Наш второй шанс

Где-то вдалеке слышался гром. Тяжёлые свинцовые тучи сгущались, не давая надежды ни единому солнечному лучику проскользнуть на землю. В воздухе царил стойкий запах озона, дул мерзкий, холодный мартовский ветер, и сырость была просто невыносимой. Судя по всему, этот и без того мрачный день погода решила начать, окончательно утопив графство Норфолк в неперестающем лить вот уже вторую неделю ливне. Хотя, вероятно, для людей, живших в небольшом, но весьма тихом и уютном городке Халвергейт, этот день не был чем-то особенным или примечательным. Их жизни текли тихо, спокойно и размеренно много времени до этого, и так же будет и после. Уважаемые господа, наведя лоск, поедут на работу, дети, как всегда, должны идти в школу, а почтенные дамы, накормив и одев и тех, и других, примутся придаваться наслаждению, утопая в сплетнях о том, кто, где, кого и за чем видел, или же отправятся на охоту за новыми перспективными любовниками. Единственное, что сегодня может омрачить настроение среднестатистического халвергейтса, так это отсутствие письма или свежей утренней газеты в почтовом ящике. К превеликому сожалению, почтальона им сегодня ожидать не стоит. И только в доме 15 по Сквайрс-роуд утро началось вовсе не с бытовой возни, а с паники… Миссис Корвук, проснувшись, и не услышав привычной возни на первом этаже, первым делом отправилась в детскую. Ведь была суббота, а дети ещё никогда не вставали позже восьми. Однако, отворив дверь, женщина побледнела и завопила. Мистер Корвук, ещё пребывающий в сладкой дрёме, резко подорвался с постели, схватил волшебную палочку с тумбочки, и, успев сунуть ногу только в один тапочек, бросился на помощь жене. Миссис Корвук сидела на полу у неподвижного тельца их шестилетней дочери и, заливаясь слезами, пыталась привести её в чувство. Но та смотрела стеклянными глазами в потолок и не подавала никаких признаков жизни, за исключением едва ощутимого дыхания. Мужчина обошёл жену и бросился ко второй кроватке, где должен был находиться их четырёхлетний сын, но мальчика нигде не было… Окно было открыто нараспашку, несколько игрушек сломаны, и никаких следов, ни в комнате, ни под окном или на участке… Шлёп. Шлёп. Шлёп. Сквозь заросли пустырника по лугу, хлюпая и утопая резиновыми сапогами в грязи да в лужах размером с велосипед, пробирался высокий человек, одетый, надо сказать, не совсем обычно. На нём была чёрная кожаная накидка до колен с капюшоном и эмблемой, вышитой на груди. Волосы его были чёрны, густы и растрёпанны настолько, что походили на воронье гнездо, так что любой проходящий мимо человек, если бы конечно в это мрачное утро кто-либо решился бы пройтись по такой местности, счёл бы, что этот мужчина в жизни не брал расчёску в руки. Шлёп. Шлёп. Плюх! — Тссс… твою мать! — выругался человек, уйдя в ничем не примечательную трясину едва ли не по колено. Закатив глаза, он вырвал ногу из вонючей жижи, стащил сапог, полный болотной воды, и с немым разочарованием ткнул в него деревянной палочкой. Сапог тут же стал чистым и сухим. Натянув его обратно на носок с дыркой, из которой уже выглядывала половина большого пальца, мужчина продолжил путь. Конечно, это был необычный человек. Это был самый настоящий волшебник по имени Гарри Поттер. На вопрос, почему именно герой Магической Британии оказался в такую несусветную рань и ужаснейшую погоду на отшибе страны — ответ был довольно прост. Нужно было только пройти пшеничное поле. Правда пшеницей тут ещё и близко не пахнет, пока везде только голая, размокшая земля. А за полем — здание. Очень старое, почти разрушенное, но стойко продолжающее свою скромную тихую жизнь. Вероятно, когда-то оно было весьма впечатляющим, а сейчас от него остались только одна невысокая пристройка да несколько стен. Так называемые ворота