Пока ты не дашь своё согласие...

Было ещё темно, когда Гарри перевели в палату. Опасность миновала, и Драко позволил себе ненадолго уснуть. Когда он располагался в кресле у койки Поттера, он не думал, что сон вообще придёт к нему. Разглядывал лицо любимого, снова чудом избежавшего смерти, и думал о том, что этот человек никогда не покинет его сердца. Что его несмелые надежды на то, что когда-нибудь он сможет разлюбить, глупые. Он однажды читал дневник своего предка. Они жили в те времена, когда даже неясный намёк на любовь к мужчине был смертельно опасен. За всю свою жизнь он ни разу даже не прикоснулся к своему любимому мужчине. Ни одного поцелуя. Драко не знал, была ли его любовь взаимна, но ему казалось, что была. Имени его он тоже не знал, но те редкие записи, когда Малфой описывал их общение, навевали мысли о взаимности. Между ними была доброта и тепло, верность, чувство общности. И его предок был счастлив этим. До самой своей смерти. Последняя запись была недописана, будто он отошёл на минуту, и она говорила о том, что будь у него выбор, он ничего бы не менял. Он любил бы его снова и снова, хоть тысячу жизней. Драко подумал тогда, что такого не бывает, что невозможно любить кого-то так всю свою жизнь. Одного человека. Без надежды на «вместе»… А потом случился Поттер. И Малфой всё понял. Понял, что у Малфоев так бывает. Просто не поверил себе. Но сейчас это казалось истиной. Гарри приоткрыл глаза: — Ты здесь… Тогда я ещё посплю… — он слабо улыбнулся и снова уснул. С плеч Драко будто гора свалилась, и он тоже уснул. Неясный шорох выдернул его из дремоты. Рядом с Поттером он спал очень чутко, словно его подсознание готово было в любую секунду разбудить хозяина, чтобы тот помог больному. — Всё прошло хорошо, Драко… — Радо шептал, чтобы не разбудить Гарри, — я принёс вам воды, — его лицо рябило от защитного экрана, видимо, он только из операционной, и позднее солнце слепило рассветом. — Поспите ещё… Дверь за ним закрылась, и Малфой снова провалился в забытьё. — Я в очередной раз вам повторяю, что пока мистер Малфой не уйдёт, мы будем здесь. Все вопросы можете адресовать мистеру Уизли… — громкий голос разбудил Драко окончательно через несколько часов. Поттер ещё спал, и Малфой, сделав глоток воды, чтобы промочить высохшее горло, решительно вышел из палаты. — Соблюдайте тишину, господа авроры, вы в больнице. А вам, заместитель Главного Колдомедика Штерн следует уяснить, что я здесь не в качестве вашего подчиненного, а в качестве близкого человека больного на исцелении. И гинекология в другом крыле, а у вас смена началась. Штерн вызвал Темпус и исчез, видимо, не уследил за временем. А Драко дёрнулся в палату. Там скрипнула кровать. — Гарри, тебе ещё нельзя вставать. Ни в коем слу… — он уже подлетел к Поттеру, намереваясь его уложить, но тот потянул его на себя и впился губами в губы Драко. — Можешь считать, что это мне было жизненно необходимо, — тихо проговорил Гарри, так и не отпуская его от себя. — Я думал, что больше не смогу этого сделать… Эта мысль была очень огорчающей… Мне можно воды? Драко потянулся за стаканом и подал его Гарри, но тот едва ли сделал глоток. Только смочил губы. — Что это? — нахмурился он. — Вода. Зелья тебе дадут после двенадцати. Нужно посмотреть, как остаточная магия от ранений растворяется. — Нет… Здесь что-то не так… Она кислая… Малфой задумался. Потом попробовал ещё раз воду из стакана. — Гарри, это очень важно. Ответь, только отнесись со всей серьёзностью, — тот кивнул. — Мизинцы немеют? Низ спины? Горло щекочет? Кислый привкус с совокупностью с другими симптомами может обозначать, что Кристина не полностью очистила раны от магического загрязнения. Или хуже, что заражение коснулось внутренних органов. Понимаешь? Глаза не щиплет? — Драко, услышь меня. Я чувствую слабость и зверский голод. Но в этом стакане просто подкисленная вода. Может, у меня обострилось вкусовое восприятие? Может, это назначение такое? — Я же говорю, зелья только после двенадцати дня. И это вода не тебе. Мне её принёс Арни… Драко поражённо застыл, широко распахнув глаза, понимая, что Радо говорил с ним на чистом английском и называл его по имени, чего с ним никогда не случалось. Гарри понял всё молниеносно, но не успел ничего предпринять. Малфой упал на колени, потому что увидел перед глазами свою мать, обезображенную, стонущую, пытающуюся