Жребий

Сон Фили никто не тревожил, только Двалин немного посидел рядом, трогая лоб и прислушиваясь. Молодой гном спал крепко и без кошмаров, так что воин перестал тревожиться, но все равно разыскал Беорна у ульев. – Ты не поранил мальчишку? – спросил он прямо. – Если хочешь, спроси его сам, вы же родичи, – пожал плечами оборотень. – В данный момент я спрашиваю тебя, – зло сверкнул глазами гном. – Ну, может, есть пара царапин, – призадумался Беорн. – А так - хоть сейчас в седло. – А Торин? – в голосе Двалина прозвучала надежда поскорее убраться подальше. – Я слышал, как он ругался, пока ты ему повязки менял. – Это потому, что я решил зашить порезы у него на боку, клыки варга сильно рассекли кожу, но меня тревожат более глубокие укусы. Пока я не увижу, что они начали подживать и не воспаляются больше, будете дорогими гостями. Двалин сокрушенно покачал головой. Он не хотел рисковать жизнью родича – если посреди леса у него снова начнется лихорадка, неизвестно, обойдутся ли они без помощи лекаря. Получалось, что уйти удастся в лучшем случае завтра, а это подразумевало необходимость снова бросать жребий. Кроме того, Гендальф отправился к какому-то лесному колдуну, и объяснять суть услуги придется Двалину, который понятия не имел, с какой стороны к этому подступиться. *** Старший из принцев проснулся за полдень, ближе к обеду. Чувствовал он себя прекрасно и, если бы не побаливающее плечо, решил бы, что ночные события – не что иное, как странный жутковатый сон. Умывшись, юноша оттянул ворот рубахи и взглянул на следы от клыков Беорна. Кровь уже запеклась корками, скорее всего после этого на коже останутся небольшие белесые следы, но их расположение навело Фили на очень странную мысль – где-то он такое уже видел. Ну точно, плечо Двалина украшали четыре продолговатых рубца, неужели?.. Юноша замотал головой. Нет, просто невозможно, чтобы этот суровый воин позволил сделать с собой подобное. Однако что-то подсказывало Фили – он и не позволял, а сопротивлялся. Именно поэтому клыки впились так глубоко и пропахали борозды, после которых остались неприглядные шрамы, скрыть которые не помогла даже татуировка. И это притом, что родич никогда не стеснялся боевых отметин. О том, что компания остается еще на день, принц узнал от дяди. Тот выглядел получше, но Фили знал его достаточно долго, чтобы понять – самочувствие Торина оставляет желать лучшего. Кое-как уговорив его поесть, юноша пошел к Двалину. – Цел? – спросил тот. Фили кивнул и немного смущенно добавил: «Я поговорил с Беорном, он больше не нуждается в услугах компании». Двалин хлопнул его по спине, кажется, поверив. Принцы обычно боялись ему врать, уж больно рука тяжелая. Молодой гном поступил так сразу по нескольким причинам. Первую иначе как безрассудством не назовешь. Вторая – смертоубийственный поход, участником которого он являлся, и реальная возможность того, что ему больше никогда не представится шанса испытать нечто подобное. Ну, а третья – Кили. Ох, как старшему брату не хотелось, чтобы младший вляпался в историю, решив повторить сомнительный подвиг Фили, а удержать его от этого можно, лишь рассказав, что на самом деле произошло ночью. «Я лег с мужчиной, – безрадостно констатировал про себя Фили. – Дня не прошло, а я уже решил провести с ним еще одну ночь. Если дядя узнает, он меня наследства лишит и назад в Синие горы отошлет! Я – позор рода Дурина...» Бифур, Бофур, Бомбур и Бильбо оккупировали кухню Беорна. Там все шипело, шкворчало и булькало. Кили пробрался туда, прихватил банку с медом, цапнул тарелку со стопкой блинов и под крики возмущенного кражей хоббита убежал, оглашая округу счастливым хохотом. Юноша старался для брата, справедливо полагая, что сладкое лакомство поднимет ему настроение. Стряпня Бильбо была просто восхитительна, никто из компании таких красивых и вкусных блинов не нажарил бы. Тоненькие, как листок, нежные и с такой хрустящей корочкой. Фили свернул один трубочкой, обмакнул в золотистый мед. Какой у него был запах... Тонкий, сладкий аромат розового клевера... «Наверно, этот запах для меня теперь всегда будет связан с этим», – подумал юноша, даже мысленно не сумев назвать вещи своими