аббатства Сент-Бенет*, ну и собственно то, что осталось от самого аббатства, основанного после смерти преподобного Вулфея Норфолкского в честь совершённых им подвигов. Интересно, мог ли допустить уважаемый преподобный, что на земле, где он совершал свои великие деяния, когда-нибудь произойдёт такая трагедия. Вероятно, нет. Гарри уже перелез через невысокую ограду, и, пройдя ещё немного, остановился в нескольких метрах от здания. Верно, это было здесь. Он почувствовал эту зловещую, гнетущую тяжесть ещё только на подходе сюда. А вблизи, так и подавно. И никакие защитные заклинания не спасали. Закутавшись поплотнее,Гарри отхлебнул из фляжечки на бедре серебристого зелья. По коже расползлось приятное покалывание, а тело словно укутало невидимой защитной пеленой (новинка их нового исследовательского отдела). Гарри провел палочкой, приподнимая защитный полог вокруг развалин и… В этот момент позади раздался тихий хлопок. Аврор обернулся. По заросшей тропинке к нему подходил мужчина лет тридцати пяти, высокий, складный, с приятными, мягкими, довольно привлекательными чертами лица, янтарными глазами, выраженным греческим носом с горбинкой, русыми, средней длины, немного вьющимися волосами и выражением абсолютного безразличия ко всему на свете на лице. Он громко сёрбал, потягивая яблочный сок из пакетика через трубочку. Остановившись перед Гарри, у которого от количества дурных событий за одно утро уже начинал подёргиваться глаз, человек особенно сильно затянул сок, так что пакетик с каким-то детским рисунком сморщился, громко причмокнул, и безразлично выкинул мусор на обочину через плечо. — Доброе утро, Октавий, — с холодом в голосе поздоровался Гарри. Под «добрым» он выражал надежду, что глава Отдела Тайн мог бы оказать ему любезность и утопиться в ближайшей трясине. — Несомненно и вам того же. — неприлично довольно протянул МакДулан, перекатившись с пятки на носок и обратно, и просто таки озаряя Поттера своим необычайно счастливым настроением. — А я вас тут уже давно жду. Опаздываете. — В координаты, присланные мне с совой, видимо, закралась ошибка, поскольку я пролетел южнее на ярдов четыреста, не меньше. И мне пришлось добираться сюда через болото, — в этих словах слышалась неприкрытая угроза и обвинение. - Не знаете случайно, как так получилось? — Понятия не имею, но по возвращении обязательно выясню. - Очевидно, от этой новости настроение невыразимца стало до неприличия хорошим. А поскольку Гарри всё это время продолжал держать полог, позабыв об этом, Октавий не посчитал нахальством поднырнуть в образовавшуюся дыру, поблагодарив за галантность. На самом деле, для Гарри вся эта история началась намного-намного раньше, около месяца назад. Только тогда он ещё не имел к ней отношения… В тот злополучный день он и его небольшая оперативная команда, насчитывающая в себе шесть человек, включая его самого, была занята поимкой иностранного шпиона, бежавшего из Румынии и пытающегося по нелегальным каналам перебраться в Америку под выдуманным именем, и скрыться там. Весьма самонадеянно. Они скооперировались с румынскими и американскими коллегами и достаточно быстро смогли закончить дело. Как - никак, лучшая команда в отделе. А вечером, когда Поттер уже заканчивал с отчётом, с вызова вернулась его хорошая приятельница и коллега Цицилия Гудвин. Она тоже, как и Гарри, была детективом и руководителем своей команды, и за чашкой крепкого кофе поведала ему о своём деле. На окраине графства Дэвон, неподалёку от Бранскомба, было совершенно невероятно жестокое, по всей видимости, ритуальное жертвоприношение. Были убиты пятеро детей, не старше восьми лет. Тела изуродованы до неузнаваемости и не подлежат опознанию, однако другая команда во главе с детективом Эрскиным как раз занималась делом о пропаже