сделать движение рукой. — Драко, где твоя палочка?! — сквозь вату слышал он, но тело отказывалось слушаться от увиденного. — Давай вместе со мной, — его пальцы обхватили знакомое древко, — ты должен это сказать. Давай! Легилименс! Ну же! Кровь противно стекала в рот, но боли от прокушенной губы он не чувствовал. Он скорее подумал, чем сказал, но уже через мгновение оказался в голове Гарри. Настолько он привык его слушаться, что даже не сопротивлялся его настойчивому голосу. Только что-то пошло не так. Гарри не выталкивал его обратно из своего сознания, а наоборот, утягивал глубже. Зато слова, звучащие в его голове, исчезли. И Драко потерялся в картинках. Он видел себя. На шестом, в суде, в тюрьме. Но больше уже после. В переулке у Аврората, и дома у Гарри, и в особняке Рове. И в «Одиссее». В постели, во время секса, но не только. Утром, когда спал. И ночью. И взгляд. Постоянно образы возвращались к его взгляду — тому, когда он не может говорить словами, но любовь льётся наружу через сияющие глаза. Видел себя глазами Гарри — ранимого, нежного, потерянного в своём удовольствии. А ещё уверенного и сильного, когда общался с сильными мира сего на приёмах, и задумчивого… В голове Поттера был только он, это всё, что он мог уловить, и его было так много, такого разного. Драко и не знал, что Гарри так много смотрит на него. Что он всегда на него много смотрел. И в школе тоже. И то, что он видел… Поттер был влюблён в него, теперь Малфой знал это точно, то, каким вниманием он окутывал его, говорило об этом однозначно. То, каким видел его. Даже, когда сам Драко не видел ничего хорошего в себе, в своём будущем. И картинки настоящего были не менее объёмными. Наоборот. Гарри видел его разным, но всегда было что-то общее в этих образах. Даже, когда злился, даже, когда трясся от гнева и недоверия, всё равно смотрел он на Драко одинаково. Просто эти взгляды он прятал внутри. Лишь изредка показывая это во время их близости. И Малфой был потрясён. Поттер, наконец, справился с вторжением в собственную голову. Малфой мягко вернулся в себя, открыл рот, чтобы сказать Гарри то, что понял, но тот его опередил. — Я видел Нарциссу. Не знаю, как вышло… Нужно отправить туда… — Нет, Гарри, стой, всё в порядке, — Драко удержал его за руку. Оказывается, он сидел на полу, а Поттер крепко его обнимал. — Всё в порядке. Тот, кто влез в мою голову, видимо, не был в мэноре после войны. И мать мою не видел после суда надо мной. Точнее, после интервью «Пророку». У неё другая причёска, и в доме давно нет фисташковой гостиной. И она никогда не надевает больше белое, Гарри. Это чья-то фантазия. Меня хотели выманить отсюда. Видимо, когда даже Штерну не удалось убрать охрану от твоей палаты, решили действовать от обратного… — Ты страшный человек, Драко… Тебе показывают такие ужасы, а ты разглядываешь детали… Малфой помог Гарри подняться, улыбаясь загадочно и легко: — Просто образ человека, которого ты любишь, сложно перепутать или не узнать… Уверен, если бы тебе показали меня в фиолетовой рубашке и шортах, ты бы тоже не поверил… Поттер улёгся на кровать, и Драко уступил место подоспевшим коллегам. Гарри выглядел ужасно, но Диагностические чары успокоили колдомедиков. Ему просто нужно было поспать. — Я позабочусь обо всём, просто отдыхай, хорошо. И о своей безопасности тоже, обещаю. Поттер уснул, едва прикрыл глаза. Первым делом Драко в сопровождение охраны отправился в бассейн с медузами. Вообще, его использовали для тех пациентов, кто имел аллергию на Отрезвляющее зелье, но нужно было срочно вывести из крови лишний алкоголь. Или что-то подобное. Потому что этот вид очищения крови был неприятен, и шрамы, которые оставались от ожогов и укусов этих потрясающих животных, лечились очень болезненно. Но это было не важно. Малфой не собирался ещё раз ждать, пока к нему в голову постучатся непрошенные гости. И ещё не собирался шокировать своей несдержанностью окружающих. Одно дело Поттер, которому не страшно показаться настоящим. С которым уже вообще ничего не страшно. И другое дело — коллеги… — Ребят… Вы же знаете, что мы с Главным Аврором не просто приятели. Я-то не стесняюсь, но он сам вам головы поотрывает, если узнает. Парни переглянулись. — Если с вами, мистер Малфой, что случится, это будет не образное выражение, а констатация факта. Мы отвернёмся! — решительно сказал один из