именами. Откусив большой кусок, Фили вдруг понял, насколько успел проголодаться. Он почти в одиночку расправился с блинами, а столько меда сразу не ел никогда в жизни, но голод проходить не спешил. Кроме того, запах растревожил воспоминания. Ночь оставила неоднозначное впечатление. С одной стороны, страшно, стыдно, больно, в конце концов. К своему удивлению, он понял, что все эти неудобства перекрывали умелые ласки любовника и сногсшибательное удовольствие в конце. От одной мысли об этом юноше становилось жарко и слегка сводило живот. Не мудрено, что вечером он вышел подышать свежим воздухом еще до того, как друзья встали из-за стола. В дымке облаков на западе дотлевали уголья заката, припозднившиеся пчелы спешили в свои ульи, в воздухе витали ароматы, на которые раньше принц не обращал внимания. Он набил трубку и, не думая ни о чем, любовался окружающей красотой и спокойствием. Позади скрипнула дверь – Кили решил позвать брата спать. Юноши улеглись рядом, и Фили едва не сморило под теплым боком. Однако непрошеные мысли, как назло, лезли в голову. Вдруг вспомнилось, что раньше у них не было друг от друга секретов. А еще подумалось, что со стороны их привычка спать рядом выглядела довольно странно. Нет, в этом не было ничего зазорного, Бофур частенько ложился с кузеном, когда ночи выдавались прохладные, и все же... Кили перевернулся, устраиваясь поудобнее, уткнулся носом ему в плечо и что-то пробормотал на кхуздуле. Во сне он никогда не говорил на вестроне, даже странно. Фили осторожно погладил брата по растрепанным темным волосам и выбрался из-под одеяла. Юноша вышел на крыльцо и тут же заметил Беорна. Он в этот раз был в своей шерстяной тунике. Похоже, и правда решил не превращаться в медведя. – Фили, – низкий голос оборотня, впервые назвавшего его по имени, заставил юношу внутренне сжаться. – Если честно, не думал, что ты придешь. – Ты не рад? – спросил гном с опаской и отступил назад. Беорн уперся рукой в дверь над головой юноши, склонился, заглядывая в глаза цвета весенних небес, и проговорил: «Просто в толк не возьму, чем я заслужил симпатию такого молодого и красивого юноши?» Не дожидаясь ответа, он поцеловал принца. Горячий жадный рот накрыл губы гнома, великан настойчиво углубил поцелуй, и у Фили закружилась голова. Никто еще не целовал его так. Беорн наконец дал ему вздохнуть, немедленно начав целовать шею, иногда прикусывая нежную кожу. Напоследок он коснулся губами плеча, словно извиняясь, что поранил клыками. Потом он отстранился и не терпящим возражений тоном сказал: «Идем со мной!» Оборотень привел молодого гнома в амбар. Там он быстро соорудил сносную подстилку из соломы и мешковины. Фили был рад, что в этот раз не придется раздеваться на прохладном ночном ветерке, и, пока появилась минутка, заплел волосы в несколько кос и осмотрелся по сторонам. Вокруг громоздились бочки и ящики, образуя небольшой уединенный закуток, а над головой под крышей лежало заготовленное сено. Может, показалось, но Фили уловил запах того самого розового клевера и сразу ощутил тесноту в штанах. – Какой нетерпеливый, – без издевки ухмыльнулся оборотень, жестом приглашая юношу располагаться. Принц, не смущаясь, уселся напротив великана, подогнув одну ногу, и сам потянулся за поцелуем. Большие ладони огладили плечи, как бы невзначай оттянув ворот, чтобы можно было полюбоваться вчерашним укусом на плече. Такую метку носили все любовники Беорна. По ней же его немногочисленные сородичи узнавали, что не следует делать глупостей. Черный медведь редко давал волю чувству собственничества, но сейчас это был тот самый случай. Он страстно желал сделать это молодое хрупкое тело своим, заразить его полной луной, которая сияет над Туманными горами, словно мифрильная бляха на гномьем щите, аккурат напротив сердца. Он жаждал увидеть, как в затуманенных голубых глазах зажжется дикий огонек, который юноша будет скрывать от посторонних и даже родичей, опуская густые ресницы. Ткань кракнула под пальцами оборотня, но он вовремя остановился – одежда еще пригодится его молодому любовнику завтра. А пока снять, сорвать, стянуть, открывая взору ладное тело, чистую кожу, пока что не замаранную