четырёх детей. На вопрос, почему лишь четырёх, Эрскин ответил, что больше никто о пропаже детей не заявлял. Дело о пропаже передали, и расследовать преступление назначили Цицилию, но вот уже прошёл месяц, результатов всё нет, и этим, абсолютно отвратительнейшим утром, надо заметить, в свой законный выходной, Гарри получил сову от Стамфорда с требованием подключиться (счит. взять на себя) дело о пропаже уже семерых детей и десяти бесчеловечных, зверских убийствах. Досчитав до десяти, Гарри мысленно проклял этот день, и тоже нырнул под полог. В него сразу ударил омерзительнейший смрад и буквально осязаемый яд чёрной магии. На всякий случай, он сделал ещё глоток из фляжечки, хотя чувствовал, как эта тоненькая, словно паутинка прослойка, отделяющая его от порчи этого места, истончается поминутно. Он тут явно долго не задержится. — О, Гарри! Наконец-то пришёл! — и вот теперь Гарри улыбнулся, первый раз за это утро. К нему навстречу быстрым шагом шёл Рон, розовощёкий, не по случаю счастливый, и с этими до убожества смешными рыжими усами. Дело в том, что в последнее время Гермиона уж больно часто начала засматриваться на мужчин с растительностью на лице, а поскольку ни бакенбарды, ни борода Рону категорически не шли, он обзавёлся густыми усами, и до того они ему понравились, что он их едва ли не подкручивать начал. — Тут такоооое! Клянусь, сам бы не увидел, никогда бы не поверил! — пожав старому другу руку, он провёл Гарри через ворота и завёл в пустое, поросшее травой, почерневшее и обуглившиеся здание, где и присутствовала остальная команда Гарри, Цицилия со своими ребятами, а так же трое представителей невыразимцев с Октавием во главе. — Доброе утро, Цицилия. — немного виновато произнёс Гарри. Ему не хотелось забирать у коллеги её дело, ведь она была весьма опытным и квалифицированным мракоборцем, но поделать ничего не мог. Женщина лишь махнула рукой, она не обижалась, всё прекрасно понимая. Цицилия Гудвин была низенькой, едва ли не ниже его плеча, круглолицей, пухлощёкой женщиной лет сорока, с гривой тёмных волос, завитых в плотные локоны , которая делала ее лицо ещё более округлым, и с вздёрнутым носиком, немножко напоминающим пятачок. Пикантная родинка под левым глазом делала ее образ немного игривым. — К Мордреду такое утро, — угрюмо буркнув, кивнула в сторону. Гарри перевёл взгляд. В центре пустой круглой постройки, были расположены пять тяжеленных каменных плит, одна посередине, другие с четырёх сторон, на каждой из которых лежали маленькие… чёрные… скрюченные… тельца… головки неестественно вывернуты… ротики открыты… ручки и ножки у кого сжаты, у кого распростёрты, изломлены… Кожи, волос, ногтей и одежды не было, глазницы пустые, органы внутри скоптились, а от мышц осталась только чёрная корочка, покрывающая хрупкие косточки. Они словно горели изнутри… заживо… и корчились в дикой агонии… У Гарри сердце облилось кровью. Кто вообще на такое был способен… — Ещё пять жертв, — встав рядом с ним, произнесла Гудвин, — абсолютно то же, что и в прошлый раз. Четыре тела соответствуют сторонам света, один в центре. Тела сгоревшие, опознанию не подлежат. На стенах рисунки. Хотя сейчас они отличаются. — Рисунки? — Гарри оглянулся. Он только сейчас заметил, что вдоль стен по одному, по два растянулись авроры. Октавий тоже находился у стены, самой дальней, и разглядывал… да, теперь он заметил. Рисунки. На полу, между прочим, тоже было что-то нарисовано, множество символов, как и на каменных плитах. Какие-то круги, пентаграммы, куча незнакомых символов, и, возможно, слов на незнакомом ему языке. А на стенах закорючки сливались в магические печати и картинки, от которых явно попахивало дьявольщиной. Что именно делали тут преступники, кроме того, что наводили порчу на это место — неясно. Но их