них и вошёл в комнату, проверяя её на безопасность. — Ну, зрелище это… То ещё… Надеюсь вы ещё не завтракали. Малфой знал, о чём говорил. Спокойно смотреть на то, как прозрачные медузы наполняются кровью, а потом снова обретают свою чистоту было не для слабонервных. Зато уже через полчаса Драко мог быть уверен, что его уровень самоконтроля вернулся к нему. Во всех смыслах. — Пока вы там изучаете трещины в штукатурке, которые домовики никак не залатают, может лучше рассказали бы, где Уизли? — В Аврорате. Допросы проводит… — то как прозвучал ответ навело Малфоя на мысль. — Много ваших пострадало? — Наших ни одного, но наших там и не было. Мы — личное подразделение. А вот из отряда… — Четверо, — глухо ответил второй и сглотнул. — Среди них… Мистер Малфой, — резко развернулся он и посмотрел Драко в глаза. — Это правда, что вы станете супругом Главы Поттера? — Тебе не кажется, что это слишком личный вопрос, даже учитывая, что ты видишь меня о-натюрель? — аврор глаза не отвёл, даже не пытаясь что-то там разглядеть, он сжал зубы и молчал. — Кто среди пострадавших? — Если это правда, и вы заключите союз здесь, в Британии… Мы тоже сможем… Если он выживет… Малфой мотнул головой. Он и не думал об этом в подобном ключе. — Я подал запрос на перевод в наше посольство во Франции. И может, через год, или больше, и ему тоже перевод одобрят… И мы… Но если вы… Тогда… — Мерлин! Если все авроры так выражаются, я удивляюсь, как вы со своим мужчиной смогли объясниться… Но это делает многое более понятным… — раздражённо начал Драко, но потом затих. — Я пока не дал ему свой ответ. Но судя по твоим глазам, не у одного тебя возникла такая надежда? — аврор мотнул головой. — Понятно… интересно, сам глава Поттер подумал об этом, когда делал мне предложение… — подумал вслух Малфой, поднимаясь из бассейна. Мужчина тут же отвернулся, но Драко уловил ужас в его глазах. Да, его тело сейчас выглядело отвратительно. Но эта жертва того стоила. — Кто может отдать распоряжение аврорам? Кроме Уизли, не надо его отвлекать… — Какие распоряжения? — Поступила угроза моей матери. В мэноре нужна подстраховка… Вдруг кто-то окажется достаточно глуп, чтобы сунуться туда… А ещё нужно узнать, знает ли Рон Уизли личность ушедшего от Гарри Жнеца. И ещё. Меня угостили стаканом воды. Нужно найти этого человека. Потому что в палату к Поттеру входил не Арнольд Радо. А кто-то под его личиной… Я вопросы озвучил, а вы уж сами решайте, что с ними делать. Но сначала… В каком отделении лежит ваш аврор? То, как его охранник общался со своим мужчиной, было для Малфоя почти трагичным. Они смотрели друг на друга. Просто смотрели. Даже не прикасаясь. Всё, что могли сделать колдомедики, уже было сделано. Шевелиться пострадавший не мог, но выражение облегчения на лице у непоколебимого на первый взгляд аврора, пришедшего его навестить, от того, что жив, что есть шансы на полное выздоровление, было таким кричащим, что у Драко слёзы на глаза навернулись. Он вышел из палаты, поправив занавеску и освежив Обезболивающие чары. Уставшая с ночной смены Виолетта сделала вид, что не заметила его, выходящего из палаты больного с палочкой в руках. — Мистер Малфой, что это? — она смотрела на его шею. — Подарок из прошлого, не волнуйтесь. И спасибо вам… — Я так виновата перед вами… Если бы я не привлекла вас тогда с вопросами наложения магических корсетов… А теперь Штерн… — Прекратите, сейчас же. Ваш пациент здоров? — строго спросил Драко. — Уже ходит, и даже летает на метле! — И этим все сказано. Не стоит извинений! Вам бы домой, отоспаться… Виолетта засмущалась. — Да, я, наверное, похожа на смерть в лимонной мантии. — Усталось ваше очарование ничуть не уменьшает. Только отдых для колдомедика — это залог здоровья его пациентов. — И правда, пойду. Хотела узнать, как мистер Поттер. — Гарри как всегда повезло. Пришёл в себя, снова погеройствовал немного, сейчас отдыхает… Кристина сказала, что если к вечеру не выяснятся какие-то осложнения, то завтра можно перевести его на амбулаторное лечение. Но судя по тому, что он уже использовал Окклюменцию, с ним всё будет хорошо, — потом он посмотрел на свой браслет. — Я в неоплатном долгу перед нашими коллегами, Виолетта. Они вытащили его. За руки вытянули с той стороны… — Я думаю, что вся Британия у них в долгу. Но для вас он ведь особенный. Всегда был… — Драко молчал, и она