Особенности отношений с роботами

Для робота, запрограммированого на то, чтобы быть идеальным «бойфрендом», Уайт вëл себя слишком странно — взял, пришёл, начал убеждать, что сотрудничество БиТуДжей и ТенТен будет выгодно им обоим… Да и, к тому же, разве это не Уайт говорил про завистников и хейтеров? Даже если это была лишь реплика, в теории прописанная его капитаном. Но может ли робот в полной степени понимать, что есть зависть или… Неприязнь? Может ли робот понимать, что такое любовь? Даже если его создали для того, чтобы любить. (Даже Зук до конца не понимает, что это такое, но Зук — это Зук, а Уайт…). Всю дорогу он молчал. Даже в его сторону не смотрел, но, пожалуй, Зук был даже рад. Но Уайт улыбался, а значит… Наверное, всë нормально? — Море сегодня очень красивое, — наконец сказал Зук, не выдержав молчания. — Я люблю море, — ответил Уайт, и эта простая фраза сбила Зука с толку ещё больше. — Можно… Разрешите спросить, — тут же поправился он. — Разрешаю. — Это… Может быть очень личный вопрос, — пошëл на попятную Зук. — Ничего страшного, если ты откажешься отвечать. Уайт помолчал мгновение, но кивнул. Зук вздохнул. Кажется, он начинает заражаться безбашенностью Мэй. — А… Что такое любовь для тебя? «Как ты её чувствуешь, и можешь ли чувствовать вообще?» так и осталось за сомкнутыми губами. Но, конечно, для робота такие вопросы слишком сложны. Да даже для Зука они сложны, чего уж там. На эти вопросы легко ответила бы Ева, но её ответы Зуку не подойдут. А про Уайта и говорить нечего. — Это желание быть нужным. И понимание, что ты нужен тоже. Я… Не способен найти сейчас другого ответа. Последние его слова прозвучали будто бы печально. Что-то в его голосе заставило думать Зука именно так. — Будет ли такой ответ подходящим? — спросил Уайт. Его большие глаза светились мягким светом, а губы замерли в тонкой линии. Зук бы назвал эту эмоцию «ожиданием». — Хочешь ли ты быть нужным всем? Зук приложил руку ко лбу — сначала следовало бы спросить разрешения. Но Уайт ответил, как ни в чëм не бывало: — Да. …какой наивный ответ. Но Рин заулыбался. Получается, спрашивать разрешения не обязательно? — А что насчёт моря? Рин повернулся к воде. — В этом случае мне достаточно того, что в нëм нуждаюсь я. Интересно, чувствует ли тоже самое Неон Джей? — Разрешите спросить? — В моём случае можно не спрашивать, — улыбнулся Зук. Уайт не ответил, и тогда Зук поспешил добавить: — Можно. Разрешаю. Всегда разрешаю. — Почему Ева называет вас морем? Зук отвернулся и закашлялся, но его уже охватило смущение. — Это… Это просто метафора. У неё… У неё каждый человек с чем-нибудь ассоциируется. Или даже робот. Но я не знаю, как она называет тебя или даже твоего капитана, — поспешил добавить Зук, предупреждая следующий вопрос. — Или Татьяну Кварц. — А как бы вы меня назвали? …какие-то слишком философские вопросы. — Наверное, белый лист? Я не знаю, — хохотнул он. Быть может, это не очень хорошо подходит. В Уайта уже было много чего заложено при создании. Но… Мог ли он начать отходить от этого? Мог ли Неон Джей позволить этому случиться? — Мне нравится, — улыбнулся Уайт. — Если хочешь, можете с остальными тентеновцами использовать эту метафору для будущей коллаборации с Евой, я не против. — Я передам это капитану. Оцените ли вы результат этого проекта, если он выйдет в свет? — Мэй меня заставит, — честно ответил Зук. — Тогда это повод стараться для нас ещё усерднее! Его глаза стали ярче. Зук зажмурился, и тогда Уайт слегка «убавил» яркость и отвернулся. Но его щёки всë равно светились. Этакий фонарь в ночи. — Прошу прощения. — Не извиняйся. Всë в норме. Они продолжили идти вдоль берега, не говоря ни слова, и всё это время Зук смотрел на море. — Я всё ещё думаю над тем, что такое любовь и полагаю, что могу дать более развëрнутый ответ. Разре- Он не договорил. — Разрешаю, — кивнул Зук. — Если тебе привычнее просить разрешения, то проси, мне без разницы. — Спасибо, — ответил робот с самой правильной интонацией из возможных. — Я думаю, что любовь — это ещё желание видеть кого-то рядом. Знать, что тебя поддерживают, любят и принимают. И когда ты делаешь то же самое в ответ. «Сам придумал или это капитан Джей их научил?..», — подумал Зук. Может, это результат самоанализа, насколько он возможен у роботов. И, если так оно и есть, то, пожалуй, Неон Джей хорошо их… воспитал. Как и полагается хорошему… родителю. — Я думаю, что ты прав, — улыбнулся Зук. — Думаю, тем, кого ты любишь, невероятно повезёт. Уайт улыбнулся с необычайной теплотой, и тут Зуку стало немного не по себе. — Прости, если чем обидел, Уайт, — выпалил он. — Ничего страшного не случилось. Ни о чëм не беспокойтесь. Но… Я бы хотел, чтобы вы называли меня иначе. Конечно, если вам будет удобно. …точно ведь. У тентеновцев есть имена. …какой стыд. — Меня зовут Рин, — улыбнулся тот и протянул руку. И тогда Зуку показалось, понял какое «прозвище» лучше подойдёт Уайту. Точнее, Рину. Луна — бесконечно далека, со своим ненастоящим светом, который лишь отражается от солнца. Этот свет не надурит Зука, но он, так и быть, взглянёт на него хотя бы разок. Слишком многое прячется в тёмной стороне. Но рука Рина всё ещё оставалась слишком тёплой.