фанатичный подход внушал откровенный ужас. В круг Гарри не ступил. Ему было сильно не по себе. Сделав последний глоток из фляжечки, он обошёл центр комнаты, остановившись за спиной Октавия. — У тебя есть специалисты, способные это расшифровать? Нам надо знать, с чем мы имеем дело. — Хммм… — пожевывая губу, протянул МакДулан. Его помощница, тоже невыразимец, делала колдографии каждого рисунка. — Кто знает, Поттер… Дерьма, конечно, не держим, но… Сдаётся мне, тут нужен кто-то с более узкой специализацией. К сожалению, с предыдущей мазнёй мы почти с места не сдвинулись. — Мы не можем позволить продолжаться этим ужасам. Кто знает, сколько ещё они убьют детей! Если знаешь, где добыть этого специалиста, то я… — Твоя помощь, господин Герой, — на этих словах МакДулан гаденько так ему усмехнулся, — тут вряд ли сгодится, но за предложение спасибо. Думаю, рано или поздно, я им воспользуюсь. А пока для нас основная проблема в законе. — Ты хочешь вытащить кого-то из Азкабана? — нахмурился Поттер, понизив голос почти до шепота. Невыразимец рассмеялся. — Конечно, нет! Там одни идиоты. А я говорю о людях учёных. Знаешь, они любят набиваться в определённые тихие места, и без умолку трепаться о своих достижениях за стаканчиком бренди. Закрытые тусовки для избранных, так сказать.. — но, видя полнейшее недоумение на лице Гарри, он сжалился и пояснил— Гильдии. Я почти месяц обхаживаю Кингсли… Думаю, на этот раз он согласится. У него не останется выбора, — и Октавий таинственно улыбнулся собственным мыслям. Гарри больше не собирался задерживаться в этом чудовищном месте ни секунды. Быстрым шагом он покинул аббатство, прошёл защитный полог и вдохнул свежий воздух полной грудью. Его немного коробило, спину будто кололи иголками, тело было непривычно тяжёлым. Наверное, стоит заглянуть в больницу перед возвращением домой. Дело в том, что по отчёту Цицилии после их обыска на месте преступления, четверо из её команды слегли с недугом на неделю, а у одного даже жена пострадала, хотя никакого контакта с местом не имела. — Гарри, подожди! — за спиной поднялся полог, и вслед за ним вышел Рон, — ты что, уходишь уже? — Ммм… — промычал Гарри. Ему действительно очень-очень сильно не хотелось находиться в этом месте, но прийти позже всех и убежать раньше всех не позволяла субординация, тем более, когда его собственная команда ещё работала. — Нет конечно, просто хочу обойти окрестности, вдруг следы какие-нибудь остались. Вы ведь ещё ничего тут не прочёсывали? — Нет, — подтвердил Рон. Рон на самом деле был одним из подчинённых Гарри, но тот старался не акцентировать на этом внимание и продолжал напоминать другу, что они такие же друзья, как и прежде, и что лишняя полоска на его нашивке ничего не значит. На первых порах было сложно, но с поддержкой Гермионы ему всё же удалось вправить мозги другу, и их общение наладилось. Тем более, что Гарри уже не раз хадатальствовал за Рона перед начальством, доказывая, что тому, дескать, уже можно самому отправляться в собственное плавание, а не бегать на побегушках. — Тогда, когда мы закончим, я кину заключения тебе на стол, если тебя ещё не будет. — Да, спасибо. — И ещё, ты ж помнишь о Пасхальной вечеринке? Вся семья приедет. — Дааа! Точно! Чёрт, я и забыл совсем… Конечно мы будем, Джеймс задушил бы меня подушкой ночью, если бы я сказал, что мы не пойдём. Кстати, — Гарри вспомнил об ещё одной вещи и едва удержался, что бы не хлопнуть себя по лбу. Их отстроенный дом в последнее время… вчера Джинни опять жаловалась на трещины в крыше и на каких-то паразитов в подвале… А у Альбуса вот-вот будет день рождения, — Слушай, Рон, хотел тебя попросить… Можно нам с Джинни устроить вечеринку для Ала в Норе? А то наш дом немного… не в порядке. Да и двор там крошечный, все мы не поместимся. — Да