чернилами. – Как же ты молод! – ахнул Беорн. – Даже обережные символы еще не выбрал… – После дня Дурина первым делом попрошу набить мне цепочку рун от лютого зверя, – пошутил Фили, слегка улыбнувшись. – Поздно, по-моему, – оборотень лениво лизнул кожу принца между следами от своих клыков. – Ты уже стал добычей такого зверя. Молодой гном позволил уложить себя на спину и приподнял бедра, когда гостеприимный хозяин решил избавить его от штанов. Вслед за ними в сторону полетела туника великана, под ней он был обнажен, и юноша невольно вздрогнул при виде того, что предстояло в себя вместить. – Вчера тебя это не пугало, – Беорн заставил его запрокинуть голову и стал целовать шею и плечи, с которых змеями сползали светлые косы. – Вчера я ничего не видел, – возразил гном, запутав пальцы в волосах Беорна, когда тот довольно сильно прикусил его сосок. – Ну и теперь не гляди, – легко согласился оборотень, прикусывая ухо гнома. Пальцы Беорна скользнули по мягкой коже на внутренней стороне бедра юноши, тот согнул ногу и отвел чуть в сторону, чтобы великану было удобнее, но все же вскинулся, когда скользкие пальцы коснулись тугого колечка мышц. Это было не больно, просто ново. Беорн прекрасно это понял: «Мне показалось, тебе не понравилось, как я это делал в прошлый раз». Принц хотел сказать что-то про слюнявых монстров, но вместо слов из горла вырвался протяжный стон. Сразу так много… Беорн методично проталкивал в него уже второй палец и в то же время наклонился над его пахом, осторожно вобрав возбужденную плоть юноши в горячий влажный рот. Фили сразу забыл о своей брезгливости. Все тело охватил нестерпимый жар, а голова слегка закружилась. Беорн позволял ему толкаться в свой рот так глубоко, как нравилось гному. И каждый раз юноша насаживался на пальцы великана, пытаясь почувствовать то острое удовольствие, что вчера сводило его с ума. Он опомнился лишь, когда любовник выпустил его изо рта, чтобы усмехнуться, и поспешил выпустить густые черные волосы, в которые вцепился так, что костяшки побелели. Оборотень подхватил его под колено, сжал свой огромный член у основания и направил к входу в тело юноши. Фили закричал, но в этот раз не от боли. Он метался под любовником, перемежая кхуздул с вестроном. Беорн, наверное, занервничал бы, что на такие вопли сбежится вся компания вместе с раненым королем и любопытным хоббитом, но толстые бревенчатые стены надежно задерживали звуки, и можно было в полной мере насладиться всем этим. Было просто невозможно сдерживаться. К счастью, оборотень и не думал зажимать ему рот ладонью, иначе юноша просто не вынес бы остроты ощущений. Как он был прекрасен сейчас, Беорн заглядывал в потемневшие глаза, окруженные влажными ресницами, стараясь не пропустить момент, когда удовольствие захлестнет молодого любовника окончательно. Юноша скомкал в пальцах мешковину, напрягся, словно натянутая тетива, а потом бурно кончил, даже не притронувшись к себе. Не давая ему опомниться, Беорн спросил: «Хочешь, я сделаю так, чтобы лютые звери тебя боялись?» Гном слегка улыбнулся, не поверив, и охнул, когда сильные руки перевернули его на живот. Оборотень с глухим рыком навалился на него, меняя форму. Фили протестующе застонал, ощутив спиной косматую шерсть. В следующий миг медвежьи челюсти снова сомкнулись на его плече, но сильнее и глубже, чем в прошлый раз. *** – Фили, да проснись же ты! – тормошил брата Кили. – Просыпайся, завтрак опять проспишь! Идем, что покажу! Ничего не соображающий со сна молодой гном в одних штанах выполз из-под одеяла и поплелся за братом. Тот не дал ему даже поплескать в лицо воды из бочки, а сразу потащил за дом, где на рыхлой земле, приготовленной для посадки, отпечатался четкий след лапы. – Я уверен, это оставил не волк, а настоящий варг, – похвастал Кили. – Как думаешь, он где-то здесь? Я бы мог подстрелить его на плащ, как у дядюшки. – Не говори вздор, – грозно свел брови старший из братьев. – Откуда здесь взяться белому варгу? – Я и не говорил, что он белый! – возразил младший. – Ты-то откуда знаешь, какой он масти? – Да ничего я не знаю, – огрызнулся вдруг светловолосый гном. – Пойдем завтракать, я сам голоден, как варг!