал за спину своей души, хотя такой вариант был волкам понятнее и ближе — вожак отстаивает интересы стаи, или глава семьи — интересы семьи. Его поступок показал Гарри многое из того, что он о Драко не знал. Хотелось поблагодарить Малфоя за его случайное участие в политической жизни Магической Британии. А ещё не хотелось оставаться одному. Тишина и простор гостиной давили так, будто Гарри снова оказался в палатке с Герми и Роном. Он отставил почти не тронутый виски и поднялся наверх. В комнату к Драко. Он не был здесь ни разу, с тех пор, как они провели тихий вечер после его беседы с Адалиндой. После того, как Драко солгал ему о фон Гутте. Гарри осмотрелся и нашёл это место весьма уютным. Никаких лишних деталей. Но те, что были, создавали точный образ хозяина этой комнаты. Книги. Много. Не только по колдомедицине. Романы маггловских авторов, технические характеристики артефактов, история Британии. Теперь стало ясно, чем Драко занимается дома, когда Поттер на работе. По крайней мере, занимался, пока не начал тратить его деньги. Гарри был уверен, что Малфой нашёл себе другое занятие, кроме вечных книг, раз так сильно изменился. Кем же был фон Гутт в его жизни? О Гилберте фон Гутте на Британских островах узнали совсем недавно, и он не был кем-то заметным. Просто маг, без дела и особенных интересов. Карты, рестораны, в свете бывает редко, не кутёжник, но умеет себя баловать. Женат. Откуда мог Малфой его узнать? Гарри присел на край кровати и наткнулся взглядом на часы. Выбрал же, засранец, аксессуар… И заплатил за него сам. Не мало. И у магглов… Образ Малфоя перед театром был потрясающим. Таким, что хотелось тут же уволочь его в спальню. На журнальном столике стоял ещё один пустой бокал, видимо Драко, и правда, нужно было расслабиться, и сделать это в одиночестве, раз он так сбежал после их вынужденного разговора. Шум воды прервал размышления Поттера. Он представил, как выглядит сейчас Малфой, и не смог устоять: тихо открыл дверь и уставился на широкую спину. Удивительно, насколько хрупким он мог казаться в изумрудном костюме или на шёлковых простынях, и вместе с тем, насколько мощным и внушительным Гарри видел его сейчас. Он стоял, упёршись лбом в стену, опираясь на предплечья, уложенные по обе стороны от его головы. Мрамор искрил брызгами воды, и на секунду Поттеру показалось, что плечи Драко вздрагивают. Не думая, что делает, он разделся заклинанием и шагнул под струи. Вода оказалась ледяной. — Драко? Парень вздрогнул от его слов, а потом его губы скривились в понимающем презрении. — Конечно, Гарри. Моё личное пространство не предполагается по контракту. И моё желание побыть одному тоже не учитывается… — горько, обрубленно произнёс Малфой, глядя на мраморный пол. — Я вижу, что сейчас тебе одному быть не нужно. Как и мне, — он осторожно коснулся рукой его шеи. Потом взял мочалку, намылил её и аккуратно провёл по белой на фоне тёмно-синего камня коже. Потом ещё и ещё. — Мне не нравится, что Райла прикоснулась к тебе. Настолько, что… Что я вынужден поблагодарить тебя. Был момент, когда я был уверен, что сотру её в порошок, — он продолжал усердно вымывать шею, а потом и грудь Драко, стирая следы волчицы. — Это привело бы к ужасным последствиям. Жаль, что Британия никогда не узнает, кто вывел её из-под удара в эту ночь. — Ты бы справился с собой, Гарри, я уверен, — уже мягче сказал Малфой, принимая его помощь. Это было приятно — то, как Гарри касался его. Но ещё приятно было отвлечься от тех мыслей, что заполонили его голову, и дополнительная порция спиртного только открыла ворота шире для подобных