вообще не вопрос! — радостно ответил друг и хлопнул его по плечу. Гарри с искренней благодарностью улыбнулся Рону. Первая хорошая новость за сегодня. Он ещё около двух часов бродил по полю и окрестностям, да только, всё бестолку. Да, конечно, он обнаружил некоторые следы, но было видно, что много где они были затёрты, часто обрывались, и совершенно не было понятно, куда они вели и откуда. Единственное, что Гарри понял, так это то, что на месте преступления было не меньше семи взрослых мужчин. А когда он уже собирался окончить эти бесполезные поиски, к нему прилетел патронус от Эрскина, который сообщил, чтобы он срочно явился в Аврорат, так как появилась новая зацепка по его делу. Новой зацепкой оказалось семейство Корвук - убитая горем чета, заявившая о похищении их маленького четырёхлетнего сына Генри прямо из кроватки в детской. Их дочь, спавшая в этой же комнате, тем не менее была не тронута. Вероятно, девочка пыталась позвать на помощь, когда её оглушили сильным заклятьем, и сейчас она в Больнице св. Мунго, без сознания. Родители ночью не просыпались и не слышали никакого шума. Как так получилось, что похитители беззвучно вломились в дом — полнейшая загадка, сигнальные чары были просто сняты. Ни записки, ни письма с требованием о выкупе Корвуки не нашли и не получали, а Гарри, узнав о месте их проживания, с холодом в груди понял, что и не получат… Конечно, он пообещал, что они будут делать всё возможное, чтобы найти их сына. Заплаканная женщина, хватая его за руки, билась в истерике, умоляя его о помощи, и он просто не мог сказать… Не мог озвучить страшную догадку. Ведь одно из найденных утром тел было совсем маленьким… Мистер Корвук чинно поклонился, он вообще стойко держался, хотя за это утро, вероятно, постарел лет на пять, после чего под руку вывел супругу. — Ндааа… — тяжело протянул Эркинс, докуривая свою вонючую сигару и скучающе разглядывая заявление. — Халвергейт… А это не туда ли вас сегодня утром… — Заткнись, будь добр, — тихо бросил ему Поттер, вырывая лист бумаги. Когда вернётся Рон, они отправятся посмотреть на дом Корвуков и на место преступления. А потом надо будет вызвать остальные семьи и ещё раз их допросить… Почему-то ему казалось, что он будто бы что-то нащупал. Необходимо перечитать все материалы по этому делу… В голове крутилось что-то назойливое. Какая-то мысль, но Гарри никак не могу ухватить её за хвост. — Почему заявлений так мало? — Откуда ж мне знать? — пожал плечами Эркинс и махнул рукой, — ладно, всё, уйди с моего стола, мне работать надо. Гарри поблагодарил за услугу и отправился в их с Цицилией кабинет. После вернулся Рон и другие, и они вдвоём отправились осматривать дом. В Норфолке опять пошёл сильнейший ливень, и оба мракоборца перепачкались в грязи и вымокли до нитки. По возвращению в Министерство Рон отправился домой, а Гарри, переодевшись в сменку, занялся изучением отданных Гудвин дел. Домой ему совершенно не хотелось, а единственным недостатком работы было то, что тут нет по близости столовой или кофетерия, поскольку сегодня он просто не успел ничего собрать себе дома, а магловских денег под рукой у него не водилось. Когда желудок уже начало скручивать в морской узел от голода, а звуки урчания заполнили комнату, Цицилия от раздражения швырнула в него скомканный лист бумаги, после чего ушла. А вскоре и Гарри решил, что пора домой, тем более, что на часах уже была половина восьмого. Домик в Годриковой впадине, тот самый, в котором когда-то жило семейство Поттеров, и который был разрушен Волдемортом, Гарри отстроил уже с десяток лет назад. Ему понадобилось около года, чтобы восстановить каркас, укрепить фундамент, заново выложить стены и крышу, по новой провести канализацию и отопление, зашпаклевать стены, поклеить обои, положить паркет