закончила. — Его привозили к нам несколько раз за последние три года, раньше постоянно бывал здесь, но с назначением Главой Аврората всего несколько раз. Каждый из них вы были… Сам не свой… Его не было в списке допуска к лечению Поттера, но да, он молился незнамо кому, когда его привозили. И не мог спать, пока его не переведут из реанимации. — И я рада, что он заметил вас. Вы прекрасная пара, кто бы что ни говорил. Вы делаете его сильнее… — Вы смущаете меня, дорогая Виолетта. И своими выводами, и той информацией, которой обладаете. Она улыбнулась. — Я была в Париже. Видела вас у башни. Но главное, слышала, каковы мнения о мистере Поттере благодаря вам. Это дорого стоит. Такого мужчину, как он, сложно показать с ещё лучшей стороны. Если посплетничать, то от его спутницы ожидали максимум красоты и ненавязчивости. Но то, что он выбрал вас… Многих разозлило. А я считаю, что это потрясающе. И рада за вас! Обоих! Ему повезло не меньше, чем вам! — Спасибо, Виолетта. Гарри тот ещё везунчик… Поттер не спал. Он лежал с закрытыми глазами, но когда Драко вошёл в его палату, он точно знал, что Гарри не спит. — Эй, герой, как ты? — Не знаю, Драко… Ты у нас колдомедик… Малфой нахмурился. — Ты плохо себя чувствуешь? — Я не знаю, что я чувствую, Драко. Наверное, растерянность и уязвимость. Я не сразу смог сосредоточиться, чтобы закрыть своё сознание. И не знаю, что ты в нём видел… Не смог отследить. Драко улыбнулся, успокаивающе гладя его по руке. Он присел на койку Гарри, вглядываясь в глаза, распространяя ласку на предплечье, касаясь его плеча, убирая ладонью напряжение и беспокойство. — Я увидел то, что позволило мне понять одну вещь… Так что я могу сказать тебе вот что: Гарри Джеймс Поттер, я согласен стать твоим мужем, сочетаться с тобой магическим браком и разделить жизненный путь, сделав его единым. Браслет на руке Драко нагрелся, а запястье Гарри опоясало кольцо магии, которое развеялось спустя несколько секунд. — И для того, чтобы получить твоё согласие, мне нужно было чуть не умереть? — улыбнулся Поттер, солнечно, нежно, совсем не так, как привык видеть его Драко. Гарри стал похож на себя в детстве. Именно такой увидел его улыбку малыш-Малфой у мадам Малкин. — Нет, — покачал головой уже жених Гарри Поттера. — И больше меня так не пугай. — Тогда что? — Тебе нужно было выпить несколько капель Слезы кикиморы… На твой ослабленный организм она оказала сильное влияние. И то, что ты чувствуешь сейчас — именно её действие. Подожди пару часов, и ты станешь таким же как прежде — угрюмым, закрытым, непоколебимым Главным Аврором, — Малфой улыбнулся. — Драко, — негромко начал Гарри, — мы можем скрепить нашу помолвку поцелуем? Очень хочется тебя обнять… Драко вопросительно поднял брови, а потом наклонился и поцеловал Гарри. Ни разу он ещё не чувствовал себя так странно рядом с ним. Будто Поттера подменили. Будто это Драко был хозяином положения. Поцелуй вышел нежным и очень ласковым, словно они оба стеснялись выразить всю глубину своих чувств. Но прервал их охранник. — Мистер Уизли будет в течение десяти минут. У мэнора охрана удвоена. Мистер Радо дома. Того, кто его изображал, так и не нашли. Драко нахмурился. — А как искали? Вслед за ним нахмурился и Поттер: — И почему не взяли магический след со стакана?! Кроме моего и Драко, там должен быть след того, кто его держал. Бегом, Адамс! Нет, всё же Поттер остался Поттером. Только взгляд немного поплыл от их с Драко близости, но Адамс был слишком занят упаковкой стакана, чтобы что-то заметить. А через пятнадцать минут в палату Гарри вошёл хмурый, нервный, очень уставший Рон. — Главный Аврор Поттер, разрешите доложить. По результатам проведённого предварительного расследования, учитывая показания задержанных, основываясь на протоколах по ведению следствия… — Рон. Просто говори, — то, как отреагировал Поттер, свидетельствовало о том, что новости нехорошие. — У нас есть все основания задержать мистера Малфоя по подозрению в организации преступной группы, занимающейся незаконной транспортировкой запрещённых к перемещению на территории Британских островов живых существ и материалов, а также есть основания предъявить обвинение в организации деятельности по контрабанде, жестоком обращении с животными и магическими существами, и… — Уизли выдохся. — Там ещё с десяток пунктов, Гарри. Я должен арестовать Малфоя прямо сейчас.