идей. Идей о том, что там, в клубе, Райла не спросила о его душе, потому что знала, как Драко относится к Поттеру и без вопросов. Идей о том, что Гарри, не способный больше на чувства, разобьёт его сердце, и не важно, отомстит Драко за себя или нет — легче от этого не станет. Идей о том, что как бы он ни покорял тело Поттера, как бы не управлял им с помощью секса, если у него — неопытного энтузиаста — вообще получится нечто подобное сотворить, ему никогда не будет хорошо в таких отношениях с любимым человеком. Потому что быть любимым ему не менее важно, чем любить. Его мать не такая. Она могла быть гармонична в своей любви, несмотря на то, что отец проявлял к ней свои чувства очень своеобразно. И редко. Они были, да, сильные, глубокие. Но Люциус… Не умел любить. Не умел показывать свою любовь, проявлять её. А Поттер вот… Не способен. Не способен любить совсем, и Драко не Нарцисса. Ему не будет счастья, если он не любим в ответ. И как же прожить с ним год, если неполный месяц прошёл, а у него столько всего в душе переменилось. Эта идея с ролью альфонса, эти попытки просто найти баланс в отношениях, обида и попытка приятия своего положения… Всё в голове смешалось от виски и адреналина, и вынырнуть из этого болота помогали нежные, ласковые руки Гарри, его мягкий голос. Его интерес и внимание. Вода потихоньку стала теплее. Движения Гарри всё более походили на массаж, а сам Поттер всё продолжал говорить о том, что то, как поступил Драко, его до глубины души восхитило. Как он смог преодолеть свой страх, как смог разрешить острую, опасную ситуацию, как ответил женщине, не оскорбив её ничем, ещё и самому Гарри напомнив об обычаях стаи. Что он был приятно удивлён, узнав Драко таким. И что понял, что хотел бы и дальше удивляться тому, что ещё не успел увидеть в Малфое. — Ты засыпаешь, Драко, давай я отведу тебя в кровать… — почти шёпотом сказал Поттер и выключил воду. Сам вытер Малфоя полотенцем и отвёл полусонного, расслабленного парня к постели. Уложил на мягкие простыни, согрев их лёгкой волной тепла, и собирался уже уйти. У него в душе сейчас был такой ураган из эмоций, что требовалось много времени и виски, чтобы разобраться в них. Но Драко, уже в дремоте, не осознавая, кого и о чём просит, перехватил его руку: — Гарри, не уходи… И Поттер остался. Снова. Остался, улёгся рядом с Драко и зарылся рукой в свои волосы, пытаясь найти хотя бы точку отсчёта: откуда начинать разбираться? Малфой восхищал, пугал своей откровенностью, давил своей красотой и силой. Той, которую и осознать-то Поттеру было сложно, не то, что поверить в неё. Трусливыми книззлами мысли разбегались, сосредотачивая всё внимание мужчины на том, кто лежал рядом. Он провёл рукой по его плечу, радуясь, что в конце августа ещё тепло, и не нужно наводить лишние заклинания. Малфой притёрся к нему, и его ровное дыхание отсчитывало минуты пустоты. «Что ты делаешь, Поттер? Что ты чувствуешь? Кто ты? Чего ты хочешь? Зачем ты здесь?» Гарри попытался привести себя в чувства размышлениями о работе. Но все они стекались к Малфою. Он не заметил, как стал гладить его по плечу, вспоминая, как словил его взгляд, сидя на балконе с Сореном. «Каково это, когда такой, как он, тебя любит?» Этот вопрос поставил Гарри в тупик и остался без ответа, хотя вожак вервольфов пояснил, что имел в виду. Что Малфой себялюбив, надменен и очень холоден, что за его плечами многое, но сердце его бьётся быстро и жарко. И пахнет он страстью и соблазном. «Я слышу его запах на тебе, мистер Поттер. И поверь, если бы не тот факт, что он пришёл сюда с тобой, я бы взял его