и возвести камин. Этот дом был самым обыкновенным, не магическим, его наследством и памятью, и потому, работая, Гарри получал необъяснимое удовольствие, иногда откладывая палочку и начиная работать руками. Ведь так получалось, что он сам, лично, выстроил этот дом. Это было его маленькой гордостью и данью уважения своим родителям. Однако… надо было заметить, что ни строителем, ни сантехником, ни плотником Гарри не был, поэтому работа часто стопорилась, особенно когда что-то падало, ломалось, инструменты гнулись или не слушались… Особенно ужасно получалось, когда друзья-волшебники, такие же «знатоки» по части строительства, взялись ему помогать. Так, однажды, тот же Рон присобачил унитаз в кладовке и взялся проделывать дыру в полу под ним… Но, по итогу, Гарри был всё же доволен результатом, и с гордостью осматривал плоды своих трудов. Вот только Джинни от чего-то его радости не разделяла… Годрикова Впадина ей была глубоко не симпатична, она, как и миссис Уизли, была того мнения, что, живи они поближе к Норе, всем было бы куда удобнее. Ну, или на крайний случай, в Лондоне, в доме на Гриммо. Столица, как - никак, и места просто завались, и куча удобств под рукой, а все эти мелкие деревушки ей уже в печёнках сидят. Гарри тоже думал о том доме, однако, после всего случившегося, болезненные воспоминания о Сириусе, да и тот факт, что его будущие дети будут жить в мрачном, зловещем доме чёрных магов, перевесили, и он наотрез отказался туда переезжать. Он мог ходить туда, когда было плохо и тоскливо, мог наводить там порядок, поддерживая дом в надлежащем состоянии, однако жить… Нет. Но вот прошёл уже с десяток лет, у них появился уже четвёртый ребёнок, и Джинни начала всё чаще замечать трещины в стенах, кривые полы, осыпающуюся штукатурку, скрипучие ступени, часто забивающуюся канализацию, весьма ощутимые сквозняки, особенно в холодную погоду из-за плохой изоляции. Да и вообще, протопить такой дом было делом не из лёгких, в том смысле, что тепло такие стены практически не держали. А концом её терпения и началом их ссор стала дыра в крыше. Трещина образовалась уже довольно давно, и в неё начала просачиваться вода. Вероятно, процесс длился уже довольно долго, так как, когда взрослые поднялись на чердак и присмотрелись хорошенько под ярким светом, то обнаружили просто необъятные залежи чёрной плесени по всем стропилам, половине обрешеток, и доползшей уже до середины стоек. К несчастью, ещё чуть позже расковыряв от безделья одну из трещин, Джеймс тоже обнаружил плесень, и даже каких-то паразитов во внешней стене. Вот их семейство охватило собой практически всю северную стену дома. Джинни уже дважды заливала весь дом каким-то едко пахучим зельем, результата хватало ровно до следующей зимы, после чего всё возвращалось на свои места. А крыша опять начала протекать. Только на почве дома за последний год они с Джинни ссорились по крупному более чем два десятка раз… Было такое ощущение, что она просто ненавидела этот дом, и то, что Гарри, как мог, вкладывался в ремонт — никак не помогало ситуации. Ещё одной причиной была работа Гарри, на которой он начал пропадать всё больше и больше времени. Здесь жена была, конечно, права… Несмотря на повышение, что на взгляд Гарри должно было порадовать супругу, Джинни не переставала выедать ему мозг по поводу его длительного отсутствия дома, и что ей постоянно надо справлять со всем одной, а ведь на её шее, на минуточку, четыре ребёнка (только вот один из которых девять месяцев проводит в школе)! И все домашние дела всё время только на ней, а он ей ничем не помогает! И да, это была уже третья претензия — дети. С младшей, пятилетней Лили, проблем не было практически никаких, а вот Альбус и Джеймс… Гарри никогда бы не подумал, что от двух мальчишек может быть