Слепая смерть

NF — Therapy session       Жизнь — как река. Вот она спокойная, ровная — все идёт своим чередом. А в следующую секунду выходит из берегов. Ты даже не успеваешь сообразить, как тебя сносит поток воды, унося с собой. В мире, где живёт Пак Чимин, река никогда не бывает спокойная и ровная. Она всегда выходит с берегов, затапливая все вокруг. Пак Чимин живёт в мире, в которым на руке появляется дата твоей смерти, когда ты встретишь человека из-за которого ты и умрёшь.       И Пак Чимин тот самый «счастливчик», у которого на руке красуется дата его смерти: «23.08.2020»       Ему осталось ходить по этой земле ещё восемьдесят семь дней. Но это не самое страшное, это мелочь в сравнении с тем, что в эту минуту рядом с ним сидит человек, который, кажется, ему очень нравится. И это просто крах. Это катастрофа. Это пиздец. Да, жизнь — как река, но у Пака такое впечатление, что она у него больше похожа на море, и вот он стоит на берегу, а его раз за разом накрывает волна. И однажды она заберёт его с собой. Мин сидит слишком близко, слишком. — А если нас увидит кто-то с универа? — И что? Или тебе все-таки нет восемнадцати? — ухмыляется Мин. — Та иди ты, — дуется Пак.       Мин нежно обнимает его и по-хозяйски кладет руку на талию. — Куда идти? Ведь ты тут, а я тебя оставлять не хочу, — ухмыляется блондин.       У Пака сердце в пятки. Ну почему он встретил его только сейчас, только, когда у него дата смерти на руке? Что с этой жизнью не так? Недотрах что-ли… Мин Юнги — это просто идеал мужчины. Красивый, мужественный, сексуальный, принципиальный, добрый, а что самое главное, ему кажется, нравится Чимин. А вот это уже просто предел мечтаний. — Тот парень, что был с тобой в библиотеке…я видел, как он плакал. Это у него дата смерти на руке?       Чимин аж вздрогнул от неожиданности. Что сделать? Соврать или сказать правду? Но если он скажет правду всё закончится, а Тэхён прав, он ещё даже толком не жил. А рядом с Юнги он чувствует себя живым, чувствует себя нужным и желанным. А даже если он его не бросит после такого, то будет смотреть с жалостью, а ему уже Кима хватает. — Да, это он. — Понятно. Я могу чем-то помочь? — Навряд ли. Вообще не думаю, что тут можно чем-то помочь, — тоскливо улыбнулся Чимин. — Именно поэтому ты не вылазишь с библиотеки? — поднимает бровь Мин. — Ах, я просто упёртый баран, — улыбается Пак.       Мин нежно улыбается и так же нежно целует его. А Чимин плавиться, как мороженое на солнышке. Но они все-таки на людях. И вообще, что он себе позволяет? Пак отталкивает Мина. — Эй, мы все-таки на людях. — Хорошо. Ты прав.       Через несколько минут им приносят еду и напитки, которые заказал Юнги, когда ходил к стойке. И ведь даже Чимина не спросил. — Йа, а ты меня не хотел спросить, чего я хочу? Ты вообще в курсе, что такое «выбор»?       Мин медленно проводит рукой по его ноге, поднимаясь то вверх, то вниз. У Чимина дыхание куда-то сваливает. — Малыш, у тебя нету выбора. Тем более, разве здесь не твои любимые блюда?       Пак внимательно смотрит на еду на тарелках, и челюсть тоже его покидает. И ведь правда, все его любимые блюда. А как так-то? Мин с ухмылкой на лице смотрит на него, а рука все так же поглаживает. — Откуда ты…как ты. — Я просто добрый волшебник, твой личный, — ухмыляясь говорит профессор.       А рука находится на опасном расстояние от паха. Чимин чувствует, как тепло зарождается внизу живота, как желание просыпается, и это ни черта не круто. Брюнет облизывает пересохшие губы. «Надо успокоиться. Да, надо. Черт».       Пак срывается с места и кричит на ходу, что ему надо в уборную. Как только дверь за ним закрывается, он с облегчением выдыхает, но ненадолго. Опускает взгляд на бугорок и стонет. Как какой-то похотливый школьник. Это что за хрень.       Парень подходит к раковине, включает холодную воду и подставляет голову под струи. И пофиг, что он выйдет отсюда мокрый как курица. Надо успокоиться.       Его друг думает по-другому, потому что успокаиваться он не собирается. Пак уже думает или сбежать отсюда, и оставить Юнги одного, или пойти в кабинку и передернуть. Но жизнь и Мин Юнги срали на его мысли. Потому что с дьявольской ухмылкой на лице в комнату входит Мин. — Малыш, ты почему сбежал?       Блондин медленно и хищно подходит к нему, а Пак отступает, но получается сделать только два шага, как он спиной упирается в стенку. Черт побери. — Если у тебя какие-то проблемы, просто скажи мне, я помогу, — елейным голосом шепчет Мин, подходя все ближе. — Я…я.у меня всё хорошо, — сглатывает брюнет. «Надо сваливать».       