сегодня. Если бы смог». Эта фраза тоже оставила волну протеста в душе Поттера. Такой силы, что Сорен приподнял бровь и поднял руки ладонями к собеседнику, убеждая, что не намерен вмешиваться в дела душ. Малфой делает его другим человеком. Только непонятно, к добру ли это? Или к потерям? В статусе, во власти… Малфой перевернулся на другой бок, освобождая Гарри от необходимости лежать рядом, но очень быстро вернулся обратно, не дав Поттеру достаточно времени, чтобы встать с кровати. — Гарри? — он будто удивился, но улыбнулся и провёл пальцами по его щеке, поворачивая лицо к себе. — Поцелуй меня… Ты так близко… На какую-то короткую секунду Поттеру захотелось убежать в себя, в работу, в свой защищённый кабинет, но вот он — Драко, лежит, ещё не проснувшийся до конца, и просит о поцелуе. То, чего Гарри хотел. Именно так, как он хотел. Гарри прикоснулся к его губам, даря нежность, с ярким ощущением новизны осознавая мысль, что именно этого ему не хватало — простого поцелуя на ночь, расставляющего всё на свои места. Что после этой ласки он чуть сильнее обнимет Драко и заснёт спокойным сном. Но Малфой не позволил этому поцелую остаться невинным. Он притёрся к Поттеру, прикусывая нижнюю губу Гарри, сильно проводя ладонями по его телу, а потом и вовсе переполз на него, давая почувствовать своё возбуждение. Со стоном выдохнул в его губы и сделал весьма однозначное движение бёдрами, раздразнивая и себя, и своего любовника. Гарри окунулся в уже знакомое ощущение, когда всё становится второстепенным и неважным, кроме тела в его руках. Но вкус виски на его языке заставил Поттера прервать поцелуй. — Ты пьян, Драко… — столько смешанных чувств было в этом замечании, что Малфой даже задохнулся от того, каким эмоциональным был сейчас Гарри с ним. И разочарование, и горечь, и желание, и даже злость. — Не обманывай себя, Гарри, — прохрипел Драко ему на ухо, оставляя укус на мочке, — не настолько, чтобы обвинить тебя утром, что ты воспользовался моим состоянием. Хотя у тебя и так есть все права на это тело, — он перетёк поцелуями к другому уху, исследуя шею Поттера, его подбородок и чувствительное место у ключицы. — Однако я пьян настолько, чтобы предложить тебе притвориться, что в эту ночь у нас всё по-настоящему. Просто расслабиться и получить удовольствие друг от друга… Малфой снова ласкал шею Гарри, гладил его кончиками пальцев, прижимался так близко, как мог, только чтобы не видеть его реакции на эти слова. Потому что Драко это было действительно нужно — в виде исключения, понимая, что это игра, спектакль, притворство, но ему было нужно поверить в эту ложь. Ведь сердце его билось в эти минуты только для Гарри. И он решил возненавидеть себя позже, а сейчас просто попросил о том, что билось в мыслях с самого момента пробуждения. — Я хочу тебя, Гарри, хочу, наконец, почувствовать тебя внутри, — сдался Драко, просто улёгшись на грудь Поттера и нашёптывая ему эту стыдную правду на ухо, — я устал бояться того, как это будет в мой первый раз, и сейчас, Гарри Джеймс Поттер, я прошу тебя: возьми меня… Наполни меня собой, покажи, как ты можешь меня… — Драко проглотил следующее слово, даже в этой дурной исповеди понимая, что этого Гарри не сможет… — Мерлин, Драко… — Поттер мог поклясться, что в кои-то веки, лёжа с Малфоем в одной постели, не думал о сексе с ним до этих его… Поцелуев, шёпота, дерущих душу своей нежностью прикосновений губ к уху, шее… Но как можно было отказать такому Драко? Пусть это миллион раз провокация, как можно было на неё не повестись? Он перекатился на простынях, подминая его под себя, накрывая своим