столько проблем. Их буквально нельзя было оставить наедине в одном помещении, так как уже через полчаса был риск вернуться в комнату, в которой произошел, как минимум, армагеддон… Алу было семь, а Джею уже исполнилось десять, и, насколько замечал Гарри, старший с завидной регулярностью устраивал младшему самые разнообразные козни. То живого паука в чашку подкинет, то навоза соседской собаки в тапки… И чем дальше, тем больше жаловался Альбус, и тем жестче становились «шутки» Джеймса. Главное, что при матери Джеймс вёл себя ну просто как паинька, а стоило только ей выйти за порог, так всё — пиши пропало. Гарри уже не раз выговаривал сыну, запрещал сладости и развлечения, запирал в комнате (хотя максимум, на сколько хватало его собственной строгости — это час) - и безрезультатно. Неоправданная жестокость к младшему брату только росла с каждым годом. К огорчению Гарри, от ужина его ждала только пара холодных сандвичей, да холодная варёная картошка, но Джинни любезно предложила ему взять список, который он забыл, так торопясь на свою любимую работу, и сгонять в магазин за едой, поскольку ничего съестного в доме больше не водилось. — Какой магазин в девять вечера… — сердито ворчал Гарри, давясь совершенно невкусной картошкой и сухими бутербродами. Жена никуда не уходила, так и стояла прислонившись к стенке, и, скрестив руки на груди, сверлила его взглядом. Видимо, ждала, когда доест, чтобы завести свою шарманку. Гарри нарочно жевал как можно медленнее. — Долго? — наконец поинтересовалась она, когда он проглотил последний кусок. Гарри устало закатил глаза. Ему совершенно не хотелось ссориться ещё и сегодня. Этот день и без того был слишком плох. — Что? — безразлично спросил он, отлевитировав посуду в раковину и заколдовав мочалку, чтобы та всё отмыла. — Я спрашиваю, долго нам ещё это терпеть? Ты хоть знаешь, что у нас в ванне отвалилась плитка?! — Нет. — Я пол дня перекладывала её сегодня! А ещё Джеймс спустил в унитаз воробья, пока я кормила Лили! Гарри тихо простонал. В прошлый раз он покрасил соседскую кошку лаковой краской на спор, и она чуть не сдохла. Гарри, конечно, вычистил ей шерсть, и множество раз извинялся перед пожилой соседкой, но от этого никому легче не стало. — Сейчас прочищу… — Я уже. Но ты должен что-то с этим сделать! Это уже ни в какие ворота не лезет! Гарри, ты должен наконец-то вправить ему мозги! Гарри нахмурился, мрачно посмотрев на жену: — Хочешь, чтобы я его выпорол? — понизив голос, со скрытой угрозой произнёс он. Поднять руку… на сына? Внутри у него заклокотала такая злость, такая ярость. Как только она вообще додумалась ему это предложить?! Видимо, эмоции на его лице стали такими красноречивыми, что Джинни, резко потеряв все краски, пошла на попятную: — Я вовсе не этом имела в виду. Конечно нет! Но… если обычные наказания не работают… Гарри, он утопил птицу! Мы же не можем закрывать глаза на это! Сейчас птица, а что будет потом? Немного испуганный взгляд Джинни, и её мягкий, почти щебечущий голос, привели мракоборца в чувства, и он резко ощутил вину, что так напугал женщину… свою жену… Опустив плечи, он подошёл и обнял её, извиняюще опустив голову ей на плечо: — Да. Ты конечно права. Прости, что я так… Несдержан… Сегодня опять эти жертвы. Эти дети. Ещё пятеро… Их тела до сих пор у меня перед глазами… — Ох, Гарри… — голос девушки стал нежным-нежным, и она обняла его в ответ, — мне так жаль… И тут. БАБАХ! — ДЖЕЙМС! — ДЖЕЙМС! — в унисон вскрикнули взрослые, и бросились на второй этаж. Это взорвалась петарда… под кроватью Альбуса. Мальчик, икающий от испуга, сидел в углу своей комнаты и захлёбываясь собственными вздохами, заливался слезами. * https://ru.depositphotos.com/190273386/stock-photo-norfolk-march-2018-benet-abbey.html и https://pravoslavie.ru/34491.html