Оно, как бы и действительно надо, но кто ему это позволит? Мин резко подходит к нему, поднимая его руки вверх, придерживая. Профессор поднимает ногу, коленом надавливая на бугорок Пака. А Чимин стонет, как сучка какая-то, ну ей-Богу. Брюнет закусывает губу. — Малыш, открой ротик, ты хоть представляешь, как я люблю твои стоны? Они сводят меня с ума. — А он у тебя есть? Ум этот? Что ты устроил? — Хах, как что, помогаю своему малышу, — ухмыляясь говорит Мин.       Нога все так же давит, а Чимин чувствует как мокро в его брюках. Мин наклоняется к его шее, нежно и медленно ведёт кончиком носа. Пак откидывает голову и пытается не застонать. Слишком хорошо, но надо держаться. Но стоит Юнги поменять кончик носа на язык, и Пак забывает, что он там должен делать. — Поцелуй меня, — шепчет Пак и наклоняется за поцелуем. — Прости, но ты же сам сказал, что на людях такое не можно, а за дверью их полно, — ухмыляется блондин. «Вот же сука. Он что, издевается??!» — А прижимать меня к стенке и трахать коленом значит можно? — рычит Пак. — МММ, какой же ты сексуальный, когда злишься, — томно шепчет Юнги.       Они слышат, как кто-то громко говорит возле двери. Мин отпускает его, берет за руку и тащит в кабинку сразу же ее закрывая. А Чимин находится в какой-то прострации. Выходит он с неё, когда профессор расстёгивает его ширинку и накрывает его рот, своей рукой. В туалет кто-то входит, шумно о чем-то переговариваясь.       Но Паку глубоко насрать на них, потому, что блондин вытащил его член и начал дрочить. Вращательно-поступательными движениями поднимаясь рукой то вверх, то вниз. Чимина кроет. Кроет от умелых рук профессора, от его руки на своем рту, от его почти что темного взгляда, в котором плещется похоть. Кажется, ещё немного и он постыдно кончит, но… — А ты видела тех красавчиков за столом? — Ммм, видела. Боже, я бы ему отдалась. — Кому именно, блондину или брюнету?       Мин с Чимином теперь прислушиваются. Интересно ведь, хоть рука все так же скользит по стволу. — Брюнету. Мм, ты видела его губки? Хотела бы я услышать, как он будет стонать, когда я буду ему отсасывать.       Мин смотрит на Пака, как на врага, как будто он ей это уже разрешил. А потому надрачивает грубо и жёстко. Как будто мстит. Но Чимину нравится. — А я вот не против оседлать блондина.       Теперь Чимин смотрит на него, как на врага. А Мин как будто извиняясь, возвращается к прежнему темпу. — Тогда я себе забираю брюнета, а ты себе блондина. Боже, как же я хочу услышать, как он стонет.       Мин смотрит на брюнета с какой-то угрозой, резко он забирает руку с его рта, и поднимает его руки вверх, чтобы он не смог закрыть себе рот. Движение руки становятся резкими, грубыми, Чимин пытается сдержаться, но хуй там плавал. Он неожиданно для себя громко стонет и кончает в кулак Юнги. В туалете воцаряется мертвая тишина. Юнги ухмыляется, вытирает руку о бумагу, одевает Чимина и резко открывает дверь. Паку хочется сдохнуть прямо здесь и сейчас от стыда.       Возле раковин стоят две девушки, и ошеломленно смотрят на парней. Юнги берет Пака за руку, подходит к раковине, медленно, как будто издеваясь, моет руки. — Сладко он стонет, правда? Ещё громче он стонет, когда его трахают. Как жаль, что ты этого не услышишь, — ухмыляясь говорит Мин, закручивает кран, вытирает руки, снова берет Пака за руку и выводит с уборной. «Убейте меня кто-то… пожалуйста. И где тот мудак ходит, который должен меня убить…» — еле не плачет Чимин.       Он до сих пор помнит лица тех девушек. Блять. Стоп, а почему там были девушки? Разве это была не мужская уборная? А блять, какая разница. — Оплати счёт, я подожду на улице, — безэмоционально говорит Пак и пытается уйти с кафе. — Ни хуя подобного. Во-первых, ты сейчас свалишь, а я этого не позволю, а во-вторых, ты ещё не поел, — сладко улыбается Мин. — ОПЛАТИ СЧЁТ. ЖДУ НА УЛИЦЕ, — рычит Чимин, а все смотрят на них.       Пак выходит на улицу, и пытается понять, он красный как свёкла, или же белый, как полотно. И что вообще только что за хуйня произошла? Чимин и правда собирается ускакать в туман, как ёжик, но ему опять не дают. — Простите, — шепчет кто-то возле него.       Пак оборачивается и кажется, таки умирает. На него смотрит та самая девушка, которая хотела услышать, как он стонет, и благодаря Мину услышала. Паку хочется провалиться сквозь землю. — Вот, это мой номер.       Шатенка даёт ему салфетку, на который аккуратно выведенные цифры. Кланяется и уходит. Как только она делает пару шагов, выходит Юнги. Он резко вырывает салфетку с рук парня, и внимательно смотрит несколько секунд, а затем комкает ее и выбрасывает в урну возле двери. Берет шокированного Пака за руку и оборачивает к себе. — Слушай меня внимательно. Ты мой, и только мой. И нет, у тебя нет выбора. А сейчас пошли в магазин и домой. И вообще, теперь будем есть только дома. А то я так кого-то убью. И почему ты такой красивый родился…эх.       Мин нежно его целует, берет за руку и снова тащит куда-то. Блять, жизнь это не река, это какая-то хуйня.