телом. Слов не было, было очередное безумие из прикосновений, поцелуев, стонов и дыхания, разделённого на двоих. Хотелось взять его в эту же секунду и, вместе с тем, зависнуть в этом мгновении навсегда, потому что Драко плавился под ним, растекался по шёлку жадным, требующим нежности и почитания к собственному телу божеством, его кожа снова мерцала в отсветах луны, и Гарри словил себя на мысли, что именно так он мечтал о первой своей близости. Чтобы руки дрожали от собственной смелости, чтобы мысли терялись от того, как чужое сердце бьётся на твоих губах, чтобы в робости от познания незнакомого ещё тела не сметь прикоснуться, но и тягу к большему не мочь преодолеть… — Пожалуйста, Гарри! — Драко неловко перевёл свою руку с его затылка на плечо и чуть надавил, зажмуриваясь от стыда и запрокидывая голову назад, стесняясь своих желаний. Поттер замер на мгновение, осматривая его шею, не к месту вспомнив, как его касалась Райла, и не смог отказать себе в удовольствии вырвать из горла Малфоя стон, созданный специально для него. Он сжал его головку своими губами так сильно, как только мог, наслаждаясь звуком отчаяния от того, что и этого Драко было мало. Пальцы сами нашли звёздочку мышц, пощекотали легонько, и Поттер внутренне оробел от того, насколько расслабленным был Малфой для него. Палец вошёл легко, Драко даже не дёрнулся от проникновения, а потом, когда почувствовал натяжение от отчего-то неловкого движения Гарри, наоборот подался на него, вбирая в себя его ещё глубже. — Да… Ещё… — прошептал Малфой, находясь в странном, абсолютно неправдоподобно счастливом состоянии. — Подожди, подожди, мой хороший… Дальше без смазки будет больно… — Моя палочка, Гарри, ещё… — бессвязно шептал Драко, будто боялся внести в камерную атмосферу спальни диссонанс. Поттер потянулся за знакомой палочкой, начаровал смазку и тут же добавил ещё один палец. Странно, но стон Драко отразился от стен спальни Малфоя так, словно был рождён именно для этой комнаты, дополняя антураж чувственностью и полнотой жизни. — Гарри! Не мучай сегодня, не надо, иди ко мне… Просто возьми своё… Я так долго ждал тебя, так долго жду тебя, Гарри! — прерываясь на частые вдохи, тихо, но уверенно попросил Драко, и у Поттера волосы на руках встали дыбом от того, сколько нужды было в его голосе, и сколько страсти, и сколько самого Драко. — Будет больно, Драко, ты же не… — Гарри поднялся к его влажным губам, чтобы сорвать поцелуй и попытаться заглянуть ему в глаза. Не мог Малфой так притворяться. Никто бы не смог. Тот океан эмоций, что переполняли сейчас Поттера, Драко своими словами волновал и тревожил, дополнял, оттенял новыми красками, и ни один его жест, ни одно слово, ни один стон не ложились в противовес состоянию души Гарри. Драко был идеален… Малфой бешено ответил на поцелуй, но глаз не открыл, только кивнул, обозначая, что услышал его, и снова попросил: — Иди ко мне… — Невыносимый… — сорвался Поттер, смазал себя, не в силах сдержать дрожь от прикосновения к своему члену, приставил его к уже влажному отверстию, и вдруг его накрыла волна паники — он не сможет… Не сможет дать Драко то, о чём просит его тело, его язык. Он не выдержит и полминуты, кончит, как подросток, и Малфой рассмеётся ему в лицо… Гарри настолько ушёл в свою нерешительность, что тёплые ладони Драко на его спине заставили его вздрогнуть. Малфой провёл ими от поясницы до лопаток, прижал Поттера сильнее к себе, раздвинул ноги ещё шире и прошептал ему в губы: — Я с тобой, Гарри… Это мог быть только ты… Это должен быть ты, Гарри… Глаза Драко были закрыты, ресницы чуть подрагивали от напряжённого ожидания, и Поттер снова растворился в своём желании, отбросив после этих простых, но таких всё меняющих слов, всю нерешительность. — Открой глаза, Драко… Когда я буду входить в тебя, я хочу видеть твои глаза… — он всё ещё придерживал свой член рукой прямо у входа в тело Малфоя, едва ощутимо надавливая, соединяясь с ним в прикосновении. Пока только в прикосновении. Драко отрицательно помотал головой и закусил губу. — Пожалуйста, Драко, посмотри на меня. В этой просьбе не было и капли приказа. Скорее мольба, призыв, надежда, но точно не приказ. И Драко откликнулся. И Мерлин всемогущий, он был прекрасен… Один взгляд в его глаза дал Гарри понять, что сомнения глупы, и даже преступны. Увидев этот взгляд, он захотел утонуть в нём, раствориться, рассыпаться на атомы, потому что в нём было что-то неземное… Какая-то космическая уверенность в правильности происходящего, и доверие — абсурдное, неведомое ранее доверие, и готовность, и ожидание, и нежность, и что-то ещё, и столько всего ещё, что Гарри даже не заметил, как подался вперёд, проникая в тело Драко всё глубже. На секунду глаза Малфоя закрылись, но потом снова распахнулись, будто ему нужно было подтверждение происходящего, будто это было невозможно, и невероятно, но желанно, необходимо, жизненно важно… Гарри очнулся, только почувствовав, как их тела соприкоснулись в самом откровенном месте. — Драко, — это был даже не шёпот. Это было восхищение, обожание, низвержение самого себя с вершины миропонимания, чтобы возвести туда этого мужчину. Гарри смотрел в эти глаза, и не видел ничего, кроме серого океана, кроме их глубины и силы, а сам потерялся в них, не понимая даже себя, не видя границ и барьеров. Малфой закусил губу, а потом подался вперёд, не выдерживая этого взгляда, кусая теперь губы Гарри. Эта боль вытянула Поттера из экстатического ничто в их постель, он вернул поцелуй мягким и почти застенчивым. — Больно? — он обхватил рукой голову Драко, проводя большим пальцем по щеке. — Нет, нет, это… Это прекрасно, Гарри. Это… — он снова открыл глаза, и замер. Поттер смотрел на него так… Как не могло быть на самом деле. Навернувшиеся слёзы скатились по щекам, но вытереть их Гарри он не позволил. Отвернулся. Сделал глубокий вдох, снова закусив губу. — Ты… — Гарри, совсем не понимая теперь своего любовника, приподнялся. — Я… — он перенёс вес на ладони и собрался отстраниться от Драко, но тот перехватил его своими руками поперёк спины и прижал так крепко, что воздух вырвался из лёгких. — Владей мной, Гарри Поттер. Это всё твоё этой ночью… — уловив это движение Поттера, он как-то точно понял, что тот намерен сделать, и остановил, не в силах сдержать слова, — Это невероятно, правда, верь мне, я не выдержу, если ты сейчас уйдёшь. Покажи мне, наконец, насколько мне могло быть хорошо с тобой… — Дай себе время привыкнуть ко мне, тебе же больно, я знаю, я… — Глубже… Ты можешь быть ещё глубже? — отчего-то капризно, раздражённо спросил Драко, и Поттер тут же отреагировал на такую смену настроения. Ему мало? Значит нужно дать ещё… Он уже более уверенно поднялся на предплечья. — Ты хочешь глубже? — обезумев от обвалакивающей его тесноты, Гарри хрипел, комкая простынь пальцами. Увидев распахнутые глаза со смесью надежды и стеснения, а потом робкий кивок, он задрожал. — Обхвати меня бёдрами, Драко, подтяни их к груди и обними меня за талию… Малфой покорно выполнил указание, и, почувствовав, что от его движения внутри член Гарри как-то сам оказался в другом положении, простонал, удивлённо, восхищённо, и так невинно, что у Поттера почти сорвало крышу. Как же он может так? Злиться, просить о большем, а потом стесняться того, что получил желаемое. Драко чуть шевельнул тазом, призывая Гарри к продолжению, а сам покраснел от своей смелости. Смотреть на Поттера долго Малфой так и не мог. Ему всё чудилось в глазах Гарри то, чего там быть не могло, а потом, когда Поттер так живо и ярко выполнил его глупую просьбу, ведь казалось, что глубже некуда, послал к чёрту свои мысли, окунаясь в ощущения, утопая в иллюзии. Сегодня ведь исключение? Сегодня у них всё по-настоящему? Сегодня Поттер его любит… — Гарри… — хныкнул он, теперь уже не боясь обмануться, а наоборот, всей душой желая этого. Он поймал его взгляд и одними губами прошептал. — Поцелуй меня… Поттер был покорён. Сбит с толку. Одурачен, но счастлив быть дураком, потому что эти глаза дарили ему то, что пить хотелось без меры. Он был покорён тем, как Драко мечется между диаметральными краями своего эмоционального диапазона, и был благодарен за то, каким видел его сейчас, каким позволял ему Драко увидеть себя: ищущим, жаждущим, и вместе с тем, отчаянно робким. Он прикоснулся к его губам, снова меняя положение их тел, чувствуя, как крепко Драко обхватывает его поясницу, как льнёт к нему, как жадничает со вдохами, лишь бы не отрываться от него. И с первым толчком Поттер пропал. Остановиться? Продолжить? Хотя бы прочувствовать этот момент? К Мордреду. Он был в Драко, он был ему нужен, он слышал его стоны, его желания, просьбы, стенания, и просто давал ему всё, что мог. Сцеловывал мягкие вибрато с горла, выбивал острые крики, когда проходился по простате, млел, робел и ещё сильнее забывал себя, когда слышал его «Гарри»… — Ещё! — неожиданно громко в этой сдержанной симфонии прозвучало прямо у Поттера за ухом, когда Драко одной рукой прижал его к себе за шею, а другой вцепился в его ягодицу, сжимая, вжимая, вталкивая в себя. — Я… Драко закусил губу, сжимая зубы так крепко, чтоб только не сказать больше ни слова. Любое слово было бы лишним сейчас, но то, что рвалось из души, стало бы губительным. — Да, Драко, да, да… — Гарри шептал, чувствуя, как ногти впиваются в его кожу, как Малфоя трясёт от ощущений. Сам не зная, о чём говорит. Просто для Драко всё «да». Руки Драко уже скользили по мокрой от пота спине, его сердце билось заполошно, а лёгкие хватали воздух, то ли в попытке насытить кровь кислородом, то ли давая телу, но главное душе материю, чтобы вытолкнуть крик из горла. Крик, стон, мольбу и благодарность. Драко, и правда, забылся. Потерялся в своём собственном спектакле, свято веря, что этот Гарри его любит, как тот, из его фантазий, из другого, параллельного мира. Он молчал о том, что срывалось с языка, но почему-то был уверен, что тело уже давно предало его. Что оно, строптивое и своенравное, уже всё рассказало Гарри о его чувствах. — Не могу больше, Драко, — не в себе шепчет Поттер, понимая, что экстаз накрывает его с головой, и не зная, как ещё не кончил от такого моря ощущений. — Кончи со мной, Драко, вот так, отпусти, отпусти себя, я не… — рука сама ложится на его член, и Малфой кончает с именем любимого на губах. Поттера уносит вслед за ним, он, кажется, отключается на какое-то время, потому что, когда открывает глаза в следующий раз, Драко лежит, счастливо улыбаясь, перебирая его волосы пальцами. Его глаза закрыты, и это лицо человека, который счастлив. — Ты теперь уйдёшь? — шёпотом спрашивает он, и не разобрать, что думает сейчас, чего хочет — чтоб ушёл, или остался. Но Гарри отвечает: — Нет, Драко, ночь ещё не закончилась… Кажется, в спальне после этих слов стало немного теплее.